Забыть нельзя, вернуться невозможно

      Мерный стук колес успокаивает, навеивая грусть. Пока Нат спит, откинувшись на мягкое, удобное кресло, смотрю в окно, на проносящиеся мимо пейзажи. Полотно железной дороги петляет, прокладывая путь через лес, а после вырываясь к залитому полуденным солнцем океану.       Погружаясь взглядом в голубизну солоноватой воды, некстати вспоминаю недавнюю встречу с Кастиэлем, тут же хмурясь и мотая головой.       Давай Алекс, возьми себя в руки, найди, наконец, силы забыть, раз и навсегда, вычеркнуть несбыточные мечты.       Поезд резко притормаживает, гудит, оповещая находящихся на станции людей о своем приближении. Стоящий рядом чехол с гитарой, больно бьет в колено. Протягивая руку, желая поправить упавшую вещь, замираю в нескольких миллиметрах, чувствуя кончиками пальцев холод черной кожи.       Гитара стала первым звуком, первым воспоминанием о моем появлении в городе. Переехав к тетушке, отправившись на прогулку, остановилась в паре шагов от раскидистой ивы на берегу городского пруда, пораженная легкостью музыки, лившийся из-под тонких пальцев сгорбленного подростка сидящего под деревом.       Всего на секунду, прикрыв глаза, ощутила чужие руки, бережно накрывающие мои ладони, помогающие правильно подобрать мелодию. Стоит обернуться, заглянуть в смеющиеся лукавые глаза, протянуть ладонь, ласково касаясь небритой щеки, вдохнуть аромат сигарет, впитавшихся в поношенную кожаную куртку.       Обхватывая себя руками, больно впиваюсь в нежную кожу ногтями, стараясь задержать дыхание, не давая слезам вырваться наружу. Когда же ты уйдешь из моей головы, из болезненных воспоминаний?       Мне следует справиться с нахлынувшими эмоциями до того, как проснется Нат. С укором ловлю себя на мысли, что не следовало брать гитару.       Натаниэль замечает мою отрешенность, которую старательно пытаюсь скрыть за безмятежной улыбкой. Подхватывая сумки, он не лезет с расспросами, давая мне немного времени.       Несколько часов пешей прогулки вдоль береговой линии, заметно поднимают настроение, и к месту кемпинга, мы пребываем в лучшем расположении духа.       Демон с радостным лаем погружает в воду, поднимая тучу брызг, когда мы подходим к самой кромке, помочить натруженные ноги.       Мы смеемся, наслаждаемся теплом солнца, легким, освежающим бризом, криком голодных чаек, а после, вечером, разводим костер, готовя печеную картошку.       Достаю гитару, собираясь сыграть, но взяв ее в руки, вновь замираю, гриф холодом обжигает ладони, заставляя отставить инструмент в сторону.       Нат садиться сзади, крепко обхватывая меня за талию. Его отросшие волосы приятно щекочут шею, когда он склоняется для легкого поцелуя в щеку.       Весело трещит костер, выбрасывая в ночь сноп ярких, горящих искр. Тихий шум прибоя ласкает слух. Волны бережно перебирают мелкую гальку, играя с ней, пробуя на вкус и полируя острые углы недавно брошенных в воду камней.       Гитара, забытая рядом с поваленным стволом, используемым вместо лавочки, так и осталась нетронутой.       Стоило только взглянуть в манящие глаза Натаниэля, чтобы забыв обо всем, утонуть в них.       Нежная улыбка, играющая на тонких губах, притягивает. Проведя пальцами по холодной щеке, Нат осторожно касается моих губ своими. Насколько позволяет не самая удобная поза, зарываюсь пальцами в шелковистые пряди, притягивая парня ещё ближе, и прикрывая глаза, со всей страстью отвечаю на поцелуй.       От каждого прикосновения и близости Ната, кружится голова. В висках стучит кровь, по коже бегут мурашки.       Пристав и повернувшись, оказываюсь лицом к лицу с любимым. Он снова улыбается, янтарные глаза горят, в неровном свете костра.       — Алекс, — тихий шепот на ухо, — Выходи за меня, — почти физически чувствую, как что-то обрывается в душе после этих слов. Возможно это последняя возможность, та самая точка отсчета, когда не повернуть назад. Хотела бы я услышать эти слова от Кастиэля? Как бы отреагировала, услышав что-то подобное тогда, в толпе на переполненном рынке?       Выходные, стали тем самым глотком свежего воздуха. Вернувшись, домой, совершенно забыв о возвращении Кастиэля, оказалась неприятно удивлена, вновь столкнувшись с ним на другом конце города.       Вопреки информации, указанной на табло с номером рейса, автобус задерживался. В очередной раз, кидая нервный взгляд на часы, зло выругалась.       Холодный осенний ветер пробирался под одежду, заставляя плотнее кутаться в полы длинной, кожаной куртки.       Одно за другим за другим, в домах зажигались окна. И без того малолюдный район, совсем опустел. Листая плейлист в телефоне, непроизвольно вздрогнула, услышав тихие шаги.       — Алекс? — этот голос сладкой дрожью отозвавшийся в теле, вызвал грустную усмешку. Действительно, кого я ожидала увидеть?       Молча отворачиваюсь, спеша заткнуть уши. Провода как назло путаются и в темноте не разглядев, вставляю их наоборот.       Автобуса нет, дорога, освещённая рассеянным светом единственного фонаря, совершенно пуста.       Ухмыляясь, Кастиэль подходит ближе, больно сжимая плечо, заставляя обернуться. Но страх, сковавший тело, не даёт этого сделать.       Можно заупрямиться, пойти пешком, через весь город, попытаться поймать такси, но отчего-то продолжаю стоять на месте, чувствуя, как пылает от прикосновения Каса плечо.       Огонь пожирает изнутри, заставляет вздрогнуть от болезненных воспоминаний. Возможно, стоит ему перешагнуть черту, ещё немного сократить расстояние между нами, не удержавшись, брошусь в омут с головой.       Опасно балансируя на краю пропасти, оборачиваюсь, заглядывая в ледяные, насмешливые глаза.       — Отпусти, — вопреки ожиданию, голос звучит устало, никакого раздражения, волнения, совсем ничего. Пусто.       — Брось Алекс, я знаю, чего ты хочешь. Прекрати убегать, — сильнее сжимает руку. Мне нечего ответить, все слова уже сказаны. И пропасть между нами только продолжает расти. Как неуместна эта встреча сейчас.       — Знаешь? — губы искривляет горькая усмешка. Бережно выстраиваемый новый мир, едва не рухнул, словно карточный домик.       Что может знать человек с легкостью сбежавший, бросивший все ради мимолетного призрака прошлого. Не пытается ли он сейчас поступить как Дебра?       Запудрить голову, заставить уехать, а после бросить надоевшую игрушку, которой, скорее всего не найдётся достойного места там.       Атмосфера никак не разряжается, телефон упорно молчит, прохожие не появляются. Мне не на что отвлечься, некуда сбежать, невозможно перевести тему, некуда спрятаться от пытливого ожидания.       С трудом подавляю желание замахнуться, отвешивая нежеланному собеседнику звонкую пощёчину. Сей малодушный поступок ничего не даст, только убедит Кастиэля в своей правоте.       Резкий порыв ветра, подхватывает пожелтевшие сухие листья, лежащие у бордюра, ловко кидая их в нас, вместе с оседающей на ботинках пылью.       И практически следом, слышится едва различимое в шорохе потревоженной листвы шуршание шин.       — Можешь не говорить, я вижу ответ в твоих глазах. Но не могу понять, зачем ты сопротивляешься?       — Знаешь, видишь, если все так очевидно, тебе лучше уехать сейчас. Пока не стало слишком поздно. Все имеет свой конец, даже любовь, — мне с трудом удается удержаться, остаться в стороне, не прильнуть в жалкой попытке найти давно потерянное тепло.       Не забыла, не разлюбила. Выстроила стену из глубочайшей обиды, и, построив жизнь без него, не хочу снова оказываться брошенной на обочине. Сказка о красивой жизни, в дребезги разбилась о жестокую реальность, равнодушие второй половины, наплевавшей на чувства другого.       Куда делся тот заботливый, задиристый парнишка, ласково треплющий по голове и щелкающий по носу. Почему в один миг, с такой легкостью расставшийся со всем, он теперь стоит передо мной, не чувствуя вины?       Резкий звук тормозов, врывается в сознание, бередя и без того хаотичные мысли. С характерным шипением открываются двери, выпуская наружу теплый воздух. С облегчением выдыхая, сбрасываю руку Кастиэля, заходя вовнутрь. Он же, продолжая ухмыляться, остается снаружи.       Зло, хлопая по кнопке вызова лифта, мечтаю как можно скорее оказаться дома, спрятаться в теплых объятиях Ната, услышать его голос. Всегда ровный и спокойный.       В прихожей темно, скидывая обувь, прохожу дальше, замечая темный силуэт на балконе. Опираясь локтями на перила, Нат смотрит на пестрящий огнями город.       Вздрагивая от моего прикосновения, парень оборачивается, и, замечая поникший вид, раскрывает объятия.       — Кастиэль вернулся, — вот так, сразу в лоб, повторяет фразу Розы. И не слыша от меня встречного вопроса, удивленно продолжает, — Ты знала?       — Да, — отпираться не имеет смысла, лишь сильнее прижимаюсь к Нату, в поисках утраченного после встречи с бывшим возлюбленным тепла.       — Давно? — поднимаю голову, вопросительно смотрю на нахмуренное, недовольное лицо.       — Достаточно, мы пересекались несколько раз, — мне понятно, почему все окружающие придают так много значения возвращению Каса в родной город.       Каждый из нас сделал свой выбор. Мое место здесь, на маленьком балконе, под тусклым светом полной луны, в объятиях самого важного и дорогого человека.       После той странной встречи на автобусной остановке, мы практически не пересекались, продолжая ходить по одним и тем же улицам. Лишь изредка в толпе или за углом мелькал знакомый силуэт.       Роза и Алекси, упорно делали вид, что не замечают Кастиэля, не заводили опасных тем и не спрашивали ни о чем. Они всегда были рядом, готовые в любой момент выслушать и поддержать.       Сжимая руку в кулак, чувствую на пальце холод подаренного Натом кольца. Мой выбор уже сделан. Мы с Кастиэлем давно миновали точку невозврата, когда забыть нельзя, вернуться невозможно.       Эта страница жизни навсегда перевернута, как бы сильно не билось сердце при виде лукавой улыбки и серых глаз.       Простила ли я допущенную подлость или продолжаю злиться? Ответа нет, и дело вовсе не в прощении.       Пока Кастиэль отсутствовал, не удосужившись позвонить или написать, здесь в маленьком городке началась новая жизнь, без него.       Его необдуманные, эгоистичные слова, призваны совершить ту же ошибку, выбрав жертвой Натаниэля. Повинного лишь в том, что все это время был рядом, поддерживал, раздвинул границы мира, впустив в него стольких дорогих мне людей.       Отставляя дымящуюся кружку с недопитым чаем, тяжело поднимаюсь, бросая тоскливый взгляд на лежащий рядом телефон.       Нат расслабленно лежит на диване, читая очередной детектив. Неспешно подхожу, взъерошивая мягкие, шелковистые волосы. Перехватывая мою ладонь, Натаниэль игриво подносит её к губам.       — Отъеду на пару часов, — стараясь скрыть в голосе волнение, избегаю пытливый взгляд.       — Кастиэль, — некогда любимое имя заставляет боязливо вздрогнуть. Вместо ответа плотнее сжимаю губы, он слышал мой отчаянный крик и грубую ругань, сквозь плотно закрытые двери. Знает, как вожделенна эта встреча для бывшего друга.       Кас всегда вёл грязную игру, когда что-то шло не по плану, в разрез с его желаниями. Как бы я не надеялась, он лишь дал мне временную передышку, оставив на время свою затею. Возможно, и пытаясь внять моему совету, начать все заново, пойти разными дорогами.       Однако, сегодняшний звонок с незнакомого мне номера, вновь поставил под сомнение все дальнейшее благополучие.       — Я быстро, — натянуто улыбаюсь. Мне не хочется ехать на встречу, не хочется оставлять Ната одного в преддверии рождества.       Быть может ему нужно проявить настойчивость, крепко схватить и никуда не отпускать. Я обязательно сдамся, отключив телефон, спрятавшись в тёплых, нежных объятиях.       За окном кружатся белоснежные хлопья, скользкие, покрытые льдом дороги, бережно укрыты мягкой периной снега.       Долго собираюсь, всерьёз выбирая между старенькими поношенными джинсами и спортивными штанами, желая казаться менее привлекательной и скучной.       Демон вяло идёт в коридор, лениво ложится у порога, он не забыл своего любимого друга, но больше не станет следовать за призраком, прошлого не вернёшь.       На автомате треплю пса, по голове, подворачиваю воротник пальто и выхожу в ночь. Неприятное, тягостное чувство дышит в спину, выворачивает внутренности, заставляет подергиваться губы в нервной усмешке.       Звонок в дверь показался оглушительным в наступившей после телефонного разговора тишине. Он показался неестественным, неправдоподобным. Натаниэль не ждал гостей, кроме него еще никто не знает о случившемся. Он никому не говорил, швырнув злосчастную телефонную трубку в стену. Осколки пластика, все еще усеивают пол рядом с дверным проемом.       Нат не спешит подниматься с дивана, растворившись в нем, не замечает надоедливого, противного звука, не сразу реагирует на тихие ругательства и удары кулака.       Тапочки шаркают по вымытому накануне кафелю. Голос, раздающийся на лестничной клетке, он узнает из сотни, тысячи других. Зачем он подходит к дверям, проворачивает ключ, впуская в темную квартиру тусклый свет подъездной лампы? Зачем смотрит в глаза бывшего товарища?       — Где Алекс? Мы договорились встретиться, и теперь ее телефон молчит, — Кастиэль не здоровается с давним другом, скрещивая руки на груди, недовольно рассматривая бледное, угрюмое лицо.       Вместо ответа, Натаниэль грубо хватает собеседника за ворот расстегнутой кожаной куртки и, затаскивая в квартиру, болезненно ударяет спиной о стену прихожей. В медовых глазах плещется ярость, неудержимая, неукротимая, она требует немедленного выхода.       Кастиэль все еще ждет ответа, безуспешно пытаясь разжать пальцы обезумевшего Ната.       — Это твоя вина, — с трудом выплевывая застрявшие в горле слова, Натаниэль больше не сдерживается, занося кулак, целясь в лицо восходящей звезды. Только в последний момент, чудовищным усилием воли, ему удается отклонить удар, не разбив лицо нежданного гостя.       В повисшей тишине раздается хруст, и Кастиэль не может с уверенностью сказать, ломаются ли кости в сомкнутом кулаке или крошится бетон за его спиной.       — О чем ты? — наконец стряхнув с себя руки Ната, Кастиэль продолжает, — Ты псих. Я не собираюсь выяснять с тобой отношения, мне нужна Алекс, — ярость в глазах Ната растворяется, тускнеет. Делая шаг назад, он закрывает лицо руками, подавляя горькую, кривую усмешку.       — Ее здесь нет, ты добился желаемого. Уходи Кас, убирайся как можно дальше, из этого города, из этой страны, — произнести вслух слова шерифа, значит признать действительность, Нат не хотел с этим мириться. Не хотел понимать, что находиться в жестокой реальности, а не в дурном кошмаре. — Забирай Демона и убирайся ко всем чертям из нашей жизни. Зачем ты вернулся? Что тебе нужно от нас?       В памяти Кастиэль всплыли отрывки последнего разговора с Алекс. Голос девушки звучал устало и нервно. Она не хотела ехать на встречу, не хотела в очередной раз бередить раны, прося оставить забыть о ее существовании, как он уже сделал однажды, в разгар, знойного, летнего вечера перед последним годом в школе.       — Скажи мне, что произошло? — Взволнованно смотря на разбитого Ната, Кастиэль слегка сжал его плечи, пытаясь поймать растерянный взгляд.       — Водитель на встречной полосе не справился с управлением. Врачи не дают прогнозов, — сделав глубокий вдох, справляясь с вновь накатившими эмоциями, Нат поднимает взгляд. — Алекс не хотела ехать, она не должна была оказаться там.       — Почему ты здесь, не в больнице с ней? — Кастиэль злится, сильно встряхивая Ната.       — Демон, — ответ звучит так просто, логично, — Знаешь, мне порой, кажется, его Алекс любит гораздо больше тебя, — Нат усмехается, видя, как теряется собеседник, отпуская его, отступая назад, только сейчас обращая внимание на стоящего рядом пса, виляющего обрубком короткого хвоста. — Несмотря на предательство, ты единственный, кто всегда был ей по-настоящему дорог.       Вопреки собственным ожиданиям, босерон не спешит навстречу бывшему хозяину, поскуливая, прижимая уши. Он постарел и устал от бесконечных ожиданий. Обретя новый дом и любимых людей, он не вернется назад. В поисках поддержки, пес тычется мокрым носом в холодную ладонь Ната.       — Ты ошибаешься. Будет лучше, если Демон останется тут, — не произнося более ни слова, Кастиэль уходит, раздираемый противоречивыми чувствами. Ему стоило остановиться еще тогда, три месяца назад, когда он только вернулся в почти забытый город детства, когда увидел знакомое лицо в толпе зевак пришедших посмотреть на соревнования.       Теперь же он обязательно купит билет, вернутся в Америку, все, как и планировалось изначально, только один, с вечерней газетой, на первой полосе которой напишут про резонансное ДТП, в котором в результате полученных травм скончалась единственная девушка, которую он возможно, когда-то любил.