Глянец

Второе утро в Женеве началось с головной боли и полнейшего нежелания отрывать голову от мягкой подушки. На часах было только 7 утра. До начала очередной конференции оставалось три часа. Райт сделал над собой усилие и пошел умываться. Минут через десять в дверь постучали. Принесли утренний кофе. Черное и белое, твердое и жидкое – единство и борьба противоположностей. Горячий напиток тонкой струйкой лился на дно хрупкой чашечки, наполняя комнату теплым ароматом. Изящная струйка пара будто согрела это серое утро. Алекс осторожно обнял ладонями теплый фарфор и уселся на широкий подоконник. За окном моросил мелкий дождик, ветер с гор срывал подсыхающие листья с веток и бросал их на мостовую. Из-за неплотно прикрытой форточки доносился сырой запах улиц, где-то рядом мяукал кот. Два года назад было так же. Он сидел на подоконнике в номере отеля и с грустью наблюдал, как очередной герой не его романа пакует чемодан. За окном так же шел дождь и казалось, что жизнь больше не будет прежней. Стало грустно. На столике у кровати лежал планшет. Идти за ним не хотелось, но не потерять мысль было важнее. Два шага дались неохотно, но вознаграждением стал вовремя замеченный плед. Идеальное для творчества утро – тишина, кофе и вдохновение. Пальцы порхали над гладкой клавиатурой, собирая буквы в строчки, как бусины на нитку. Здравствуйте, мои дорогие читатели! Знаете, о чем я сейчас думаю, когда пишу эти строки? О любви. О том, это эксперты Всемирной организации здравоохранения на днях внесли это чувство в реестр заболеваний под пунктом «Расстройство привычек и влечений не уточненное». И они, скорее всего, правы. Учащенное сердцебиение, сбившееся дыхание, путающиеся мысли и вечно хорошее настроение – чем не симптомы серьезной болезни? А если есть болезнь, то должно быть и лекарство. Именно поэтому мы провели собственное расследование и выяснили, есть ли лекарство от несчастной любви, правда ли любовь живет три года и можно ли продлить любовь искусственно. Мы опросили самых известных незамужних омег на тему, почему они еще не выбрали себе спутника жизни и составили ТОП-10 самых завидных женихов этой осени. А чтобы сезон охоты на альф прошел более продуктивно, мы немного пошпионили за ними и выяснили «места их гнездовий». Поэтому скорее читайте наш модный гид, наряжайтесь и вперед – забрасывать удочки, ставить капканы и заманивать в свои сети! А если серьезно, то любовь – прекрасное чувство. Оно расцвечивает жизнь новыми красками, дарит ощущение полета и смысла существования. Любите и будьте любимы, но не забывайте и о том, что за пределами мягкой постели жизнь продолжается… С осенней грустью в глазах, Алекс Райт Главный редактор журнала о жизни в большом городе OmegaStar Номер в продаже с 22 сентября Кнопка «отправить» при нажатии потемнела, и очередное письмо редактора отправилось в свой короткий электронный полет. Алекс удовлетворенно откинулся к стене и всмотрелся в расплывчатые очертания домов. Хотелось музыки. Не пошлой попсы, а мощных звуков симфонического оркестра. По возвращении, нужно будет обязательно сходить в оперу. В дверь постучали. - Кому не спится в ночь глухую… - Алекс ворчал скорее по привычке, чем от реального раздражения. За распахнутой дверью никого не было, только на пороге стояла большая корзина махровых астр. Нежно-лиловые, белые, темно-фиолетовые – их круглые головки тонко пахли осенью и казались нереальными в сером утреннем свете. В центр букета была вставлена простая белая карточка. «Я улетаю. Буду рад увидеть тебя на моей выставке во Флоренции. Вернисаж 20 октября. P.S. Я бы мог влюбиться в тебя. Гершвин» Я бы мог влюбиться в тебя, но никогда не оставлю своих амбиций, чтобы остаться с тобой… Горькая правда жизни. *** Пора было собираться на конференцию. Оставалось совсем немного. После обеда они подпишут чертов контракт, выпьют шампанского за удачное завершение сделки, переночуют и утром сядут на рейс Женева-Лондон. Два часа лета и он дома. Во что одеться для конференции? Хотелось чего-то удобного и неброского, чтобы можно было раствориться в грустном утреннем умиротворении. Серая рубашка, тонкий светлый пуловер и мягкие брюки. Глаза устали от линз, да и на фоне подступающего насморки их носить не очень разумно, поэтому им на смену пришли очки в тонкой оправе. Алекс, подошел к зеркалу поправить волосы и с улыбкой обнаружил в отражении симпатичного хипстера. В очках он казался моложе и беззащитнее, этаким студентом-практикантом. Ну и плевать! Все, кому надо, и так знали кто есть кто, а для остальных новый образ пусть останется красивой оберткой. До конференц-зала было 20 минут пешком, но мокнуть не хотелось. Взяв у портье ключи от одной из машин отеля, Алекс отправился к стоянке. Синий Фольксваген стоял совсем рядом со входом. В салоне уютно пахло кожей и ароматизатором. Алекс настроился на местную радиоволну и выехал на улицу. Дорога мягко ложилась под колеса. Тихий шелест шин завораживал. Почему-то вспомнился Хейманн. Интересно, он пригласил того омегу на ночь или отымел его прямо там, в туалете? Настроение от этой мысли начало портиться. Почему-то совсем не хотелось, чтобы это утро Хейманн делил с кем-то посторонним. Неужели он ревнует?! Да быть такого не может! Какая ревность?! Для ревности нужны чувства, а у них только профессиональное соперничество да животный интерес на фоне подступающей течки. Лучше выбросить все эти мысли из головы и заняться чем-нибудь полезным.