Переплетение реальностей

— Стой!!! — Макс пытается вывернуться из-под Шурфа... Шурфа ли?.. — Шурф, отпусти, пожалуйста! — - Пихнул под ребро, вырываясь на свободу... еле как. — Не надо! — Вот же прыткий Вершитель — шиплю, хватаю за руки и ты вновь оказываешься подо мной. Ты отчаянно вырываешься... и откуда только силы взялись, ты же был так расслаблен пару минут назад - бери - не хочу... Скручиваю отбивающиеся руки куском белой ткани над головой, заклинанием прикрепляю к кровати. Распихиваю бёдрами твои ноги и придавливаю тебя своим торсом; лезу к шее, пока лишь с поцелуями, в надежде, что ты осознаешь своё положение и будешь хоть немного таким же послушным как и с этим занудой. — Нет, нет, нет!! Шурф!!! — ты сладко кричишь, уворачиваясь от поцелуев и следующих за ними грубых укусов. Отталкиваешь от себя уже ногами, жалобно моля Шурфа о помощи: «Пожалуйста, услышь, Шурф!», и кричишь мне в лицо: — Отпусти!!! Хватаю твои ноги и частично обездвиживаю. Отстраняюсь и сажусь на твои бёдра. Моя рука слегка сжимается на твоей шее, но не так, чтобы придушить, а лишь чтобы ты почувствовал, что сейчас Я главный. — Успокойся — склоняюсь и как можно спокойнее говорю тебе это практически в губы, и к твоему удивлению лишь слегка сминаю их в довольно нежном поцелуе, более не предпринимаю никаких действий. — Верни Шурфа!! — ты умудряешься выкрикивать, хрипло закашливаясь, — Всё было так хорошо и!.. — Практически не обращаешь внимание ни на слова, ни на довольно нежный поцелуй – уворачиваешься и поджимаешь губы, закрывая глаза. — Да чем я хуже него?! — срываюсь на крик, отпускаю твою шею и утыкаюсь тебе в ключицы, часто дыша, обнимая руками под спину и давлю желание накинуться на тебя прямо сейчас... или это желание подавляет Шурф? — Ты только берёшь… Жадно!.. Своё!.. Ничего не оставляя взамен, — ты отрезаешь чуть менее грубее, на удивление дотягиваешься и поглаживаешь меня по голове, успокаивая, пытаясь дозваться до зануды. Ну да…тело-то одно... "Пожалуйста, вернись", - посылаешь Зов куда-то глубоко, где точно есть Шурф и спокойствие. Тело вздрагивает, чувствую, как меня пытаются вытолкнуть и отправить во тьму, но я не допускаю этого и иду на компромисс. Отпускаю заклятие, что сдерживало твои руки. Нежно глажу спину и легко целую твою грудь, смещаясь ниже и чувствуя твои тонкие пальцы у меня в волосах. Вершитель всё равно недоверчиво смотрит, наблюдает настороженно, не убирая руки с головы. "Ответь мне, пожалуйста." И ты сильнее сжимаешь ноги, не давая опускаться. Еле сдерживаю рык, понимая, что могу напугать и всё испортить… Перевожу руки на твои ноги и нежно поглаживаю... каких же невероятных усилий мне стоит не впиться в манящую кожу и я издаю короткий звук, скорее напоминающий скулёж, чем боевой клич, отчего самому становится противно... Но я упорно лезу к манящей внутренней стороне твоих бёдер. — Ты же не остановишься... — вздыхаешь и раздвигает ноги, едва заметно накладывая на себя заклинание, дабы не чувствовать боли. На глаза опускается невидимая, но длинная белоснежная вуаль, почти закрывая обзор. Припадаю к нежной коже и целую, слегка прохожусь клыками и слизываю алую жидкость... ты невероятно тих и это настораживая. Зализываю ранки и приподымаюсь наверх, к твоему лицу. Целую губы, уголки глаз и пелена сходит, но боль, если я сорвусь, ты по прежнему не почувствуешь. Вновь опускаюсь вниз, медленно целую, но когда хочу впиться зубами под ребро - ощущаю будто сошедшиеся холодные пальцы на моей шее... Ладно, я понял, не кусаться... Чёрт, я же не зверь, чтобы на меня одевали ошейник... и я вновь утыкаюсь в тебя носом и глубоко дышу. Вершитель может поклясться, что холодную руку он тоже почувствовал. Только она погладила его по щеке, опуская вуаль обратно – тончайшую и почти прозрачную и Макс почти безжизненно наблюдает за Рыбником, громко сглатывая. Едва беру себя в руки и зову тебя, продолжая чувствовать пробирающий ледяной холод на шее и спине, будто в неё врезаются острыми когтями, хватают изнутри за позвоночник и тянут назад, отчего я прогибаюсь над тобой, встаю на руки и из моего горла вырывается сдавленный ни то крик, ни то стон боли, отчего ты, кажется, приходишь в себя... — Что за?... — Макс притягивает к себе Рыбника и обвивает шею руками, пряча от рук собственных заклинаний. «Почему всё оборачивается так!?...». — Подожди, подожди, подожди, тшш... — Успокаивает как маленького ребёнка, хотя – кого? Меня трясёт и всего изгибает... Чёрт, даже не могу понять, что происходит, ни то Шурф так безжалостно сопротивляется, чего прежде никогда не бывало, то ли твоя Вершительская воля вновь всё вывернула наизнанку. Чувствую тепло на спине и падаю в твои объятья. — Почему твои защитные заклинания вечно пытаться меня убить? — через силу вопрошаю, едва шевеля губами и практически не чувствуя спины... кажется это называется болевым шоком, всплывают когда-то почерпнутые знания... — Я не знаю... Возможно, потому что ты хотел убить меня. Даже если давно, — Ты закрываешь глаза, продолжая поглаживать по голове, успокаивая – и меня, и Шурфа и своё заклинание. — Просто вернись. Пожалуйста, — Зовёшь Истину, положив одну руку на горящую щёку. Чуть приподымаю голову, ловлю губами твои пальцы и нежно целую, смотря тебе в глаза. Ты наконец видишь в них отчаянье, смешанное со злобой, ревностью, непониманием, гордыней и ... кажется, любовью. Макс присаживается, заставляя Рыбника сделать тоже самое – лежа смотреть неудобно. Вторая рука тоже ложится на щёку, медленно проводя вниз. Отчаянный, запуганный и ничего не понимающий Вершитель внимательно смотрит в ответ, чуть дрожа. Приподнимаюсь с твоей помощью и аккуратно льну к тебе; спину обжигает болью и я падаю сверху, обвивая твои плечи и вздрагиваю, прижавшись и не желая отпускать. — Не уйду - самоуверенно шепчу тебе в ключицу. — Макс, сколько можно меня отталкивать? И ты чувствуешь как что-то тёплое бежит по твоему плечу. А я отчаянно усмехаюсь думая о том, что истерия - это заразно и ещё ближе льну к тебе. — Сколько можно?! — Ещё немного – и Макс точно устроит истерику, в чисто Вершительском стиле, со Смертными шарами и хождением на Тёмную Сторону. «Опять кровь?... Ну сколько можно!?» — Прекрати! Давно бы уже сожрал, так нет, мучаешь!!! Ты силой отталкиваешь меня от своей груди и удивлённо смотришь на практически чистую, без грамма крови, просто мокро солёную кожу. А у меня уже нет возможности тебе перечить и я просто валюсь рядом, с остервенением сжимаю зубы от новой порции боли в спине так, что ты слышишь их скрежет и закрываю лицо рукой, уже самолично желая провалиться во тьму и ничего не чувствовать... — Что?.. — Вершитель ошарашен, поспешные выводы никогда не были его сильной стороной. Да Рыбник плачет.... Заклинание с треском лопается, впиваясь в вовремя подставленные руки Макса; он склоняется над лежащим, проводя рукой по спине. Болевой шок?.. Быстро прячет страдальца в пригоршню – пригодилось! – накидывает на себя лоохи, опять белое, Истины, и бежит обратно к бассейнам, выбирая самый прохладный и приятный. Туда и отправляется Рыбник, придерживаемый Максом за руки. «Только не думай умирать от дурного заклинания... не смей!!!» Ничего не понимаю, как я оказался в воде... Дёргаюсь, чуть не иду на дно, но чувствую чьи-то руки... да, твои, определённо... за моей спиной... и я медленно погружаюсь в воду, чувствуя, как боль немного отступает... почему-то не могу потерять сознание... Грешные магистры... неужто это ты и твоя Вершительская воля не даёте мне это сделать? "Ты так переживаешь за драгоценного Шурфа, что не позволишь ему этого испытать?"- моя Безмолвная речь бьётся у тебя в голове, а я вздрагиваю в твоих руках. — За всех переживаю. По умолчанию. И за вас — особенно, — Макс затихает. Одной рукой не перестает придерживать меня, второй, сложив ладонь лодочкой, набирает воду и аккуратно омывает бледное лицо. В один момент в воде начинают плавать невозможно красивые бело-розовые лепестки, но он словно их не замечает. Опираюсь на твою руку и откидываю голову, чувствуя прикосновения воды и твоей ладони. Меня всё ещё колотит внутри и подмывает наговорить тебе кучу гадостей, отбиться от заботливых рук и уйти на дно, но дёргаться не решаюсь, понимая, что наврядли смогу задержать дыхание... Да какого... резко вздрагиваю от задевшего меня лепестка... — Вершитель, это ещё что? На романтику потянуло? - хрипло спрашиваю, открыв глаза и утопая в твоих посеревших очах. Ты улыбаешься грустно, будто вспоминая что-то очень давнее и хорошее. Зачерпнул воды с лепестками и рассматриваешь, как утекает сквозь пальцы жидкость и остаются лишь цветы. — Это лотосы... Впрочем, ты и не должен помнить этого, — и выпускаешь лепестки обратно. — Я не знаю, откуда они тут. Может из-за тебя? — Отпускаешь опёршегося на бортик ослабшего меня и сам умываешься. Упираюсь подбородком и держусь едва слушающимися пальцами. Почему-то мне не нравятся эти цветы... мне от них тоскливо и... почему-то страшно наблюдать, как от них отваливаются лепестки. — Вытащи меня отсюда. Не хочу тут находиться, когда они осыпятся... — и тяну одну руку к тебе, безысходно цепляясь другой за бортик. Меня почему-то начинает накрывать паника, хотя и нет на то видимых причин... подумаешь, цветы какие-то странные... точно вам говорю - истерия - заразная штука. — Вспоминаешь. А нельзя! — Вершитель зло зыркнул на водную гладь и послушно протянул руки, вытаскивая немного пришедшее в себя тело. Кое-как выбираюсь с твоей помощью и встаю на колени на бортик... меня мелко трясёт и паника начинает протягивать ко мне свои склизкие лапы. — Не волнуйся... — Макс достаёт белое полотенце и накидывает его на вздрогнувшие плечи, а вместе с ним на меня опускаются и твои руки, гоня лишние мысли прочь... Сзади что-то издаёт плеск и я зачем-то машинально тяну руку за спину и сжимаю воздух, не понимая чего искал или что хотел выхватить... — Тихо, тихо, тихо… — Макс обнимает меня за плечи, прижимая к себе. Мягко-изумрудные глаза затягивают и успокаивают, он наблюдает… Наблюдает за мной, за водой с лепестками и за всей комнатой в целом. Какой тёмной она сейчас кажется, чёрт возьми. — Макс, я хочу уйти отсюда и как можно скорее... что то не так... — Превозмогаю остатки боли и встаю, опираясь на твоё плечо. Тьма по углам мне начинает казаться живой. Так... стоп... когда здесь стало темно... В спешке начинаю вспоминать заклинания для призыва света, искр, да хоть огня, но в голове пустота, а рука вновь тянуться за спину и я стараюсь прикрыть тебя. Но вот от чего? — Да почему сейчас-то?? — Бесится с шуток Судьбы с памятью, со всяких разных Миров и других жизней Вершитель. Несправедливо! Макс торопится увести Рыбника наверх, машинально поправляя мокрые пряди. На лестнице ноги путаются и он едва не падает, натыкаясь на слишком высокую ступеньку, но обошлось, главное увести его как можно скорее, а то память, память... Ничего не понимаю... никогда не испытывал неприязнь к тёмным помещениям, напротив - расслаблялся в них, приводя мысли в порядок. Сейчас же всё тело напряглось, будто готовясь к атаке... но ведь в доме кроме нас никого нет. Мотаю головой и на мгновение вижу во тьме какую-то неизвестную мне тварь, а ты оступаешься на ступеньке... Сердце замирает, поддерживаю тебя и ты вновь утягиваешь нас наверх а в голове вовсе и не моя мысль "Закрыть собственным телом... защитить любой ценой!" Макс усаживает Рыбника – или уже не его?... в кресло, отходя на пару шагов и закрывая лицо руками. — Даже не думай слушаться этих мыслей!! Не смей! Один раз ты это уже сделал!! — Ты мотаешь головой и явно не хотел говорить это... Медленно оседаешь на пол, почти машинально доставая сигарету из кармана и закуривая. «Обычно это помогает...». — Макс, что это? Эти мысли, фразы... Они ведь не мои! — встряхиваю мокрой головой. Пытаюсь найти Шурфа, но в глубине нет привычной радушной тьмы, где я обычно прячусь и нет белоснежной искры памяти Шурфа, там лишь чужие голоса и воспоминания: кровь, бой, смерти близких, насилие, монстры, потери, приказы... и ты! Я удивлённо распахиваю глаза и смотрю на своего Вершителя, но вижу рыжего паренька с повязкой на голове, в причудливой форме, с ярко рыжими, чуть короче, чем у тебя волосами, прикрывающими одну часть лица, и что-то там скрывающими; с какой-то сферой на плече и книгой в руках. Глубоко и редко дышу, голова начинает болеть, но вот я резко открываю глаза и предо мной по-прежнему гостиная Мохнатого дома; здесь довольно светло и ты сидишь рядом, выдыхаешь дым в лицо, уже не будучи похожим на подростка. — Очнись! — Макс подскакивает и трясёт за плечи, не давая падать в обморок. — Это не твоё! Точнее, не совсем твоё. Не позволяй этой памяти захватить тебя! Иначе больше не вернёшься, — по щекам Вершителя и в самом деле текут слёзы. Он сидит на коленях подле меня, отчаянно держась за руку. И я понимаю, не может он себе позволить снова терять близких! Сосредотачиваюсь на твоём голосе, а затем и на твоём лице, стараюсь вылезти из этой затягивающей меня паутины. Вроде получается и ни то воспоминания, ни то галлюцинации отпускают меня. — Взять бы какую-нибудь книгу, да потяжелее, да дать бы ей по твоей башке, — бурчу я и нежно оглаживаю твою щёку, — Чтобы больше не пытался меня добить своими кривыми заклинаниями. Откидываюсь в кресло и прошу дать мне закурить. — Один в один! — Качает головой Макс, протягивая сигарету. Сам опёрся на кресло, поджимая к себе ноги и – если бы задумчивыми взглядами можно было сверлить, стена гостиной давно бы уже обвалилась вместе со всем домом. Главное не думать об этом, а то и правда обвалится, плохо будет... За этими мыслями Макс и не замечает, как начинает засыпать, сползая на пол. Закуриваю и подхватываю на руки твоё тело прежде чем оно успело коснуться пола и утягиваю на себя в кресло. — Что за взбалмошный Вершитель... груб с тобой - ты ко мне льнёшь. Пытаюсь быть нежным - вырываешься… Целую в висок и прижимаю засыпающее тело, а у самого в голове проскальзывает мысль - не обзавестись ли мне мечом... Вот Шурф-то обрадуется, проснувшись и обнаружив новый артефакт. Главное, чтобы случайно перчатками не спалил. И я сладко зеваю, удобнее устраивая нас в широком кресле.