Переплетение реальностей

Ночная тишина давит на уши, не давая заснуть. Обычно спящий так, что стадо менкалов не разбудит, в этот раз Макс не может – просыпается, вздыхает и предельно осторожно выпутывается из обнимающих его рук, подходя к окну. Руки упираются в подоконник, он едва-едва видит себя в отражении в стекле. Лохматый - просто ужас. Словно бы не он заставляет себя подойти к двери, но.. не открывает. И что ему понадобилось. Дверь-то в сад ведёт… Просыпаюсь от того что затекла спина и стало прохладно. Оглядываюсь и понимаю, что сижу в кресле в гостиной. Всё же я потерял контроль... — Макс! — встаю и слышу хруст распрямляющихся костей. Позвоночник болит, но терпимо. Отсидеть так было бы невозможно. Осматриваю себя - вроде все кости целы, но вот вопрос - а цел ли ты… Замечаю силуэт твоей фигуры в саду и отправляюсь к тебе. Сбоку от кресла падает что-то металлическое, оглядываюсь и вижу длинный меч в ножнах. Осторожные шаги босых ног по траве – я даже не замечаю, как иду по ней. В ночи в саду распустились колокольчики, светящиеся лёгким золотистым цветом и.... лотосы. Да, я знал, что здесь есть небольшое подобие фонтанчика, но чтобы в нём что-то росло... да никогда! Сажусь на колени рядом с водой и тяну руку, стремясь к цветку. Подхватываю меч, закидываю его привычным действием за плечо и сам себе удивляюсь. Слышу шорохи из сада и отправляюсь на звук. По пути понимаю, что на мне твоя мантия... но это не имеет значение. Я должен убедиться, что этот безумец ничего с тобой не сделал. Вхожу в сад и завороженно смотрю на тебя. Твои действия медлительны словно во сне. Я подхожу сзади, опускаюсь на плитку сада и обнимаю тебя, так и не дав дотянуться до странного цветка. — В Ехо такие цветы точно не растут… Ну или хотя бы не росли до сегодняшней ночи. Но он мне почему-то кажется смутно знакомым. — Они и должны казаться тебе знакомыми. Это же лотосы, — Макс в порядке, Макс только тычется в плечо и приобнимает в ответ. За спиной твои руки находят до дрожи знакомый предмет. Вершитель едва касается его, но уже хочет убрать, не только руки, но и убрать его с моей спины, если и не сдёрнуть. — Шурф, ты же всё помнишь? Помнишь и не говоришь?.. — О чём ты? Что случилось, Макс. — меня настораживает твоё поведение. И то что ты вышел босым среди ночи в сад, не самое странное на фоне твоих дрожащих рук. Беру аккуратно твоё лицо в свои ладони и смотрю на явно перенервничавшего тебя. — Мы прожили много жизней, Шурф, понимаешь. И сейчас ты вспоминаешь одну из них. Не такую далекую, скорее, предпоследнюю. Я-то помню, хотя и не следует, а ты... нельзя, в общем. Обоим, — и ты вырываешься и крепко обнимаешь, уткнувшись в ключицы. — Это не самые лучшие воспоминания, — шепчешь еле слышно. — Юу... Если я до этого не понимал о чём ты, то последнее слово, точнее имя... Моё имя! Отдалось набатом во всём теле и я мелко вздрогнул, сжимая тебя крепче. — Прости, Шурф, прости, что сейчас всё началось, я не знаю, почему! Но мы не должны… — Ты не поднимаешь взгляда, не решаясь посмотреть, боясь увидеть недовольство и услышать обвинения. Глажу тебя по голове и утыкаюсь носом в макушку. — Макс, я не знаю, что помнишь ты, но у меня есть лишь какие-то странные ассоциации в голове, которые даже и воспоминаниями назвать трудно. Но что меня действительно удивляет, то это то, как у моего тела, практически никогда не державшего меч, смогла появиться мышечная память. — Практически? —Даже в полном отчаянии, Макс заинтересовался оброненным словам. «Шурф – и сражаться на мече? Наверняка это красиво...» - вспышкой проносится мысль в твоей голове. — Попробуй рассказать, что ты помнишь. Если выйдет — пожалуйста! — Боюсь, это может быть сложно... Я помню какие-то запахи, знаю, что контракт - это опасно, а контракт ради любви ещё опасней... Но я не представляю, к чему это. Этот цветок навевает тоску на меня, хоть он и красив и поэтому мне это кажется вдвойне странным. К мечу, в теории, я и должен относиться спокойно, но когда ты до него дотронулся - мне непроизвольно захотелось дать тебе по рукам... — ты подымаешь голову и смотришь своими зелёными очами на меня. — Но я тебя никогда не ударю, Макс. Это очень глупо злиться на живого человека из-за куска металла. — Я надеюсь, что это всё, что ты вспомнишь. Но если меч тут, то.... Тебе придётся, — Мимолётная улыбка; Макс смотрит прямо, отчаянно пытаясь полностью сохранить в памяти лицо, каждую мелочь, всё, дабы сохранить самого меня. Как же сложно устроены Вершители… Ночь, тем временем, становится темнее и холоднее. Вершитель запускает ладонь в ещё больше потемневшие волосы, перебирая пряди. Притягиваю тебя ближе, и ты мелко дрожишь. — Пошли в дом, а то так весь продрогнешь, — и подымаю тебя на руки. — И чего ты делаешь такой акцент на меч? Я его схватил, лишь потому что он стоял рядом. По существу - он мне не нужен, ведь у меня есть перчатки и они куда более эффективней в бою, — и продолжая рассуждать, заношу тебя в дом. — Он не зря появился сейчас, — Но Макс пожимает плечами, позволяя нести себя. Будет надеяться... — Я предлагаю всё-таки поесть. А то не получилось, — И он машет рукой в сторону другой, более маленькой и уютной комнаты с камином. — Предлагаешь донести тебя до летней кухни? Хорошо... Но есть ли там еда или же нам предаться в столь поздний час вызывать курьера? — доставляю тебя до полупустынного небольшого обеденного зала, который ты торжественно наименовал гостиной и аккуратно сажаю на стол, так как стульев либо в помине нет, либо они все спрятаны. Щель между Мирами – лучший вариант для припозднившихся едоков как Шурф и я. Так что выуживаю из под стола внезапное блюдо со сладостями и – не менее внезапное – яичница. Ещё на совсем горячей сковороде. И как только не обжёгся? Помнится, это блюдо холостяков не нравилась Истине? Что же, поест, перебьётся. Снисходительно качаю головой. Дескать ну ладно, есть то хотел не я, а Макс. А я и камры могу попить или ещё чего. Но вслух лишь спрашиваю одно: — А можешь достать кофе? Или здесь где-то есть остатки вчерашней камры? — Сейчас, Шурф. Могу даже чая! — Болтаешь ногами, доставая из кармана поочередно чашку обещанного зеленого чая и чашку кофе – по запаху, от Франка... Чуть улыбаюсь краешком губ и принимаю из твоих уже немного согревшихся рук вторую чашку. Делаю глоток: — И точно от Старины Франка. Присаживаюсь с тобой рядом и наблюдаю как ты поглощаешь содержимое сковородки. Ты же, отодвинув свои принципы, глотнул чая, хоть зелёный совсем и не любишь. Внезапно откладываешь яичницу и ложишься мне на плечо, нежно обнимая. Замёрз… Одной рукой продолжаю держать горячую кружку, а второй обнимаю и прижимаю тебя к себе. Ты немного дрожишь. — Может пойдём в спальню и я согрею тебя, раз чай не помогает? — Всё хорошо, Шурф. Мне куда теплее, — Вершитель улыбается и поджимает ноги под себя, сожалея, что обувь тоже пропала где-то наверху. Но идти так не хочется... Как тогда… когда я хотел уйти из бассейнов – так и он не хочет в спальню. Недоверчиво смотрю на тебя, приподымая бровь, отставляю кружку и полностью сажусь на стол практически с ногами. По расчётам, он должен выдержать. И утягиваю тебя к себе на колени, обнимая и приходясь быстро руками по твоей спине и бокам, согревая и не веря в твоё притворство. "Спасибо" Я до того разомлел, разулыбался и прижался к Истине, что даже говорить не захотел – лентяй. "Шурф, я люблю тебя. Всегда!" Коротко целую тебя в нос и прижимаю к себе одной рукой, другой тянусь к твоим ногам и начинаю так же согревать, массируя ступни. — Будь мы в спальне, ты бы мог просто лежать... Да и мне было бы удобнее. И чего ты так туда не хочешь идти, будто там монстры какие обитают? — не понимаю я твоего упрямства. — Как скажешь. Не обитают, так не обитают, — Макс отказывается слезать с моих колен, дескать как хочешь так и неси своего окоченевшего Вершителя! Зато успевает забрать чашку недопитого мной кофе и тарелку со сладостями, запихивая в рот конфету. Отпускаю твои многострадальные ступни и подхватываю тебя под спину и согнутые колени, любуясь, как ты с упоением тащишь сладость в рот. Убеждаюсь, что ты держишь крепко свою добычу - встаю со стола и направляюсь а сторону спальни, но не доходя до твоей, сворачиваю в одну из гостевых. — В остальных холоднее чем в моей, потому что не обжито. Так зачем? — Вершитель, улыбаясь, вопросительно смотрит на меня и на то, как мои руки нежно разжимаются, сажая замёрзшее чудо на кипу одеял. — Ты сможешь разжечь огонь? Может, в фонаре или... — Зачем? Порой я с тебя поражаюсь, Макс... - творю прогревающие чары и в комнате мгновенно становится уютно и тепло, а по углам в довершение загораются небольшие, парящие под потолком сферы. Подобные им, но чуть поменьше, разлетаются хаотично по потолку на манер звёздного неба. Похоже, Макс очарован светящимися сферами под тёмным потолком; он во все глаза смотрит на них, запрокидывая голову, но всё таки накидывает одеяло на плечи, вытягивая ноги. — Шуурф.. это очень красиво! — Вершитель поднимает руку и хоть потолки в Доме высокие, но один золотой шарик подлетает к его ладони, ведя себя как послушная птичка. — Я рад что тебе нравится, но неужели ты сам не умеешь создавать столь простые заклинания? Или тебе опять благополучно никто не показывал этих основ, считая сэра Макса всемогущим и грозным колдуном? — снимаю меч, который оказывается всё время висел у меня на спине... А я даже его не чувствовал. Присаживаюсь на одеяла рядом с тобой и тяну руку к недопитому кофе — Я не умею делать такие шары, честное слово! — Отдаёт кофе и погладив золотой фонарик, отпускает наверх. Но шарик отказывается улетать, устраивается в лохматых волосах и светит оттуда, превращая светло-рыжеватые волосы в почти золотые. — Хм, впервые вижу, чтобы подобные заклинания так себя вели — и слегка касаюсь золотистого шарика, отчего он чуть взлетает и... кусает меня за палец! Я поспешно отдёргиваю руку и эта штука - язык шариком уже не повернётся её назвать - вновь усаживается тебе на волосы и, кажется, хватается за них. Я замечаю этот неловкий момент, но лишь посмеиваюсь, прикрывая рот руками. Вот и попался Шурф на зубки своего же заклинания. — Что же ты намудрил, сэр, что твой фонарик стал моим защитником? — Поднимаю на уровень своей головы небольшую рассыпчатую печеньку и шарик в один "кусь" съедает её, довольно махнув... крыльями! — Знаешь, Макс, мне кажется это ты уж так постарался. Они вообще то не должны спускаться с потолка и тем более кусаться и есть. Но меня успокаивает лишь одно - эта аномалия в единственном экземпляре. Представляешь, что было бы если бы они все ринулись к тебе на голову или кусать мои пальцы? Тебе смешно? — и Шурф придвигается ближе, беря печеньку и пытаясь отвлечь эту «крылатую тварюшку», но она всё равно кусает его за пальцы, а лишь после утаскивает вкусняшку. — Стая фонариков кусает пальцы сэра Шурфа! Могу себе представить, это будет ажиотаж на одном только газетном заголовке, — и я расхохотался, падая на спину; "тварюшка" только перелетела на грудь, хватая тарелку с едой хвостом и поглощая всё это с совершенно страшной скоростью. Ещё и демонстрируя зубы. Видя, как Истина пытается контактировать с совместным творением, я не выдерживаю, беру обжорку на руки и тяну к Шурфу. — Ну это ты вспомнишь. Это же Тим! Голем! Не совсем наш, но очень хороший!! С опаской беру на руки "Тима". Но нет, сидит смирно, болтая где-то ниже моей ладони хвостом. Но только стоило мне расслабиться, этот обжора хватает меня за большой палец, да ещё и с такой силой, словно вознамерился его отгрызть. Мотаю ладонью и он взлетает к потолку, кружа среди других фонариков. "Маскируется и продумывает будущий план нападения" - мелькнуло у меня в голове. Макс смеётся, притягивая меня к себе – в особенности, пострадавшую руку – и осторожно целует каждый палец, здоровый ли или укушенный, ему без разницы. — Не волнуйся насчёт этого. Он бы и меня покусал, не будь у меня еды. — Боюсь меня это не утешило, а лишь насторожило. Мне точно не нужно сходить за перчатками? Но вместо этого, свободной рукой тянусь к Мугену... и отдёргиваю себя. Кажется, это не укрылось от тебя. — Нет! Он безобидный. Честное слово, — Заставляешь лечь, растягиваясь сверху и приобнимаешь, осторожно целуя и запуская руки в волосы. Отстраняясь, довольно улыбаешься и начинаешь плести косу из ближайших прядей, тонкую и чуть растрёпанную. Удивлённо наблюдаю за твоими действиями, но не возражаю. Развлекайся, главное чтоб эта золотистая тварюшка сильно близко не подлетала и не кусалась. Обнимаю тебя и мои руки оказываются на твоей пояснице, слегка прогуливаясь пальцами по позвоночнику. А Тим не услышал так и невысказанных вслух просьб и скоро опять слетел вниз, усаживаясь предельно близко к обоим и намереваясь поспать. Тебя это, кажется, не удивило. Слишком уж увлечён был поцелуями и новой, быстро расплетавшейся косой. Чуть прогибаешься от пальцев, вздрагивая. Передвигаю руки по торсу и притягиваю не сильно за шею, углубляя поцелуй и вновь спускаюсь руками вниз на рёбра, позвоночник, копчик и замираю, смотря на тебя. Я же держусь за Шурфа, кладя руки на его щёки и скулы, осторожно покусывая губы, даже не до крови, а раззадоривая. Всё ещё почти голые и босые ноги сжимают бёдра. В такой нехитрой позе прекрасно прогибаюсь... А ещё упорно доказываю, что даже руку без хруста поднять не могу и от этого хихикаю.