Патологоанатом и его прилипала

— Боже, Пак, я же попросил тебя убрать от меня свои руки! — рычит Кенсу, сморщившись. Они в ссоре со вчерашнего дня, и Пак, наверное, раз в пятый предпринимает попытки помириться, но Кенсу не преклонен, и на все шипит, как недовольный вредный кот. По «просьбе» Су, Паку все же пришлось отказаться от постоянной должности в психиатрической больнице, а вот временные переводы никто, кажется, не запрещал, такое, по крайней мере, было найдено оправдание. Главврач уже давно замечает тягу Пака к чему-то большему, нежели просто сидеть на приёме сутки напролет, подписывая бумажки. В разговоре с ним всегда читалось некое уважение к работе, постоянная отдача, это нужно поощрять. Чанель и не думал обманывать Кенсу, да и ехать куда-то особого желания не было, Су ведь ясно дал понять, либо работа, либо он, тут выбор очевиден. Друзья настаивали, предлагали возможные прикрытия, мигом согласовали все с главврачом и Ёлю ничего не оставалось, кроме как пойти по пути наименьшего сопротивления, что проходило вполне удачно до вчерашнего дня. Стоило До войти в его кабинет и со всей силы захлопнуть за собой дверь, как Пак мигом перебрал все свои косяки за последнее время, осознавая, что был идиотом, соглашаясь на «да мы обернем все в этикетку «обычная командировка». Обернули. В итоге Кенсу разочарован, зол, слушать ничего не желает и разговаривать тоже. Сейчас эта обидчивая плюшка сидит на кровати в огромной розовой байке с ноутбуком на коленях, не поднимая на Пака даже хмурого взгляда. Су такой домашний, волосы на затылке топорщатся, очки то и дело сползают с аккуратного носика. Маленькие пальчики едва виднеются из-под длинных рукавов байки и элегантно клацают по клавиатуре, а пухлые губы приоткрыты и поблескивают из-за постоянного облизывания, заставляя Ёля подвиснуть. — Кенсу, ты у меня такой красивый… — глупо улыбается он, рассматривая своего любимого. — Ага — безразлично отвечает Су, ощущая, как внизу живота приятно стягивает. — Как жаль, что такой весь из себя прекрасный я, достался такому обманщику, как ты. — Су, я очень сильно хочу там работать, как ни стараюсь, не могу унять в себе это желание, — большая ладонь захлопывает крышку ноутбука, убирая его в сторону, — но это не сравнить с желанием прикасаться к тебе… — Пак, когда до тебя дойдет, что подобное на меня не действует? Не трать свое обаяние. — Какие мы вредные, ой не могу, смотри не надуйся, а то улетишь как воздушный шар и лопнешь в атмосфере. — В таком случае, рад был бы лопнуть, лишь бы улететь и твоё лицо не лицезреть. — Какая же ты маленькая вредина, — ласково шепчет Чанель, касаясь пальцами мягкой щечки Су, — Правда даже не посмотришь на меня? — Он аккуратно обхватывает пальцами чужой подбородок, на что Кенсу поджимает губы и смотрит куда-то в сторону — Думаешь я не вижу, как ты хочешь помириться? — Каждый видит то, что хочет видеть. — Допустим, вчера ты меня к себе на метр не подпускал и вовсю сердился, но все, что происходит сейчас — ничто иное как приглашение, разве нет? — Довольная улыбка этого ушастого болвана раздражает, но доказывать обратное совсем не хочется, слишком много чести. — Каждый волен думать так, как ему заблагорассудится. — Наверное, каждый волен и делать все, что пожелает? — Приподняв лицо младшего за подбородок, Ёль притянул маленькое тело к себе за талию. Мягко коснувшись губами чужих губ, он раздвинул худые ноги упрямца, усадив того на своих бёдрах. Поцелуй был мягким и едва уловимым, невесомое касание губ оставило после себя приятное послевкусие, и Чанель поспешил продолжить. Пухлые губы хотелось пробовать снова и снова, если бы Паку позволяли, он бы целовал Кенсу при каждом удобном случае, особенно на людях. Кенсу послушно отвечал на поцелуй, скользя языком по нижней губе Чанеля, изредка покусывая её. Его тело непроизвольно становилось более податливым в крепких руках ушастого. Он прогибался, проталкивая язык в приоткрытые губы, ерзал на чужих коленях, потираясь пахом об уже твердое достоинство, дальше все как в тумане. Горячий язык Су смело прошелся по ровному ряду зубов, потерся своим кончиком о нёбо и начал настойчиво двигаться в приоткрытом рту, вызывая у Пака тихий хриплый стон. Воздуха в легких не хватало, но Чанель не предпринял ни единой попытки отстраниться, наоборот, он теснее прижимал Кенсу к себе за талию, лаская язычком столь желанный ротик. Стоило рукам Пака сжать мягкие бока и особо немедля переключиться к упругим ягодицам, как младший быстро отстранился от чужих губ, сладко причмокнув напоследок. — Все, свободен. Несмотря на сбившиеся дыхание и покрасневшие щеки, искорка возбуждения быстро испарилась в больших глазах. Кенсу поспешил слезть с худых ног, начиная отползать к краю кровати, но сильные руки вмиг притянули его обратно, прижимая к себе со спины. — Кто сказал, что ты можешь уходить? — Прошептал Пак на ушко, из-за чего Су начал брыкаться в объятиях. — А кто сказал, что мне нужно разрешение? — Я так сказал! — Возразил старший, сильнее обнимая вырывающееся тело, — лучше не зли меня, и сиди смирно. — Что? — Резко среагировал тот, повернув голову. — Не злить тебя? Да какого хуя я должен тебя слушать, если ты сам делаешь всё, что вздумается? Тебе плевать на меня, тебя в очередной раз волнуют лишь психи. Может, даже когда трахаешь меня, думаешь, как вылечить сексуальную агрессию, вуайеризм*, фроттеризм* и другие сексуальные отклонения?! — Дурак что ли? Какой ещё фроттеризм?! — Пиздяной, — огрызнулся Кенсу, пытаясь убрать от себя чужие руки. — Я о тебе думаю, причем постоянно, даже сейчас, как мне с тобой серьезно говорить, когда ты вырываешься и ерзаешь в районе моего паха?! — Возмутился Чанель, на что Су выпрямился и замер. — Спасибо, что предупредил. Спать с тобой в ближайшее время я точно не собираюсь, будь добр, отпусти. — Су, ну прости, что так получилось, — пробормотал парень, касаясь губами нежной шеи. — Я ведь это уже слышал, вчера и много раз до этого, правда до обмана у нас еще не доходило, — улыбнулся До, откинув голову на чужое плечо. — Все бес-по-ле. — Я люблю тебя, — перебил его Пак, слегка покачиваясь с Кенсу в руках из стороны в сторону, на что младший молча прикрыл глаза. — Вся эта ситуация — не столько моё желание, сколько проявление слабости, уговорить меня не сложно. Сколько Пак себя помнит, он не был заинтересован в женщинах и романтических отношениях, на первом месте всегда была работа и свои позиции она сдавать не собиралась. В былые времена он часто оставался на дежурства, уделяя больше времени душевным разговорам с пациентами, присматривая за ними по вечерам, чем своей личной жизни. Дома никто не ждал, не было особой нужды мотаться туда каждый раз, чтобы поспать и вернуться обратно. Когда он получил должность заведующего отделением, ничего не изменилось, теперь Пак мог оставаться в собственном кабинете столько, сколько душе было угодно, вечерами в его доступе был дорогой кожаный диван да автоматы с кофе и едой по мелочи. Работа делала его очень счастливым, даже усталость после тяжелого рабочего дня была приятна телу. Пак не помнит, когда именно он начал интересоваться Кенсу. Может, когда тот столкнулся с ним и обозвал бестолковым, а после прочитав на бейдже должность — долго извинялся, или, когда проводил мастер класс по определению времени и причины смерти бездыханного тела, игриво вытаскивая внутренности. А может, когда тот перешел дорогу кому-то выше и после вовсю отстаивал свою точку зрения на дисциплинарном комитете. Чанелю действительно сложно ответить на этот вопрос. Просто с Кенсу хотелось общаться, хотелось дружить, хотелось прикасаться к нему, захотелось его всего себе. С этими желаниями все изменилось. Какое бы удовольствие он не получал, копаясь в болячках пациентов, как бы он не был увлечен, в конце рабочего дня все равно хочется домой, ведь дома ждет Кенсу. Если Кенсу оставался на ночное дежурство, то нужно поспешить, забежать в магазин, приготовить вкусный завтрак, чтобы этот коротышка с утра точно был в хорошем настроении и не злился на внезапно возникшие косяки Пака и подчиненных. — Моя маленькая вредная плюшка, — бормочет ушастый, прижимаясь губами к мягкой щеке. — Подлиза. Ну и вот что мне с тобой делать? — Обреченно выдохнул младший. — Всё что нужно ты уже делаешь, даже больше, малыш, — аккуратно уложив Кенсу на кровать и нависнув сверху, Пак довольно улыбнулся, припадая губами к его шее. — Так! — Руки мигом уперлись в грудь, — Никакого секса не будет, нам завтра рано вставать. — Кенсуу, завтра выходной, давай не ломайся мне тут, — пробормотал старший, продолжая покрывать поцелуями маленький участок на шее. — Твоя мама к обеду придет, а у нас срач немереный, хрен я встану рано, будешь один все драить. — Ну блиин, — протянул ушастый, недовольно отстраняясь. — Чур полы моешь ты! — Эй, ещё рано забивать что-то. — Ничего не рано, — улыбнулся Пак, ложась рядом. — Ты со шваброй прекрасен. — А ты прекрасен, когда спишь на диване. — Понял, принял, ещё рано что-либо забивать. Утром Чанеля разбудило сильное возбуждение, шея затекла, внизу живота до боли стягивало, а член стоял колом. Что-то горячее и влажное скользило по его эрекции, и Пак, не открывая глаз, осознавал ситуацию: он спит, а его малыш в это время старательно вылизывает требующий немедленной разрядки член. Собравшись с силами и приоткрыв глаза, Чанеля ожидала незабываемая картина — Кенсу сидел у его раздвинутых ног, облизывая и сладко посасывая обтягивающую орган кожицу. Прекрасный язычок, который Пак был готов боготворить в такие моменты, тщательно смазывал слюной твердый ствол, лаская полные семени яички, обхватывая их губами, а красивые пальчики тем временем сжимали и без того набухшую головку, сильнее раздражая ее. Казалось бы, такие «скромные» манипуляции, но Пак уже изо всех сил сдерживался, чтобы не кончить. Желание ощутить горячий рот Кенсу и излиться глубоко в него было сильнее да и Су не заставил себя ждать. Он обхватил губами головку, сильно всосав её и медленно выпустив ту из ротика, причмокивая губками. Будучи и так на пределе, Ёль слегка коснулся пальцами макушки младшего, от чего он вздрогнул, поднимая свои большие глаза. Пухлые губы слегка покраснели от усердной работы, дыхание сбилось, а в глазах читалось сильное желание. — Давай малыш, поработай ротиком, — прохрипел Ель, надавливая рукой на голову, прижимая тем самым личико Кенсу к своему члену. Смазка маленькими капельками выделялась из головки, медленно скатываясь вниз и Су поспешил слизать её, он слегка отстранился, подув на напряженную головку и обхватив губами член, медленно погрузил его в рот. — Мой прекрасный малыш, — прошептал Чанель закусывая губу. — Папочка вот-вот кончит. Стоило Кенсу втянуть щеки и начать резче двигать головой, как Пак закатил глаза, откинув голову от наслаждения и начал сам поддаваться бедрами навстречу. Су насаживался ртом на член, стараясь заглатывать глубже, ведь рука Чанеля грубо надавливала на голову, желая, чтобы тот брал больше. Расслабив горлышко, Су послушно заглотил далеко не маленький член по основание, вдавливая головку к стенке горла и утыкаясь носом в лобковые волосы. Пак дернулся, сильнее прижимая голову Кенсу к себе, изливаясь с хриплым стоном в узкий и до ужаса приятный рот. Не имея возможности проглотить, Кенсу резко выпустил член изо рта, кашля и хватая губам воздух, сперма тонкой струйкой потекла на все еще твердый орган, из-за чего Су жадно припал к нему губами, слизывая семя. — Что… это было? — Тяжело дыша выдавил из себя Чанель. Кенсу же лениво оторвался от члена, подползая выше и ложась рядышком на бочок, но почему-то поворачиваясь спиной к Паку. — Твой член проснулся с утра пораньше и давай мне в зад тыкать. Я отодвинулся, полежал немножко, но не долго, ты же поспать нормально не можешь, тебе же обязательно меня к себе прижимать надо! И опять давай им в меня тыкать, еще и потирался там… — недовольно пробормотал Кенсу укрываясь с головой. — Там это где? — улыбнулся Чанель, обнимая спрятавшееся под одеялом чудо. — Там — это прям между, не тупи, — тихо ответили из-под одеяла. — Здесь? — шире улыбнулся ушастый, скользнув рукой под пижамные штанишки и погладив пальцами между ягодиц. Как же Чанель любил, когда под одеждой у Кенсу не было чертового нижнего белья, которое вечно так плотно все обтягивает, что руки не просунешь. — Ты чего руки распускаешь, я свое дело сделал, дай поспать, извращенец, нам через 40 минут вставать! — Пак, конечно, извращенец, никто не спорит, но с тем, кто сегодня так усердно делал минет своему спящему парню ему точно не сравниться. — Мне просто было интересно, а то ведь много обо что он во сне мог потираться, — выпустив руку из штанишек, Чанель облизал два пальца, хорошенько смочив их слюной и аккуратно просунул обратно, ненавязчиво поглаживая меж мягких ягодиц. Кенсу в ответ не издал ни звука, чем Пак быстро воспользовался, надавливая сжатое колечко мышц. — Неужели мое солнышко уже уснуло? — прошептал он, пряча голову под одеялом и медленно проталкивая палец в узкую дырочку, на что Кенсу заметно напрягся, стараясь дышать ровно. — Кенсу-я… — прохрипел Ёль, старательно двигая пальцем внутри. — Папочка хочет оттрахать эту извратную попку, — продолжил он, начиная облизывать покрасневшее ушко и проталкивать уже второй палец в узкий проход. Возможно, это покажется абсурдным, но у Кенсу фетиш на пальцы Пака, и он даже не скрывает этого. Эти офигенные длинные пальцы проникают так резко и глубоко, в отличии от тонких пальчиков самого Кенсу, которыми он и удовлетворить себя нормально не может. Даже сейчас он непроизвольно прогибается в пояснице, отставляя попку и пытаясь изо всех сил сдержать стоны и мычания. Умелые пальцы давят на узкие стеночки, сильнее оттягивая их, внутри все пульсирует от настойчивых манипуляций, а движения становятся более грубыми и сосредоточенными на глубоком проникновении. — Ммх… Ёлли, твои пальцы так приятно входят… — стонет Су, просовывая руку в свои штанишки, оттянув пальцами ягодицу и сильнее прогнувшись в пояснице. Под одеялом жарко, тяжело дышать, пальцы внутри замедляются, начиная медленно поглаживать подушечками горячие стенки, слегка надавливая на них. Кенсу напрягается, чувствуя, как Пак не просто пихает в него пальцы, а будто прощупывает что-то внутри. Обводя слегка выступающую простату, он слабо надавливает на неё, заставляя младшего вздрогнуть и сильнее прогнуться. Улыбнувшись желаемой реакции, Чанель покрывает плечи и шею любимого поцелуями, посасывая и покусывая бледную кожу, пальцы интенсивнее потирают простату, из-за чего Су громко стонет, поскуливая. — Сейчас-сейчас, мой маленький, — шепчет Пак, вытаскивая пальцы, и оттянув резинку пижамных штанов подставляет налитую кровью головку к пульсирующей дырочке. Надавливая членом на поджатый анус он резким толчком заполняет Кенсу, игнорируя скулеж и присутствующую из-за немаленького размера агрегата узость. Удобнее устраиваясь сверху, Ёль приподнимает тело под собой за талию, призывая младшего тем самым опереться о колени и сильнее уткнуться личиком в матрас. Он скользит рукой по линии позвоночника, надавив на поясницу, требуя, чтобы Кенсу прогнулся и сильнее выпятил зад. Су такой узкий и горячий, а главное — послушный, невозможно долго бездействовать, а ведь хочется растянуть удовольствие, отшлепать и помучить его… — Боже, какой же ты медлительный, — но у младшего явно свои планы. Он недовольно шипит, постанывая от нетерпения, без капельки стеснения вертит попой на члене, насаживаясь и подмахивая бедрами. Стенки ануса сжимаются на члене с новой силой, сводя Пака с ума. Кенсу желает быстрее кончить, кончить от члена, распирающего его зад и наотрез отказывается прикасаться к себе, сжимая пальцами простынь, постанывая и хныча. Замахнувшись и звонко шлепнув по упругой ягодице, Чанель начинает резкими движениями толкаться в податливое тело, которое судорожно выгибается под неожиданным напором. Громкие стоны в ту же секунду заполняют комнату, призывая Пака ускориться. Его занудный и язвительный малыш всегда до ужаса покорный в постели. Кто бы мог подумать, что гордый Кенсу, будет получать неописуемое удовольствие, подчиняясь кому-то? Шлепая ладонью по сладкой попке, Ёль размашисто толкается навстречу приятной узости, закатывая глаза. Меняя угол проникновения, он слегка замедляется, задевая простату, начиная настойчиво долбить по чувствительной точке. Кенсу вскрикивает, издав едва уловимый писк, внутри него все так жжется и пульсирует, а контролировать себя становится ещё сложнее, из-за чего он дергается под крепким телом, прося еще и еще, не жалея громких протяжных стонов. Пак обхватывает ладонями упругие ягодицы, сильно сжимая их и грубо насаживая Кенсу по основание. Последний хриплый крик, и глаза младшего идут на выкат от удовольствия, тело сводит приятной судорогой, а стенки ануса до боли сжимают разбухший член, заставляя Пака зарычать и излиться внутрь. Горячая сперма приятно обжигает все внутри, крепкие руки поддерживают слабое тельце, ловким движением переворачивая Су на спинку, не выходя из растраханной попки. Оба тяжело дышат, ловя ртом воздух, натыкаясь на губы друг друга. Пак сплетает свои пальцы с пальцами любимого, прижимая их к матрасу и продолжая медленно двигаться в нем. Оторвавшись от мягких губ, он целует ключицы, мягко скользит к напряженному сосочку, обхватывая его губами, на что Су расслабленно мычит, слегка сжимая пальцами большие ладошки в своих руках. Звон будильника заполняет комнату, заставляя обоих поморщиться от раздражающего звука. Чанель нехотя отпускает маленькую руку, пытаясь дотянуться до телефона и с десятой попытки отключает его. Кенсу под ним мягко улыбается, прикрывая глаза, он такой покрасневший, влажный от пота и все ещё до ужаса желанный. — Я позвоню маме и скажу, что нас неожиданно вызвали на работу, — шепчет Ёль в пухлые губы, улыбаясь. — Поэтому мы вполне можем ещё… — Поспать.