Шестнадцать

      Шестнадцать — это не просто период в жизни. Это то самое время, когда нужно жить «на полную», чтобы всю жизнь вспоминать свою молодость и бережно хранить свои воспоминания, возвращаясь к ним, когда на душе паршиво.       Время пройдёт, годы исчезнут, школа закончится, друзья уйдут, останутся лишь воспоминания. Яркие обрывки памяти, хранящиеся где-то в самом укромном уголке сознания, там, где посторонние уж точно не найдут. Потому что шестнадцать — это время безумных поступков, из-за которых потом, может, немного даже и стыдно, но на душе становится так тепло, будто эти отрывки времени, оставшиеся в памяти, уцелевшие чудом, доказывают, что жизнь прожита вовсе не зря.       Шестнадцать — это самое время сходить с ума, бежать, не думая куда и не оглядываясь назад, время, когда «сейчас или никогда» обретает особенный смысл, становится девизом жизни и чем-то сакральным.       Шестнадцать.       Самое время впервые напиться с друзьями так, что на утро ничего не помнить и мучиться ужасным похмельем. Выкурить первую сигарету, а потом решить, что это, в общем-то, как-то не особо круто. Время экспериментировать с внешностью, красить волосы в совершенно безумные цвета, прокалывать уши, носы и брови, а ещё языки и губы, а потом ни капли ни о чём не жалеть. Делать временные татуировки, потому что для настоящих ещё немного рановато. Уезжать с друзьями за город. Сбегать из дома, чтобы потом обязательно вернуться.       Самое время влюбиться без памяти и отдать всего себя чувствам, о чём впоследствии, возможно, пожалеть, но всё же наступать каждый раз на эти же грабли. А, может, влюбиться безответно, пострадать, решив, что больше никогда не встретишь кого-то подобного первой любви, а потом обязательно встретить, а, может, даже лучше.       Время быть бунтарём, носить только чёрное, говоря, что это твой счастливый цвет, рисовать на руках и писать чёрным маркером, представляя, что это та самая татуировка, на которую ты уже копишь деньги. Время носить с собой чёрный маркер повсюду, чтобы оставить на какой-нибудь лавочке в парке послание, на которое потом обязательно найдется ответ.

***

      «Любовь — отстой, сейчас полночь, а я всё ещё жду её здесь (»

«Ага, полностью согласен: любви не существует, лучше не майтесь больше дурью, идите спать)»

***

      Шестнадцать — самое время для того, чтобы находить ответы на вопросы, для того, чтобы ответить на давно забытые письма и послания.

***

      «Я его не люблю, у нас с ним не будет никакого совместного пути.»

«Как-то слишком категорично. Стадия: отрицание, да?»

      «Живу в ней»

***

      И, возможно, это даже вандализм — писать чёрным маркером что-то на лавочках, фонарных столбах и даже деревьях, но иногда чуть-чуть всё равно, потому что хочется рассказать свою проблему хоть кому-нибудь. И как-то плевать на то, что надпись появится на немного отсыревшей от дождя лавочке в полупустом парке, где-то между уже почти исчезнувших надписей «Место для поцелуев» и «Джеймс — п…р», и как-то не совсем понятно, что именно скрывается под «п…р», потому что буквы по середине навсегда утеряны.       Но, возможно, шестнадцать — это самое время для подобного вандализма, в умеренном количестве, разумеется.

***

      «Мне больно»

«Всем нам непросто живётся, не унывайте, съешьте печеньку.»

      «А это поможет?»

»Вы можете попробовать, в любом случае хуже не станет, да?»

***

      Просто в шестнадцать лет хочется не только сохранить воспоминания, но и оставить хоть какой-то след, словно говорящий «Я был здесь, я жил!».       Оставить себя в шестнадцать лет, хоть как-то, может, даже надписью на старой лавочке или фотографией в школьном альбоме.       Шестнадцать — время создавать воспоминания, которые оставят след не только в вашей собственной жизни, но и в жизни других.

***

      «When I wake up I’m afraid, somebody else might take my place»*

«Это как-то даже слишком грустно. Наверное, это песня?»

      «Вполне, возможно)»

***

      И почему-то до боли важно выразить все свои чувства, оставить их хоть где-то, чтобы сохранить хоть так, если в памяти они вдруг исчезнут, потому ты берёшь чёрный маркер и пишешь что-то на дверце своего школьного шкафчика, чтобы потом взять и собрать оттуда все вещи и уйти. Ты уйдёшь и, возможно, никогда не вернёшься, а надпись останется.

***

«Джей-Джей, Умник Карлос, Красавица Иви И пишущая всё это Мэл — Друзья навсегда»

***

      В шестнадцать ты понятия не имеешь, что будет завтра, не знаешь даже, что съешь сегодня на завтрак и кто первым скажет тебе «Доброе утро». Но самое главное ведь не это. Самое главное — это то, кто попрощается с тобою сегодня.

***

      «Спасибо, что отвечал на мои сообщения здесь, неизвестный. Я здесь в последний раз, зашла попрощаться, знаешь? И теперь я могу со спокойной совестью уйти, прощай)»       «P.S. When it’s said and done, Let it go.»**

«Прощайте, кто бы вы не были, надеюсь, Вам уже не больно)»

***

      Да, в шестнадцать ты не имеешь понятия, что происходит вокруг тебя, но отчаянно пытаешься понять, цепляешься за эту жизнь, чтобы сделать и сохранить эти чёртовы воспоминания.

***

      Конец лета — достаточно омерзительное время года, когда ещё вроде и не осень, но уже и не лето. Листья медленно желтеют и опадают с деревьев, ложась на ещё зелёную траву.       День, на удивление, солнечный, на небе ни облачка, а на душе, отчего-то спокойно.       Величественный дуб раскинулся на небольшом возвышении, уходя своими толстыми ветвями куда-то ввысь, будто пытаясь дотянуться до солнца, чтобы успеть сохранить последние лучи солнца на пока что не погибших листах. И это всё так до боли знакомо, что Карлос слегка морщится, наблюдая за тем, как Иви закрывает чёрный маркер.       Она поворачивается и улыбается, возможно, не очень радостно, но точно искренне, а Карлос не в силах двинуться с места.       — Идём? — спрашивает она.       И Карлосу хочется не отвечать на этот вопрос, а ещё лучше остаться тут ненадолго, потому что он не был здесь шесть лет или около того, и ему даже слегка стыдно. Но Иви берёт его за руку и тянет за собой, потому что понимает, что оставить его здесь значит снова потерять.       Она оборачивается только тогда, когда видно только самые длинные ветви дуба, а Карлос уже чувствует усталость от продолжительной ходьбы.       — Мы ещё обязательно вернёмся к тебе, Мэл, но нам ещё нужно к Джею, ты же понимаешь. — Говорит она, а Карлосу кажется, что Иви немного сошла с ума. Он, впрочем, не винит её, потому что сам немного не в себе, если быть совсем честным.       Они садятся в машину, чтобы отправиться на другое кладбище, где вечным сном спит их другой лучший друг, у которого они не были около пяти лет, и Карлосу всё ещё стыдно за это немного, если честно.       Но сам он не мог этого сделать, никак не мог. А когда Иви завалилась к нему в квартиру, две недели назад, предложив это, он, конечно же, не смог отказать, потому что в тайне надеялся, что когда-нибудь она снова появится в его жизни, чтобы вытянуть из того болота, в котором он увяз. И Иви пришла. И, может, им уже и не шестнадцать, но они всё ещё друзья, даже если по несчастью, ведь, возможно, поздно, но они поняли, что горе легче пережить вместе.       — Мы ведь всё сделали правильно? — спрашивает его Иви, а Карлос кивает и снова оглядывается на старое городское кладбище, которого уже почти и не видно.       — Да.       Карлос оглядывается на кладбище, где над могилой Мэл раскинулся дуб, на котором чёрным маркером выведены какие-то слова.

***

«Мэл, которая всегда таскала с собой чёрные маркеры, Джей-Джей, который покупал Мэл маркеры, Все ещё умник Карлос И Иви, которая пишет всё это за Мэл, — Друзья навсегда)»

«Навсегда)»

***

      Иви тоже оглядывается, чтобы уже не увидеть ветви старого дуба.       В шестнадцать они хотели оставить свой след в жизнях других людей, и как бы там не было, они это сделали.       В шестнадцать они создавали совместные воспоминания, чтобы хранить их всю жизнь, но что-то пошло не так, возможно, дурацкий дождь стёр буквы посередине, а Судьба прочитала слово неправильно. В любом случае — они хотели «хранить» воспоминания, а в итоге получилось их лишь «хоронить», и Иви не знает, кто именно сделал ошибку, быть может, они сами. Ей всего лишь хочется запомнить то, что у неё осталось.       И пусть ей уже не шестнадцать, она всё ещё носит с собой чёрный маркер, чтобы однажды написать на старой лавочке в парке рядом с еле заметным «Мне больно» своё послание, на которое, как и тогда, в шестнадцать, она, возможно, получит ответ.

***

      «Мы переживём это. Боль не вечна, поверьте в то, что завтра станет лучше. И если вы страдаете, просто расскажите это кому-то. Обязательно найдётся человек, который поможет Вам. Не сдавайтесь)»

«Спасибо) Я попытаюсь!»