Глянец

Земля кружилась, а потолок качался. Глаза открываться не хотели совершенно. Что его разбудило??? Опять этот звук! Что там так тарахтит?! Телефон? Черт бы его побрал! Бретт со стоном перевернулся на другой бок, чтобы отключить дьявольское изобретение. Что?!!! Самолет через 2 часа? Блядь! На другой половине постели кто-то заворочался. - Хейманн, мать твою, выключи, что там у тебя трещит! Блядь! Выключи этот ебучий свет! Я спать хочу. А лучше убейте меня! Голос был знакомым. Но обычно он так не выражался. От удивления альфа даже протрезвел. Почти. На другой половине кровати лежал тугой кокон из одеяла. Можно было подумать, что это просто кусок тряпки, если бы не розовые пятки, которые выглядывали из под него. Бретт протер глаза. Память нагло отказывалась объяснять происходящее. - Блядь, – Это слово сейчас как нельзя лучше описывало его состояние. – Райт, ты что ли? Какого хуя ты забыл в моей постели? Или мы… того? - Хейманн! – донеслось из-пол одеяла, - Ты видимо не только слепой, но и патологически тупой! Конечно, это я! – одеяло отлетело в сторону. – А-а-а! Судя по твоему виду, ты вчера так нахуярился, что ни хуя не помнишь! Кобель драный! - П-подожди… Мы вчера… эт-то? - Если бы эт-то, - омега сейчас явно издевался, - то тебя бы уже не было в живых! Ты, урод, напился как последняя свинья. Я случайно наткнулся на тебя в парке! – омега уже орал от возмущения. – Ты спал на лавке, как последний бомж! Нет, хуже! Ты – олигофрен! Дебил! Дегенерат! Одноклеточное с единственным инстинктом размножения! Бретт в шоке стоял и боялся пошевелиться. Память услужливо подкидывала картинки «одна другой симпатичнее». На банкет он пришел с твердым желанием поговорить с Райтом. Последний куда-то делся, что нельзя сказать о его ухажере. Напряжение не снимал даже дорогущий коньяк. Дальше был какой-то рыжий омега в дурацком красном блузоне. Потом клуб, танцы на барной стойке, минет в туалете… Потом они вроде как «пошли гулять»…Какие-то улицы… Еще один бар…Да, точно, еще дождь пошел… Они промокли до нитки… Спасение нашлось под крышей какого-то бара. Там подавали ром и они пили его из горла… Опять танцевали. А как он оказался на лавочке в парке? Хер знает. И что там делал Райт?.. В ПЯТЬ УТРА?!?!?! - Блядь, а ты-то что там забыл? Какого хуя ты делал ночью в парке, один и за день до течки?! - Не твое дело, баран! Тебе еще повезло, что у меня хватило сил дотащить тебя до дороги, а то бы там и сдох, алкоголик! Они бы еще долго ругались, если бы не очередная телефонная трель. Полтора часа до вылета! - Ладно, - альфа примирительно поднял руки, - Я дебил, дегенерат и алкоголик. Но у нас через полтора часа вылет. Пора собираться. Жду тебя в холле через двадцать минут. Нам еще выписаться надо. С этими словами Бретт закрыл за собой дверь ванной, успев за секунду до того, как в нее прилетело что-то тяжелое. *** Горячий душ взбодрил и прояснил мысли. Вчера вроде бы не произошло ничего непоправимого. Осталось только без приключений долететь до дома. Все почти закончилось. А дома они даже пересекаться не будут. Пять минут на переодеться. Пять минут проверить номер, не оставил ли чего. Готов к труду и обороне от труда. На удивление Райт уже сидел в лобби отеля. Судя по раскрасневшимся щекам и еще влажным волосам он тоже успел принять душ. На столике перед ним стояли две чашечки кофе.Поразительная забота. - Доброе утро, - В ответ на приветствие Бретт получил лишь сдержанный кивок. И на том спасибо. В два глотка он выпил обжигающий напиток. Чашечка звякнула о блюдце. Судя по всему такси уже за дверью. Улица встретила их холодным ветром и ледяными струями воды в лицо. Осень. Портье накрыл их большим черным зонтом с эмблемой отеля и помог перенести чемоданы через лужи. Пора было покидать гостеприимную Женеву. Дома ждали дела. *** Тихо журчали турбины самолета. Вежливые стюарды разносили пледы. В наушниках звучал Вивальди. Осень. Алексу хотелось свернуться в комочек и спокойно проспать весь полет. Живот ощутимо тянуло. Приливы жара становились все чаще. Таблетки уже не спасали. Сейчас главным было расслабиться. Через несколько часов он будет дома. В уюте и безопасности. Альфа на соседнем кресле пил кофе и увлеченно листал какой-то журнал. Или делал вид, что читал. Придурок, нет ни стыда ни совести! Совсем головой не думает! Вчера бы замерз, если бы Алекс его не нашел. Случайно не наткнулся на него в парке. Он поспешно сбежал с приема, не желая привлекать к себе внимание. В душе кипела злоба. Хотелось ее выплеснуть. Помочь могли только долгая прогулка, горячий душ и крепкий сон. Именно в таком порядке. Квартал за кварталом Алекс шагал, не замечая ничего вокруг. Женева спала. Редкие прохожие кутались в плащи и с тревогой смотрели в темное небо. Алекс будто не замечал холода и пронизывающего ветра. Он упрямо шел и шел вперед, перегоняя злость в энергию. Очнулся в каком-то парке, и только от того, что холодная капля затекла за шиворот. Пора было срочно возвращаться. Еще простыть не хватало! Ему еще детей рожать! Алекс оглянулся в поисках выхода. Навскидку было сложно сразу сказать куда его занесло. Хорошо, что на телефоне есть GPS- навигатор, и он предусмотрительно залил карту Женевы. Jardin anglais значилось на карте. Английский сад. Далековато его занесло. Он уже собирался вызвать такси, как его внимание привлек какой-то странный стон. На скамейке неподалеку явно лежал человек. Темные очертания фигуры явно угадывались в неверном свете фонарей. Что он здесь делает в такую погоду? Может это какой-то бродяга и ему негде жить? Алекс никогда не был черствым. Его до глубины души задевали несчастья других людей. Естественно, он поспешил на помощь. Какого же было его удивление, когда этим бродягой оказался его небезызвестный коллега. Вусмерть пьяный коллега. На все попытки его разбудить он только отмахивался и бурчал. Алекс отчаялся. Сам он его не утащит. Пришлось вызывать такси, которое ехало еще минут десять, вместе с таксистом грузить неповоротливого альфу в машину и также хором тащить его в номер. Надо будет потребовать с Хейманна те пятьдесят евро, которые пошли таксисту на чай. Он заслужил их честным тяжелым трудом. В номере началась вторая часть марлезонского балета под названием "раздень бухого альфу и уложи в постель". Почувствовав себя в тепле, последний ожил и начал проявлять чудеса активности. Его руки никак не хотели успокаиваться, все норовя залезть Алексу в штаны и под рубашку. Кое-как стянув с альфы мокрые вещи, Алекс с трудом запихал его под одеяло. Самому от всей этой физкультуры спать хотелось просто зверски. А надо было еще дойти до собственного номера, раздеться и принять душ. В пять утра это казалось невыполнимой задачей. Проще было раздеться и лечь прямо здесь, благо широкая кровать позволяла, что омега с удовольствием и сделал.