Да поцелуйтесь вы уже!

— Что значит заперли? — недоуменно поинтересовался Томас. — А что по-твоему это еще может значить, кроме единственной возможной вещи: дверь этого трейлера заперта снаружи, а изнутри открыть ее никак нельзя. Так что на сегодняшнюю ночь мы переместились из твоего номера в этот шикарный трейлер. — Дилан посмотрел на Томаса с насмешкой и довольно нагло ухмыльнулся, словно выиграл у него в карты. Этот взгляд стал причиной мурашек по телу Томаса, но долго не задержался, так как Дилан отвернулся к двери и попытался позвать Ки Хонга. Безрезультатно. — Так значит, ты пришел сюда с Ки? — Супер, Томас, ревности в голосе вообще не заметно, ни капельки. И Дилан ни разу не подозрительно уставился, это его обычный взгляд типа бля-Сангстер-ты-что-ревнуешь.       Томас поднялся с диванчика и своей излюбленной модельной походкой прошагал к двери, надеясь на то, что Дил просто мало кашки покушал с утра и недостаточно сильно дергал дверь. Увы и ах! Дверь в самом деле была заперта и никакие затраченные усилия не помогали. Томас не знал, что и думать об этой ситуации. Нет, он уже понял, что Кая и Ки Хонг вполне причастны, но не мог понять мотивов этого поступка. Ведь Кая так активно проявляла к нему внимание, так старательно крутилась возле него и всем своим видом давала понять, что Белла — не стена, подвинется. А с ней и молодой человек самой Каи. — Черт! — в конце-концов выругался Томас, досадливо ударив кулаком по гребаной двери. Со стороны Дилана послышался сдавленный смешок, поэтому парень вопросительно поднял брови. — Прекрати этот кипиш, — спокойно выдал Дилан, занимая прежнее место Томаса на диване. Он развалился там, как у себя дома, демонстрируя такую расслабленность, словно все это и входило в его планы на вечер. А может это и правда входило...       Дилан, безусловно, нервничал, второй вечер подряд оказываясь наедине с парнем, вызывавшим слишком странные эмоции. Он боялся, что утренний несостоявшийся поцелуй все-таки состоится и поставит обоих в еще более неловкое положение. Хотя, он должен был признать себе, что хотел бы узнать, насколько мягкие у Томаса губы, воспользоваться этим уединением, которое подарил парням случай и двое неугомонных коллег.       Точно так же, как Томасу хотелось понять мотивы Каи, Дилану было абсолютно не ясно, зачем Ки Хонг, для начала, заигрывал с ним весь съемочный день, а теперь оставил его в трейлере. Он вспомнил свою шальную мысль об изнасиловании в трейлере и понял, что этим все легко объясняется — Ки Хонг запер Дилана, чтобы позже вернуться к нему и сделать свое дело.       "Какой бред иногда вертится в моей голове", – сделав такой вывод, парень вздохнул и бросил взгляд на Томаса, все еще стоявшего у двери. Стоп, приехали. А откуда сам Томас взялся в одиноко стоящем трейлере? — Томас, не сочти за грубость, но что ты забыл в трейлере в такое время? — улыбаясь, поинтересовался Дил. — Ты что, здесь отсыпался весь день? Вчерашняя попойка не прошла даром? — Я пришел с Каей, она просила немного подождать ее здесь, — смутился Томас. Дилан тут же насторожился, почувствовав укол ревности. С Каей, значит. Парень спросил себя, почему Томас выглядел смущенно? Собирались устроить романтический ужин, да только им помешали?       Насмешка судьбы, по мнению Дила, сорвала планы Каи на романтический ужин и планы Ки Хонга на то, что он там себе планировал, не важно, что именно это было. А Томас не промах! КАК он смотрел на Дилана не далее, чем этим утром, а к вечеру уже готов забыть все на свете ради сомнительной стряпни при свечах, купленных в супермаркете и разложенных в старом трейлере. — Подождать чего она тебя просила? Пока сбегает переодеться во что-то посексуальнее или пока принесет заказанный романтический ужин? — внезапный поток вопросов ошарашил обоих парней и на несколько секунд в трейлере воцарилась тишина, нарушаемая тихими трелями сверчков и далеким шумом дороги. — Дил... Не буду даже спрашивать, как ты пришел к такому выводу, но ты не прав, — Томас, как обычно, был просто эталоном сдержанности, хотя ему уже очень хотелось наорать на придурка за такие слова и показать ему, с кем бы он на самом деле хотел устроить романтический ужин, плавно перетекающий во что-либо погорячее свежеприготовленного стейка. — Вот так и пришел! — воскликнул Дилан, вскакивая с дивана.       Ревнивый чертик на левом плече неустанно нашептывал парню в ухо все более и более развратные варианты продолжения вечера Каи и Томаса, отчего руки сами собой стали сжиматься в кулаки и хотелось рвать и метать. Но пока получалось только зло сверлить взглядом стоящего напротив парня и выплевывать обвинения. — Я вам просто помешал, я понимаю. Извини, Кая! — свои извинения Дилан заорал во весь голос, заставив Томаса вздрогнуть и нахмуриться. Все-таки не каждому понравится, когда прямо перед ним кто-то начинает вопить. Томасу не понравилось. — Прекрати, пожалуйста, Дилан, — вежливо и все так же сдержанно попросил Томас. – Никакого романтического ужина никто не планировал. Кая просто сказала, что меня здесь ждет какой-то сюрприз. Глупо было идти сюда, конечно. Вот только у меня к тебе встречный вопрос: каким образом получилось так, что кое-кто решил запереть тебя в трейлере? Ведь я сидел тут вполне свободный, мог в любой момент уйти, а с твоим приходом нам отрезали путь к отступлению. Да, к тому же, я не отсыпался здесь после тяжелой ночки, как ты выразился, а присутствовал на площадке. Вот только ты был слишком занят своими переглядываниями с Ки Хонгом и слишком увлечен тем, как он шлепал тебя по заднице, чтобы заметить мое присутствие.       На самом деле, Томас специально держался вдалеке от остальных, пытаясь стать как можно незаметнее. Но разве сейчас это было важно, когда его попытка утихомирить Дилана превратилась в собственную яростную тираду? Но пути назад уже не предвиделось, внутренний тормоз пришел в негодность. — А сейчас? Ведь ты был с Ки Хонгом? И это он тебя запер здесь, держу пари, не просто так. Даже не важно, зачем он это сделал, вы прогуливались вместе, пока остальные пошли в бар, разве это ни о чем не говорит?       Сказать, что Дилан обалдел – не сказать ничего. Он, прищурившись, и приоткрыв от удивления рот, глядел на Томаса, пытаясь понять, как ответить на этот выпад. Что ответить. Но потом на смену этим мыслям пришел один-единственный вопрос: какого черта это все слишком похоже на ревность? Они оба ведут себя, как сварливая парочка, решившая ревновать друг друга к каждому столбу, а по вечерам устраивать разбор полетов и выяснять, со сколькими столбами каждый из них закрутил роман в течение дня. — Какого черта тебя вообще так задевает то, что происходило между мной и Ки Хонгом? — Спросил Дилан, немного приближаясь к Томасу. — А какого черта тебя задевает то, что я собирался здесь романтически отужинать с Каей? — парировал Томас, тоже делая крошечный, но ощутимый в ограниченном пространстве трейлера, шажок вперед. — Ах, так я все-таки сорвал вам ужин? — Дилан снова сорвался на крик, благо, в такое время суток на площадке были разве что охранники, которым Кая выдала по бутылке хорошего коньяка и предупредила, чтобы не совали свой нос в трейлер, даже если оттуда начнут вылетать баллистические ракеты. — Да не было бы никакого ужина, придурок! Какой ужин, Кая не в моем вкусе! — выпалил Томас, хватая Дилана за плечи.       Зачем он это сделал? Да черт его знает. Да-да, точно такой же чертик на левом плече, как и у Дилана. И, судя по тому, что произошло дальше, чертики эти были в сговоре не меньше, чем Кая и Ки Хонг. Даже скорее, вместе с ними. Именно поэтому они нашептывали в ухо то, что довело атмосферу в трейлере до состояния "щас все взорвется к чертям". Дилан не ожидал этого действия от Томаса и вздрогнул, ощутив немыслимый разряд тока от прикосновения кожа к коже. Этот разряд прокатился от кончиков пальцев на ногах до макушки, послав импульс в мозг. Парень плюнул на все и не сопротивлялся импульсу. Что из этого вышло? Поцелуй. Можно было бы списать все на то, что Дил просто спасал трейлер от взрыва, потому что если б не поцелуй — что-то точно взорвалось бы. Но нет, он попросту этого хотел, и уже достаточно давно, чтобы теперь нетерпеливо сминать губы Томаса своими, прижимать его непослушными руками к себе за талию и стонать ему в рот от удовольствия и возбуждения.       Томас прикрыл глаза, отдаваясь во власть поцелуя и того, кто этот поцелуй начал. Отстраняться категорически не хотелось, а руки Дилана, оказавшиеся в одно мгновение под теплой кофтой и плотной футболкой, поглаживая кожу на талии, заставляли желать большего. Быть еще ближе. Ощутить ВСЕГО Дилана своей кожей, почувствовать его так, как никого еще: внутри. Эта мысль ошарашила парня, даже немного испугала, он открыл было рот, чтобы что-то сказать и, честно, собирался отстраниться, но Дилан не позволил, проникая языком в раскрытый рот и лаская язык Томаса своим. Дилан нетерпеливо провел шаловливым язычком по губам Томаса и коснулся пальцами светлых волос, зарываясь в них, пробуя их шелковистость.       Оба парня ощущали себя словно в тумане. Томас все-таки отстранился и, тяжело дыша, осознал, что его руки почему-то лежат на бедрах Дила. Поспешно убрав их выше, на талию, но не убрав совсем, он взглянул в глаза парню, которого только что страстно целовал. — Дил... — слова так и застряли в горле, парень не знал, что сказать. — Дил, я... — Нахрен мне не сдались эти шуточки от Ки Хонга, потому что единственный человек, который в моем вкусе, из всех, кого я встретил с самого первого дня здесь, это ТЫ, — Дилан сказал это таким тоном, что сомневаться в искренности слов не приходилось. Томас просто задохнулся от своих эмоций. И Дил решил, что пришло время для искусственного дыхания. Со стороны это выглядело, конечно же, как поцелуй, но нет, это Дилан О'Брайен спасал Томасу Сангстеру жизнь.       Самозабвенно целуясь, парни забыли обо всем на свете, о своей ревности, о Кае и Ки Хонге, которые должны же были вернуться за ними, но почему-то пропали, о том, что по площадке шастают охранники... Теперь существовали только их тела, руки, губы, дыхание, ставшие одним на двоих. Они сплетались в единое целое, игриво боролись друг с другом языками, дразняще поглаживали друг друга ладонями, кончиками пальцев и прижимались друг к другу настолько близко, насколько могли. Но недостаточно близко, потому что этого казалось чертовски мало, хотелось еще.       Дилан отстранился и молча стянул с себя кофту, а следом за ней и футболку, обнажая идеальный торс. Он не дал Томасу опомниться или дать комментарии, настойчиво потянув его одежду вверх и еле сдерживая стон от вида его бледной кожи, которую скрывала эта никому не нужная одежда. — Ты идеален, ты знаешь об этом? — от возбуждения голос стал низким и сиплым, но Томасу это понравилось. — В тебе все идеально, от изящных ног до восхитительных волос. Мне кажется, я... — Дил, это я-то идеален? Ты себя в зеркало вообще видел хоть раз? Я смотрю на тебя и получаю эстетическое наслаждение, — что бы там не хотел сказать Дилан после "я", Томас перебил его, все еще боясь того, что происходило между ними. — И это именно эстетическое наслаждение сейчас делает твои джинсы слишком тесными для тебя? — усмехнулся Дил, красноречиво покосившись вниз.       Черт. Ну конечно же, у Томаса уже встал. Такое впечатление, что о Дилане нельзя было сказать то же самое. Оба возбудились, и оба знали, что делать, чтобы с этим справиться. Поэтому никто не возражал, когда руки Томаса нашли путь к застежке джинсов Дилана. Парни не прерывали зрительный контакт, пока один из них возился с застежками другого. Они словно продолжали спорить, но на этот раз одними взглядами. Через несколько мгновений, штаны оказались на полу, а битву глазами пришлось прервать. В этот раз Томас поцеловал Дилана первым, очень чувственно и мягко. Его руки блуждали по спине парня, спускались чуть ниже, очерчивая линию упругих ягодиц.       Когда Дилан почувствовал касание горячего языка к мочке своего уха, он не смог сдержать судорожный вздох от пронзительного удовольствия и немного оцарапал спину Томаса, проводя ногтями по линии его позвоночника. Теперь пришла очередь Томаса глухо застонать. В долгу парень не остался, прикусив ушко Дилана и обжигая его горячим дыханием. Он прошептал всего два слова, но эффект от них был подобен ядерному взрыву. — Хочу тебя.       Занавес. Был бы, если бы не то, что останавливаться на достигнутом эффекте Томас не собирался. Он прикусывал и прикусывал шею Дилана, затем, словно извиняясь, целовал ее и вычерчивал языком одному ему понятные узоры, медленно спускаясь к выступающим ключицам, к гладкой груди с твердыми сосками, которые нельзя было обделить вниманием. Ни один миллиметр кожи не должен был остаться незамеченным. Нецелованым. К тому времени, как поцелуи достигли резинки боксеров Дилана, его губы были искусаны до невозможного состояния, он едва стоял на ногах, отчего-то ставших такими неустойчивыми, а возбуждение стало уже почти невыносимым.       Томас продолжал дразнить Дила, проводя языком по линии совсем над резинкой, а руками проводя по внутренней стороне бедер парня. Но когда он вцепился зубами в мягкую ткань, потянув трусы вниз, Дилан громко застонал от того, насколько невообразимо, чертовски, охренительно сексуально блондин в этот миг выглядел. Настолько сексуально, что хотелось прямо сейчас наброситься на него и сделать все, что пришло бы в голову. Но Томас остановил эти порывы одним касанием языка к головке члена. Почти невесомое, это касание вырвало еще один стон, а затем с губ сорвался еще один, потому что Томас провел языком от основания до головки и несмело сомкнул свои губы, посасывая головку.       Дилан снова прикусил губы и тихо застонал. Он и не подозревал, что будет на грани от легких касаний губами, но сейчас парень реально готов был кончить. Так быстро никому не удавалось довести его до предела, причем с помощью почти невинных ласк. Он ощущал губы и язык Томаса и мог сказать наверняка — это лучшее, что могло произойти в его жизни. В глубине души возникла мысль, что ему просто нужен был секс, а все, что он чувствовал к Томасу — банальное влечение. Но мысль эта растворилась с очередным стоном, от того, что ласки стали интенсивнее.       Когда Дилан кончил, дрожа всем телом и шепча, как в самом настоящем штампованном первосортном порно, имя Томаса, он снова едва устоял на ногах. Но лишь только Томас поднялся в полный рост, Дил как будто обрел второе дыхание и бросился-таки на парня с поцелуями, не заботясь о том, что только что делали эти губы, которые он теперь целовал с такой страстью и огнем, что можно было смело прикуривать от накалившегося возле парней воздуха. Он быстро справился с застежкой брюк, все еще мешавших полностью наслаждаться Томасом. Ни на секунду не прекращая обжигающую борьбу губ, Дилан ласкал парня ладонями, поглаживая по спине, плечам, бокам, ягодицам. Избавившись от нижнего белья Томаса, Дил повел его к дивану, укладывая на мягкую поверхность спиной и нависая сверху, все так же продолжая дразнящие чувственные поцелуи.       Дилан оторвался от губ парня и окинул его худощавое тело горящим жадным взглядом, словно говорящим: "теперь ты мой и даже не пытайся сопротивляться и возражать". Но Томас ничего из этого делать и не собирался. Он подчинился, отдал себя всего во власть Дила окончательно и бесповоротно, наверное, в тот самый момент, когда понял, что чувствует больше, чем должен был бы чувствовать к обычному коллеге.       В этот раз Дилан целовал тело Томаса, ласкал его член руками и губами, отплачивая ему сполна за сладкое мучение. Но когда парень почувствовал, что Томас приближается к волне наслаждения, он резко прекратил свои ласки и требовательно потянул его вверх, заставляя встать на колени. Томас не сомневался в том, чего именно хотел Дилан. Он и сам этого хотел.       Облизав указательный палец, Дил нежно коснулся сжатого колечка, мягко надавливая, чтобы Томас привык к ощущениям. Медленные ласки расслабили парня и вскоре Дилан уже приготовился войти в несносного блондина, так долго мучившего его неопределенными взглядами, касаниями, всем своим слишком привлекательным внешним видом и поведением. — Томми? — Дил спрашивал разрешения и Томас кивнул.       Парень не торопился, он предполагал, что был у Томми первым и не хотел испортить все спешкой, он хотел быть максимально нежным, чтобы подарить самое настоящее наслаждение, от которого по телу прокатится горячая волна и все вокруг взорвется яркими фейерверками.       Томас снова задыхался, на этот раз от удивительного ощущения наполненности, целостности, когда Дилан оказался внутри него. Парню казалось, что так и должно быть, что они оба были созданы для этого мгновения, настолько это было правильно и великолепно. Каждое новое, очень осторожное, но от этого не менее горячее, движение поднимало со дна души такие эмоции, которых раньше и в помине не было.       Постепенно, толчки стали резче и быстрее, отчего оба парня не могли сдержать стоны, переходящие во всхлипы от невыносимого наслаждения, почти граничащего со сладкой болью. Дилан ласкал Томаса рукой, продолжая входить в него быстрее и быстрее и они кончили одновременно, а затем обессиленно опустились на диван.