Шестнадцать

      Джей не понимает математику от слова «совсем», но она ему отчего-то нравится, там всё чётко и «по полочкам», так, как должно быть, — всё на своих местах. Так, как нравится Джею.       Джей любит точность. Ему нравится порядок и знать, каким будет завтрашний день. Знать, что его завтра будет. Джею шестнадцать и ему нравится то, что его жизнь распланирована на годы вперёд, нравится, что его комната находится в более-менее порядке, и совсем не нравится беспорядок мыслей. Хаос в его голове, искусственно созданный, привнесённый туда, заботливо посаженный, словно безобразный цветок, в сырую почву сознания. Хаос под именем «Мэл».       Джея тошнит от этой чёртовой, совершенно нематематической неопределённости. Ему с Мэл хочется так, что бы «раз и навсегда», вот только рушить то, что есть не хочется, как и привносить в их размеренную жизнь ненавистный беспорядок своими глупыми-глупыми чувствами, возможно, безответными. А Мэл, кажется, понимает всё, прекрасно видит созданный ею хаос, вот только исправлять ничегошеньки не собирается, ведь беспорядок во всём — её стиль, и это всё лишь ставит в тупик.       Мэл улыбается мило, за руку держит, прислоняется близко-близко, так, что при желании Джей может ощутить её дыхание на своей коже. Она усмехается, быть может, глупости ситуации или своим мыслям и говорит: «Ты много для меня значишь», — куда-то Джею в ключицы.       Но ему это ничего не говорит. У Джея в мыслях всё снова вверх дном, и улыбка получается слегка вымученной. Он чувствует себя каким-то дорогим её жестокому сердцу предметом — не более. Таким, который поставить бы под стекло и протирать раз в неделю, повторяя любовно то, как много же этот предмет значит. И на миг ему и правда кажется, что он за стеклом, пуленепробиваемым, таким, которое отделяет его от Мэл, так, что, сколько не стучи, не достанешь, но Мэл улыбается и смотрит пристально, слегка касаясь его щеки, минуя невидимые преграды. А Джей злится немного, сетует на своё глупое-глупое сердце и подставляется под прикосновение, ощущая холод кожи девушки, которая тут же отстраняется, ускользая от него в очередной раз.       Он лишь хочет стать для неё значимым, что бы «первый и единственный» и «вместе навсегда». Джею вовсе не хочется быть одним из тех, кому она снова повторит ужасно пустое «много значишь». Ему хочется лишь разбить это чёртово стекло, чтобы дотянуться до Мэл. Но он бьётся впустую, потому что в мире Мэл нет места его порядку, соответственно, и ему там места нет, разве что за толстым стеклом с подсветкой и многообещающей, лицемерной табличкой «лучший друг». Джею этого не хочется, но он принимает всё, видя улыбку девушки.

***

      Джей не понимает Мэл от слова «совсем», но она ему нравится безумно, совершенно непонятно почему. Джей терпеть не может беспорядок, но принимает его, потому что любит Мэл, и это уравнение кажется ему до боли правильным, точным.