Комната страха

Мия стояла напротив Рема, слегка вытянув руку навстречу к парню, пока тот обматывал их эластичной бандажной лентой, дабы обезопасить нежную кожу. Мужчина смотрел на маленькие ручки сравнительно с его огромными ладонями и в какой-то мере боялся поднять взгляд на девушку перед ним. Он обматывал кисти Ми не впервой, но сейчас всё было иначе. По другому ощущалось это всё и по другому давало отражение внутри. Хотелось поцеловать руки, хотелось вообще не подпускать Мию к огромной груше для отточения ударов. Но он не мог. Не мог позволить стать слабым. Проявление любви = слабость. Так его учил отец. Может именно по этой причине мать живёт отдельно от них. Потому тот продолжал методично обматывать руки, пытаясь думать совершенно о другом, о том, что могло бы отвлечь. В комнате один на один с Мией Рем мог проявить «слабость», но не на глазах у всех. — Пошевели пальцами и слегка разомни кисти, — хриплым и безэмоциональным голосом произнёс Рем по окончанию. Девушка послушала и сделала то, о чём её попросили. Улыбнувшись она поблагодарила мужчину, совершенно не замечая того тона, с которым Рем обратился к ней. Мия не могла читать мысли, но, однако понимала, что он далеко не из тех парней, которые будут сыпать ей лепестки роз к ногам, но однозначно знала, что он будет из тех мужчин, которые прольют реки крови и уничтожат половину земного шара, если это заставит её улыбнуться в хмурый день. Он бы и правда пожертвовал половиной мира, что бы её спасти. Мия подошла к груше и пару раз ударила её уже натренированным прямым ударом, представляя что бьёт в лицо обидчику, ударяя чуть выше своего уровня глаз. Она не представляла конкретного человека, даже и не пыталась сформировать его образ перед собой. Ей не хотелось ненавидеть до такой степени. Она не прощала, но и распирающей агрессии не ощущала. Это пропало само собой после того как встретилась уже во взрослом возрасте с отцом, высказав всё что думает о нём и после того, как рассказала уже далеко не чужим людям ту историю, после которой ей пришлось воспитать в себе жёсткий стержень. И вместе с этой заполняющим до теперь сердце Мии агрессией, ушла апатия, навязчивые мысли и ограничивающие рамки в голове. Можно было сказать, что Ми на полном серьёзе стало легче дышать и это ощущалось отнюдь не только ментально. Ми поверила в справедливость, в баланс во Вселенной и наконец в её комнате страха зажегся лучик света, надежды на то, что всё теперь будет хорошо. Теперь она была не одна, теперь там было не темно и не так страшно. Теперь она видела перед собой табличку со словом «Выход» и щель в дверном проёме, который означал, что дверь более не заперта. Что теперь страхи не контролируют её и она пусть и не скоро, но обретёт влияние над ними сама. — Мия, не так бьёшь, — отвлёк её от раздумий и методичных ударов Ноа, который подлетел ко второй груше рядом и, повернувшись вокруг своей оси, поднял правую ногу, наклонив корпус вбок, ударил щиколоткой и частью голени по груше на уровне его головы. Мия даже могла поклясться, что видела, как и вторую ногу тот на несколько мгновений оторвал от земли тоже, делая до жути мощный удар прямо в воздухе. Сила удара была такой, что груша весом под сто килограмм отшатнулась так, что едва не задела грушу, которую боксировала Мия. Дэвид тут же подошел и остановил боксёрский мешок, которая качалась подобно маятнику от удара. Сведя брови, он глянул на Ноа и произнёс: — Если бы мешок её прибил, Рем бы взял с тебя ответ твоей же головой, — Рем который в это время сам себе заматывал костяшки, даже и не понял, что произошло, полностью окунувшись в свои мысли и отвлёкся лишь тогда, когда услышал своё имя. — Но если Мия научиться этому приёму, то она сможет любого вынести, сработав на эффекте неожиданности, — Ноа с победной ухмылкой потягивал спину, пока между ним и Мией не встал Рем. — Я могу научить Мию такому приёму, который вырубит любого за пару секунд и без эффекта неожиданности. Завтра может опробовать на твоей персоне, — положив твёрдую руку на плечо парня, Рем говорил без единого грамма агрессии в голосе, но потом резко похмурел в упор посмотрев на Ноа. Не сказать, что Рема в отряде боялись, но его гнева точно опасались. И сейчас Ноа заглядывал в зрачки мужчины, видя в них ничем не прикрытую ярость, понимая, что за девушку готов был разорвать в клочья. Да и сам Ноа поступил бы не иначе. Парень тут же стушевался и думал, что ответить Рему, но тут же Ми это сделала за него: — Научите меня и тому, и другому. Лишним не будет, — запрыгнув на спину к Рему, Мия обхватила шею своего парня, пытаясь разрядить атмосферу. Рем тут же подхватил девушку под ноги убрав руку с плеча Ноа. Этого Мия и добивалась. Ей нужно было максимально сгладить углы, ведь Ноа был ни в чём не виноват: Мия бы отскочила в сторону в случае чего. Но она уже слишком хорошо выучила Рема, который распалялся так быстро, словно горящий листок бумаги в руках — не успеешь выбросить — опалит пальцы. С парнем всё было в точности так же. Но Ми этот факт никак не смущал и не отпугивал. Он ей нравился именно таким. Вспыльчивым, чересчур агрессивным и с вечно спокойным или недовольным лицом, словно все были ему должными. — Как скажешь, — повернув голову к девушке, парень ответил и поставив блондинку на пол, повёл ту к боксёрской груше, совершенно забыв на Ноа, ну или только сделав вид. — Даже рад, что Рем обрёл подружку, — подойдя к Ноа, заговорил Дэвид, глядя на то, как Рем ставит девушку в стойку, встав позади неё, подобно экзоскелету, который полностью вторил её позе, или же Мия сама вторила мужчине. — Не будь её, у меня бы уже нос был сломан, -Ноа потёр переносицу, представив ту боль, которую уже ощущал дважды в жизни. — Я не думаю, что они с ним надолго, — вклинился в разговор Фэликс — самый молчаливый из всех, который сам себе на уме и Мия даже порой забывала об его присутствии в отряде. — Рем с ней поиграет, пока не надоест и всё. Без него она здесь не протянет, и папаша заберёт её домой. Феликс всегда говорил то, что думал и был до жути прямолинейным. Тем не менее, высказывался он либо когда его уже начинало распирать изнутри или когда его мнения спрашивали, в остальном ему было на всех плевать. Он одновременно был в команде и не был. Он вроде и был командным игроком, но брал на себя те самые одиночные задачи, выполняя их по своей воле. Может потому он прорвался в «Красный отряд» буквально за несколько месяцев. Он шёл по головам далеко не в буквальном смысле этого слова. Он был жутким эгоистом, и этот эгоизм в мире наёмников был только на руку. Феликс тёмная лошадка «Клетки» и он ведёт себя подобно тени. Не вылезает, сидит тихо и много-много работает над собой. Всегда ходит позади всего отряда, редко выходит в столовую вместе со всеми и тренируется часто один, пока в зале никого нет. Он не нуждается в общении, ему не нужна поддержка извне. Он сам по себе и ему так действительно хорошо. Это не самообман, как это было в случае с Мией, которая внушала себе это. Феликсу и правда так нравиться жить. Он жил так раньше и продолжает жить тут. С переходом в основной отряд «Клетки» у него есть одна лишь цель — стать «Соулом». Не зависит от отряда, не быть к нему привязанным. И он добьётся цели. — Может ты и прав, — продолжая наблюдать за парочкой, Дэвит почесал подбородок. Они реально тренировались. Рем касался Мию в разных точках её тела, но вкладывая в них только обучаемый смысл, чтобы ноги стояли правильно, что бы корпус был повёрнут верно и девушка не перегибала поясницу. А Мия старалась, старалась и ещё раз старалась, совершенно не думая о том, что руки Рема касаются её бедер, что бы та верно переносила вес тела с одной ноги на другую во время череды ударов. Это всё запросто можно было романтизировать, представить что крутиться у них в мыслях, как они скрывают и сдерживают в себе желание, а вокруг витают сексуально заряженные молекулы кислорода. Но Дэвид не видел этого. Они были похожи на очень близких друзей или брата и сестру. Это было действительно уроком. Но как бы там не было — это напрягало. Напрягало видеть в глазах ранее пустых, что-то кроме этого. Может, это и есть зависть? Может что-то другое, но, тем не менее, легче от этого не становилось. Феликсу и правда было плевать на всё вокруг, и как только тот высказал своё мнение на счёт их «отношений» тут же ушёл обратно к тренажёрам, включая музыку в наушниках. Ноа был парнем добродушным и, наверное, самым искренним из всего Комплекса «Т3», потому он умел пусть и в душе, но радоваться за других. Тот тоже ещё с минуту постоял рядом, отходя от резкого налёта Рема, и ушел дальше делать тягу весом больше своего в два раза. А Дэвид не умел. Он не умел быть пофигистом и не умел быть эмпатичным человеком. Он оглянулся на Едгара, который в это время страховал Ренату. И всё было как всегда. Она доверяла только ему, и тот всегда помогал её работать с тяжелыми весами в зале, но он никогда не смотрел на неё «так». Это были далеко не влюблённые глаза, и Едгар не смотрел на неё слишком выразительно светясь от счастья. Нет. Он просто смотрел на Ри не отрывая взгляда. Смотрел с восхищением от того, как она уже десятый раз выжимает от груди свой предельный вес и с опаской, стараясь страховать всё с большим напряжением, поднося руки ближе к грифу с каждым последующим выпрямлением рук Ренаты. Они будут скрывать свои отношения, но и Дэвида вокруг пальца обвести запредельно сложно. Он всё понимал. И пусть раньше он особо не выделялся, всегда выжимал из себя сколько мог, не заводил друзей тут, но тогда ни у кого не было искр в глазах. Он ощущал себя среди своих. В своей тарелке. Все здесь были такими, как и он ментально. А сейчас каждый ловил свою искру, находя ту или в достижении цели, как Феликс или в людях, как Рем и Мия. Он один лишь был сгоревшей спичкой в этом зале, и не хватало лишь серого облака над головой как в анимационных лентах, которое бы полностью описало то, как Дэвид ощущал себя на самом деле. Долго стоять на одном месте метая взгляд с одной парочки на другую было уже нерационально, и Дэвид понимал, что прожигает время тренировки на самокопания, которые сейчас однозначно не дадут никакого результата. Вернувшись к тренажёрам, Дэвид делал предельную для себя норму что бы выкинуть весь негатив и очистить мозг хотя бы до конца тренировки.

***

После обеда Мия и Рем вернулись в свою комнату, и первым делом девушка решила проверить почту на своём телефоне. Всех кто попадал из Комплекса «Т3» в «Клетку» подвязывали к общей системе. У каждого имелась своя личная почта с логином и паролем для упрощения коммуникаций между отрядами и «Верхом». И заметив новое сообщение от Зейна, тут же открыла его. Там было огромное письмо, в котором чётко был обозначен план операции, полностью охарактеризованный тем, как его видит руководство. Быстро пробегаясь глазами по строкам, ми нашла часть в которой принимала самую главную роль и стала вчитываться в него более детально. — Зейн уже отправил письма? — переодеваясь в домашние спортивные штаны, оставаясь без верха, спросил Рем. — Да, — отвлекаясь от прочтения, Мия поднимает глаза на Рема, полностью осматривая его фигуру. Кажется, с их первой встречи парень немного подкачался и разворот плеч стал более размашистым, что ли. Пара татуировок, которые были хаотично разбросаны по телу, ни в коем случае не портили идеальную картину, а наоборот дополняли её. И роза на тыльной стороне ладони, такая же, как у неё. Часто она смотрела на неё, замечая, что из общего у них была только она. Но сейчас, когда они уже были вместе, Мия считала это наоборот чем-то необыкновенным, тем, что их сближало. Возможно, они и в правду имели какое-то значение и были таким себе знаком обозначения для друг друга среди миллионов людей? Мия не верила в эту чушь и считала подобное бредом. Совпадение, схожая логика и мышление потому они сейчас и были парой. Потому и сошлись. Потому что были одновременно до чёртиков разными, но и в тоже время служили отражением друг для друга. Да, эти мысли были куда более рациональными, и Ми привыкла думать, используя логику, а не доверяться судьбе и знакам свыше. — Они хотят, что бы я пришла в вечернем образе, под которым будет скрываться спортивная форма, — Мия продолжила прочтение, останавливая своё внимание на определённых аспектах задачи. — Ты должна ему понравиться, — сжимая кулаки до побеления костяшек, Рем осел рядом с девушкой. Почувствовав прогнувшийся рядом с Мией матрас, девушка подняла голову, встречаясь с яростным взглядом мужчины, который сдерживался, как мог. Она знала что Рем до тремора в руках хотел взять автомат из оружейного склада и пойти к «Вершителям» что бы разнести пулями всех и каждого, кто придумал данную ересь. В первую очередь Зейну, ведь наверняка он был катализатором этой «идеи», а далее тем, кто посмел поддержать наглеца, желающего сломать Мию. Положив руку на щеку мужчины, Мия тут же разом откинула все эти мысли о мести и ненависти в бездну, заставив парня взглянуть на себя. Её пальцы слегка поглаживали кожу, на которой уже пробивалась щетина и улыбалась, отложив телефон в сторону, поняв, о из самого письма юная персона не смогла выудить и грамма полезной для себя информации. Благо, всё это было пройдено ею давным-давно. И она знает, как перевернуть ситуацию в свою пользу. — Я буду последним красивым объектом в его жизни. Интересно, этот Марк Дейнисон будет рад умереть от восхищения прекрасным, — произнося всё это с улыбкой на лице, девушка продолжала уже двумя руками держать лицо парня у себя в руках, словно в чаше, ощущая, как расслабляются желваки под пальцами. — Твою мать, почему ты говоришь всё время такие вещи, что… — парень запнулся, слегка отпустив голову, чтобы не стыкаться глазами с девушкой напротив. Рем впервые прятал глаза от кого-то. Не то что бы взгляд девушки был для него неподъемным грузом, вся суть была в том, что он не мог собрать мысли в одну кучу и правильно выразить их глядя в серые глаза блондинки. Щеки под холодными руками Ми начинали гореть и оба молодых человека ощущали это. Рем одновременно сходил с ума, потому что впервые ощущал себя подобным образом и тут же хотел сказать что-то такое до жути романтичное и милое, что эти слова застревали посреди гортани, не давая тому выразить и звука. «Чёрт, Мия…» — крутилось в голове у мужчины, пока он смотрел на свои ноги, пытаясь наконец-то прийти в себя и собраться с мыслями и силами. — Что «что»? — всё так же мило улыбаясь, вопросила Мия, но при этом не пытались силой рук поднять лицо мужчины перед ней. Девушка примерно понимала, в какую степь несло парня, и знала, что говорить такие вещи тяжело любому человеку, не говоря уже о такой персоне как Рем, для которого это всё в новинку. Она не торопила, лишь пыталась дать тому понять, что он может выразить свою мысли в абсолютно любой форме с абсолютно любой интонацией и это уже для неё будет самой романтичной вещью на свете, которую мог сделать для неё Рем Альтрест. И что скрывать, Мия не хотела услышать увиливание от ответа. Она хотела услышать хотя бы что-то. Что-то, что дало бы ей гарантию, что всё это не игра её больного воображения или она такая же, как все «очередная». — Что я представляю, будто выиграл джекпот… — на выдохе произносит Рем, поднимая глаза на девушку. — Мне тяжело осознавать, что удача наконец-то спустя столько лет улыбнулась мне, и я получил то, на что даже надеяться не мог, — его ладони легли поверх Мииных. — И мне страшно. Страшно, что это могут забрать в любой момент. Что где-то наверху случилась ошибка, и на самом деле мне не должно было так крупно повезти и отнимут тебя у меня, — на одном дыхании парень выдавал всё то, что болело внутри, понимая, что мог доверять эти чувства только ей. — Знаешь, мне тоже. После всего, что я пережила, мне кажется, что Вселенная не могла дать мне вот такую жизнь, где я наконец-то занимаю не роль жертвы. Но я пытаюсь смотреть на всё с другой точки зрения, — глаза девушки заблестели и вовсе не от слёз. — Возможно это награда? Может, я наконец-то прошла игру или определённый этап и за него полагался такой приз? Я не верила в равновесие, в так называемые «бумеранги», но сейчас мне начинает казаться, что правосудие существует. Нет, я не ослабляю бдительность, но всё же пытаюсь наслаждаться каждой минутой, чего советую и тебе, Рем, — даже боль они делили одну на двоих. Это было так странно. В головах обоих не укладывалось. Но, тем не менее, реальность была таковой, и принимали её оба с благодарностью. Комнаты их страхов наконец-то лишились замков, и ключи противоположно таились в руках у каждого из них, оставалось лишь этим людям встретиться. Теперь двери открыты. Теперь там не так темно и холодно. Осталось сделать последние шаги и покинуть их. Прижимая к себе оголённое тело Ми, Рем слегка укрыл её одеялом, целуя в висок. Переплетая пальцы своей левой руки с её правой, мужчина повернул ладонь в себе тыльной стороной, оглядывая очертания розы. Так же взгляд цеплялся за сердце на безымянном пальце, которое элегантно смотрелось на тонких пальцах. — Всё хотел спросить ещё с нашей первой встречи: какой смысл заложен в этих эскизах? — проводя большим пальцем по ним, Рем массировал нежную кожу. — У меня подобный вопрос и к твоим тату. Но ты задал вопрос первым, потому начнём с меня, — девушка удобно устроила голову на его плече, разглядывая их сплетённые руки, вспоминая, как набивала ту самую розу и сердце на руке.- Розу я набила за пару месяцев до семнадцатилетия. Попросила у главного из «Камикадзе» и он не отказал, ссылаясь на хорошо проделанную мною работу. Ли — так звали того, кто мною тогда опекался, был против, но когда я показала ему эскиз всё так сам отвёл меня к своему знакомому. Роза была и есть для меня символом красоты, а её шипи — боли. Поэтому они прорисованы так чётко. Красота лепестков — моя оболочка милой девушки, а шипы то, что я могу принести боль любому, кто протянет ко мне руки, и не буду жалеть об этом, так как это делает роза. А сердце набила когда меня депортировали на родину уже в восемнадцать. Это вместо обручального кольца что, по сути, означает, что я никогда не прогнусь ни под одно мужчину. Что-то вроде аналогии выйти замуж за мужчину, позволить ему одеть на себя наручники в виде кольца и взять фамилию равносильно, что стать его вещью. Как-то так. Мия закончила свой рассказ и провела второй рукой по татуировке Рема, перевернув ладонь так, чтобы теперь его роза была сверху. Помимо неё рядом был ещё и закрашенный полностью крест, как в игре «крестики-нолики» и какая-то аббревиатура. На фоне выступающих вен это всё смотрелось достаточно красиво. — Давай пока про кисть поговорим, иначе, если я буду говорить абсолютно про каждую, мы сегодня не уснём, — Рем повернул голову на Мию, а та мило кивнула и поцеловала его в линию челюсти, готовясь слушать. — Розу я набил года два назад. Это мой любимый цветок, это раз и во-вторых мне нравиться, что она помимо больших острых шипов имеет очень много мелких, а так же острые кончики у листьев и в целом всё кроме самого бутона у неё совершенно не такое как у других цветов — нежное. Она груба, но при этом имеет самый красивый бутон среди остальных с шелковыми лепестками. Чем-то похоже на мой характер. Если со стволом и листьями всё понятно, то лепестки в данном случае у розы не нежные, а более толстые, бархатные на ощупь и расположены на самой верхушке. Так и я внутри не совсем нежный, но живу по принципам, не зазнавшийся эгоист и всё-таки имею какие не какие, но человеческие чувства. — Рем выдохнул и продолжил, ведь открывать душу, наверное, мужчина никогда не привыкнет и не научиться делать это лёгкостью. — Крест — символ того, что я не привязываюсь, не иду на поводу. В целом, символ того, что я легко умею говорить нет и слать куда подальше, — криво улыбнувшись, парень продолжил. — Аббревиатура это инициалы моей матери. Отец запретил нам общаться. Когда я вырос, она уже была в другой стране, и вырваться к ней у меня не было возможности, даже послав указания отца к чертям. А это маленькая память о ней, ведь пока та жила с нами, она вступала на мою защиту. Возможно потому, он и запретил нам даже видеться раз в месяц. — Твой отец такой же моральный урод, как и мой, — подытожила Мия, повернувшись набок, лицом к Рему. — Возможно поэтому они и друзья? — Скорее всего, — расплетая пальцы, ответил мужчина и прижав девушку к своей груди, — выдохнув в её макушку. — Засыпай. Я расскажу тебе про остальные, если тебе это интересно, но позже. Завтра у тебя так же изнурительная тренировка и тебе нужно хорошенько отдохнуть. — Слушаюсь, тренер, — улыбнувшись, Ми прикрыла глаза, пытаясь провалиться в сон.