Патологоанатом и его прилипала

— Эй! Ты слышала, что сегодня произошло? — громко шепчет молоденькая медсестричка на ухо своей подруге. — Да, это ужас какой-то, новенькая Ёнмин такой кипишь устроила, её писк на весь этаж был слышен. С каких пор таких людей вообще в мед берут, она от вида крови готова в обморок падать, — фыркнув, девушка подперла подбородок рукой. — Она еще и убого одевается, и не стыдно же так ходить. — недовольно цокнула медсестра, будто одежда обсуждаемой ими новенькой как-то влияет на ее работу. — Ой, говорят, она спит с не последним человеком здесь, и ты представляешь… Как же раздражали Кенсу все эти сплетни, бесконечные разговоры на каждом углу, к регистратуре подойти нельзя. В столовую покушать даже спокойно не сходишь, не узнав кто с кем переспал, кто к кому ушел, забеременел, осеменил, предал… Боже, как же много бесполезной информации, может доноситься изо рта женщины. — Но говорят, доктор Пак даже в таком состоянии её успокоил, обнял, какой же он добрый, красивый… — И не говори, а эта наглая девица воспользовалась его добротой! — нахмурилась девушка. — Сейчас я воспользуюсь своей добротой, и вас к чертям выкинут отсюда! — раздражённо прохрипел Су, громко хлопнув папкой по стойке, — сколько вообще прикажете ждать?! — девушки вздрогнули от звонкого хлопка, склонив свои головы, тихо извиняясь. — Боже, как же вы утомляете, если так любите трепать языком, проваливайте работать на рынок. — Кенсу то и дело хмурил брови, закатывая свои большие глаза. Он протянул синюю папку, даже пальцем указав, куда её нужно поставить. — Работайте… — Доктор До, а вы уже навещали господина Пака? — спросила самая смазливая девица. — А что с ним не так? С каких пор он нуждается в регулярном осмотре патологоанатома? Мне все равно, если честно, так что можете воздержаться от ответа. — Ах-ах-ха, ваше чувство юмора всегда поражает. Сегодня произошел инцидент… — она ещё и мямлит, двух слов связать не может, и это медсестра на приёме? — как бы сказать… из-за пациента он получил черепно-мозговую травму… — Ну что за идиот? Вечно от него одни проблемы!       Пак Чанель мирно покачивался на своем любимом кресле, прикрыв глаза. Дверь в его кабинет с тихим скрипом открылась, но была захлопнута гостем с такой силой, что побелка с потолка посыпалась, пачкая прекрасный кожаный диван. — Ммх… Ну зачем же так громко? — проскулил лопоухий, поворачиваясь к вошедшему. — Моя головка дико болит, лучше приласкай бедного Чанни. — Он вытянул свои большие руки вперед, желая получить заслуженные обнимашки, но не тут-то было. — Так тебе и надо, что ты за врач такой, даже за пациентами уследить не в силах?! Как же бесишь, неимоверно, — пухлые губы Су поджались в тонкую линию, а лицо всецело показывало своё недовольство. — Мне предложили работу в психдиспансере, это так здоровски, — перевести тему, вот, что казалось пострадавшей головушке решением всех проблем. — Нет, нет и ещё раз нет. Сколько мне говорить это? — какой к черту психиатрический диспансер, его там не только покалечат, но и убьют, и не только Кенсу это понимает. Госпожа Пак, как и старшая сестра Ёля, боятся подобных «здоровских предложений» как огня, их любимый Чанели помешан на людях с отклонениями в психике, и готов с голой жопой в костер ради них лезть, и это мягко сказано. — Су, но я уже дал согласие… — да Кенсу глубоко плевать, что и кому дал этот придурок, как согласился, так и откажется, нужно было головой думать, хотя скорее там уже и думать нечем, последнее сегодня выбили. — Не заставляй меня повторять, если ты уйдешь или я узнаю, что твоя плоская задница побывала там, где ей запрещено, меня ты больше не увидишь, и шутить я сейчас не намерен. — обойдя Пака, взгляд Су тут же привлек покрасневший на затылке бинт, и руки по инерции принялись разматывать его. Дабы лучше рассмотреть травмированную зону, младший потянул за длинные уши, полностью игнорируя ответный скулеж и шипение, заставив голову наклониться. — Боже, кто так криво тебя зашил? — Своих не сдаю! — простонал пострадавший, морща свой большой нос. — Мм, значит, врач. — Кенсу тихо вздохнул, перебирая волосы на затылке, -Передай этому горе доктору, что он рукожоп, да блять, я трупы бездомных ровнее зашиваю. — Не злись… Я вообще-то сразу сказал, зовите прекрасного До Кенсу, этот ангел исцелит все мои раны! А девушка как закричит, — эмоционально рассказывает Чанель, размахивая руками, — все как сбежались, как испугались за меня, мне даже неловко как-то стало. — Если бы тебя ударили чуть выше, кровь бы ручьем лилась, ты же это понимаешь? — лицо Су обрело мягкие черты, он старательно обматывал глупую головушку. — Твои руки дрожат, Су, ну чего ты? — Пак развернулся на кресле, широко улыбаясь. — Я живой и больше так не буду. — Ты говорил это в прошлый раз, я больше не буду верить тебе, Чанель, и не проси. — До умело закрепил бинт, чувствуя большие теплые ладони на своей талии, и сухое «убери» — единственное, что сорвалось с его прекрасных губ. — Да, я виноват, препараты вызывали серьёзную бессонницу, пациент жуткий аллергик, даже принимая допустимые лекарства, его организм бунтовал, я просто немного уменьшил дозу, немножечко, — старший растянул последнее слово, показывая большим и указательным пальцем минимальное расстояние, — я не ожидал, что это повлечёт за собой агрессивность, мы довольно мило беседовали, просто я слишком расслабился и не уследил за языком, — Чанни прижал маленькое тело к себе, утыкаясь лбом в чужую грудь. — У тебя давно пора забрать лицензию и выгнать, ты слишком добрый для этой работы. — Да-да, совсем я от рук отбился, ты прав, Кенсу, — быстро протараторил Пак, кивая головой и поглаживая своего грозного Су по пояснице. В такие моменты, Чанель подобен маленькому ребенку, который нуждается в ласках и в добрых словах в свой адрес, последнее у Кенсу не всегда получалось.       Впервые Су увидел Пака уже став квалифицированным специалистом. С детства его привлекали интересные люди, которые могли вести познавательные беседы, которыми можно было восхищаться и уважать. К сожалению, в обществе этого ребенка таких людей было крайне мало, и малыш Су обратился за помощью к книгам. В подростковом возрасте До столкнулся с реальностью, и такое понятие, как «фантастика» было забыто, книжки отложены в дальний ящик, а точные науки встретили его с распростёртыми объятиями. В мире миллиарды недоказанного, и это так пугает. Общество устанавливает свою историю, рамки мира и жизни, а главное, вынуждает всех в это верить. Людям ничего не остается, как принять устоявшиеся понятия и безмятежно жить… Кенсу не вдавался в эти выдуманные заключения и отдал себя точностям, просто плыл по течению, даже не заметив, как нашел дело всей своей жизни и окунулся в него с головой. Окончив медицинский университет, Кенсу хорошо зарекомендовал себя и после стажировки был переведен в областную больницу, чему был неописуемо рад. Да, именно там он встретил Пак Чанеля. Высокий, рыжий, лопоухий, да ещё и кучерявый болван не вызвал даже толику заинтересованности, наоборот отталкивал от себя. Самому Паку Кенсу понравился, что и не скрылось от глаз младшего. Стоило До появиться в его поле зрения, как хриплый низкий голос тут же противно выкрикивал «Кенсу-я», а его обладатель довольно сокращал расстояние между ними. Пак хочет внимания, он хочет дружить, так оправдывали его поведение окружающие. А был ли в больнице человек, с которым Чанель не хотел «дружить», вот, что порой интересовало Су гораздо сильнее, чем какие-то там чужие намерения. Пак казался таким легкомысленным, открытым всему миру, словно большой ребёнок, это выглядело очень глупо… Были ли они друзьями? Кенсу не знает, понятие дружба в голове младшего не имело точного значения, даже подвергалось сомнению в существовании. Либо это что-то хрупкое, но ценное, либо пустое и просто-напросто переоценённое, сложное, но одновременно слишком бесполезное, чтобы забивать этим голову. Су привык, что его жизнь пролетает незаметно, но порой это немного пугает. Вот они уже с Паком сильно сблизились, вот его уже прижимают к себе, жадно целуя, затем знакомят с родителями, представляя хорошим другом, а вечером вдавливают в матрас, попутно стягивая одежду. Что касается Чанёля, то он был просто находкой в своем деле, качественно выполнял работу, с серьезностью относясь к каждому пациенту, желая помочь всем и вся. План его действий был прост: найти контакт, выявить причину мозгового отклонения, её стадию и назначить лечение. Главной проблемой Пака было то, что он видел в пациенте в первую очередь простого человека, нежели больного, придавая этому очень большое значение. Люди с серьезными психическими расстройствами крайне нестабильны, что может сопровождаться резкими переменами в настроении и крайней агрессивностью к окружающим, Чанель не раз сталкивался с этим. Его спасало вечное везение, а, может, любовь пациентов, спорный вопрос, но этого человека нельзя было не любить, Кенсу испытал это на себе и мог с уверенностью подтвердить.

***

— Давай проведем ночь вместе… — тихо просит Ёль, потираясь щекой о мягкий джемпер и поглаживая чужую поясницу. — Прости, но у меня сегодня ночная смена, — пухлые губы мягко коснулись чужой макушки, извиняясь. — Ну врешь же, — легкая улыбка озарила лицо, — я заранее уточнил этот вопрос, ты свободен, — у Кенсу постоянно какие-то дела, он занят чем угодно, кем угодно, но старший в этих планах почему-то отсутствует. — Да, утром был, сейчас нет. Я поменялся сменами с хёном, не судьба, видимо, — голос Су был ровным, спокойным, а лицо как всегда невозмутимым, на что Пак улыбнулся ещё шире. Его губы невесомо коснулись бледной шейки, заставляя тело в объятиях вздрогнуть. — Солнышко, мне кажется, ты опять вредничаешь, — шёпот Чанеля был едва слышен, язык медленно скользил по шее, оставляя после себя едва ли заметные следы от поцелуев, — Ты все такой же сладкий… — Перестань! -маленькие ладошки немедля упираются в широкие плечи, но мужчина лишь сильнее сжимает пальцами тонкую талию, прижимая к себе. — Поцелуешь — перестану… — руки Пака скользят ниже, обхватывая округлые мягкие ягодицы. В ответ Кенсу невинно касается своими губами чужих, быстро отстраняясь. — Надеюсь, ты доволен, теперь будь добр, отпусти и займёмся своими делами, — и Пак отпускает, убирает руки, даже отодвигается на своем кресле ближе к столу. — Кенсу-я, нельзя быть таким вредным, твоё тело тоже скучает по ласкам, зачем постоянно отталкивать меня? — Я не животное. Человеческий мозг умеет контролировать свои желания и всяческие ненужные потребности, — выдыхает До, облизывая свои губы. — Именно поэтому ты сейчас пожираешь меня взглядом? — усмехнувшись, старший наконец встаёт со своего дорого кресла, вплотную подходя к своему упрямцу. Кенсу по инерции делает шаги назад, но это его не спасает, попа упирается в подоконник, который преграждает путь к отступлению. В кабинете становится жарко, приятный парфюм Пака создает некое чувство эйфории, и Су заметно смягчается. Его губы накрывают чужие, чуть сухие, потому До проводит по ним своим горячим влажным язычком, а после прикусывает, заставляя старшего довольно замычать. Эти мягкие, пухлые губы Су были чертовски сладкими, они пьянили и заставляли желать их. Мужчина довольно улыбнулся в поцелуй, блуждая руками по чужому телу. В таком маленьком и хрупком тельце столько вредности, ворчливости, но Чанель не соврет, если скажет, что все это ему безумно нравится. Подхватив Кенсу за бедра, он усаживает его на подоконник, раздвигая ладонями ноги младшего, проталкивая язык в приоткрытый рот. -Чанель, нам пора остановиться… — шепчет Су в чужие губы, но его не слушают. Руки продолжают поглаживать внутреннюю часть бедер, мокро целовать, а главное возбуждать. -Животное… — шипит До, слегка надавливая на больной затылок, и от него незамедлительно отскакивают. Отряхнув свои ручки будто от какой-то бяки, Кенсу невинно слазит с подоконника, поправляя халат и идя прямиком на выход. — Кенсу-у, не уходи-и. — ноет Пак, держась за свою голову. — Я возьму свои вещи и буду ждать внизу, на твоём месте я бы поторопился!

***

      Переодевшись, Пак тут же приступил к готовке, хотелось поскорее накормить Кенсу и спокойно отдыхать в обнимку. — Садись давай, я сам все сделаю, — подал голос младший, появившись на кухне. -Нет, это ты посиди и подожди, — переложив говядину на разделочную доску, Чанёль принялся ровно нарезать её. — Ещё покалечишь себя, отдай, — До ловко перехватил нож из чужих рук, — Ты пострадавший, папочка Кенсу поухаживает за тобой сегодня, — он быстро чмокнул Ёля в щёчку, отталкивая подальше от стола. Пак наблюдает за каждым движением маленького тельца. Любимая паковская футболка открывает тонкую бледную шею и ключицы, Кенсу будто хрустальный в ней. От тепла, исходящего от плиты его щёки слегка поалели, заставляя тем самым Чанеля глупо и влюбленно улыбаться. — Ты такой милый. — Закройся. — Нет, я люблю тебя сильнее-е, — отвечает старший, обняв До со спины. — Пак, я же занят, если моё мясо сгорит, я тебя отпизжу. — Тебе мясо дороже меня, это так жестоко, — заскулил старший, уткнувшись носом в худое плечико. — Да, говядина сейчас очень дорогая, — задумчиво протянул Су, чувствуя резкую боль в плече, — Твою мать, не кусайся! — Не бей, только не по голове, Кенсу, оох, голова кружится, держи меняя… Да, Кенсу порой очень вредный, упертый, но это не мешает Паку безумно любить его, надеясь, что каждое мгновение рядом с ним окажется вечностью…