Проклятие Рэйджу

      Зоро совсем забыл! Он тогда приехал домой весь замерзший, почти простывший, бросил машину во дворе, пробежал сквозь пристроенный к их двухэтажному особняку додзе, и нырнул в горячий душ на первом этаже. Куина проводила его полным волнения взглядом: неужели и правда переживал на похоронах, странно, ее брат был довольно безразличен к невесте все эти месяцы. Пока он мылся, она приготовила ему теплый напиток, а потом он уснул, забыв вбить важную встречу в телефон. Всю неделю был занят на работе, на одном объекте случилось ЧП, прораб рыдал по телефону, и он ездил за сто километров туда разбираться сам. Всю субботу потратил на тренировки с Куиной, которая была рада, что братец наконец нашел на нее время. В воскресенье выспался, почистил мечи, сходил к отцу, а выходя из его кабинета скользнул глазами по часам: три ноль пять. Осознание пронзило его на месте, он ведь обещал брату Рэйджу!       Он кинулся в кабинет за телефоном, но тут же понял, что они так и не обменялись номерами, никогда не было повода звонить друг другу! Спотыкаясь, Зоро на ходу скидывал домашние штаны, схватил джинсы, футболку, напялил ее через голову, держа ключи от машины в зубах, и кинулся к гаражу.       У Музея Современного искусства он был в четыре. Брат Рэйджу с недовольным лицом стоял на ступенях и притаптывал носком ботинка. Он разительно отличался от того, каким Зоро видел его в последний раз, сегодня он был в идеально посаженых черных брюках, безупречно отглаженной голубой рубашке и классических туфлях, аристократ, ни дать, ни взять. Бровь на его лице изогнулась в жуткую загогулину, Зоро догадался, что это у него так выглядит гнев. Рэйджу никогда не гневалась. — И как это понимать, его зеленое величество! — начал Санджи вместо приветствия. — Ох, прости, забыл поставить напоминалку, и родня отвлекла… — А, ну тогда ничего… — Санджи собрался идти внутрь. — Правда? — Конечно же нет, балда! — воскликнул яростно Санджи, резко поворачиваясь лицом к Зоро. — Я пекся тут битый час, народ думал, что меня девчонка кинула со свиданием. — Эм… прости, я не хотел? — С тебя билеты, и мы в расчете. — Заметано.       Санджи быстро пришел в ярость, но так же быстро успокоился, и все напряжение между ними исчезло, будто Зоро сдул пенку с кофе. Они зашли в фойе музея, уже говорящее о том, что над ним долго и упорно измывался архитектор. — Однако не думал, что вне работы ты такой, — хмыкнул Санджи, а Зоро не понял: какой такой? Санджи уловил его недоумение. — Ну, что любишь такие футболки, — он указал на торс Зоро, — и что ты бунтарь, — он ткнул рукой вниз. Там из ботинок торчал один черный и один красный носок. Зоро чертыхнулся и посмотрел выше. Да, вместо своей черной футболки он сумел напялить на себя тренировочную футболку Куины! Тоже черную, но куда более обтягивающую его широкую грудь, а главное с размашистой надписью GIRLS POWER! Зоро покраснел до корней волос и притормозил. Санджи это, впрочем, нисколько не смущало, он продолжил свой путь. — Что, решил похвастаться кубиками на животе? Ничего себе обтягивающая футболочка, — хмыкнул он. — Да не парься, Зоро, это же Музей Современного искусства, здесь половина такие.       Зоро осмотрелся: девушка с наполовину розовой, наполовину голубой прической, девушка в художественно разодранных колготках, парень в очень узких и очень коротких шортах с мультяшной нашивкой. Это Санджи тут выдается из толпы, а не Зоро, он сразу приобрел уверенности. — Ну и, с чего вы начали, что смотрели с Рэйджу? — с любопытством спросил ее братец, кажется, без грусти. — Они все такие одинаковые, эти экспонаты… — честно признался Зоро. — Ей понравилась такая… такая… черно-белая загогулистая фигня. Битых полчаса около нее простояла, у меня даже ноги заболели. — Знаток искусства, — подколол его Санджи. — Пойдем найдем загогулистую фигню.       Не стоило им полагаться на память и чувство направления Зоро, почти час они блуждали кругами по огромному музею, как дети, потерявшиеся в дикой и странной стране чудес. — О, вот эту картину помню, — Зоро остановился возле какого-то полотна, на котором была изображена какая-то раздавленная кулебяка, не слишком отличавшаяся от других кулебяк в этом зале. — Она сказала, что в этой картине огромный пласт внутренних переживаний. Я кивнул, но ничего не понял.       Санджи подошел к картине и тоже на нее уставился, сосредоточенно, не мигая, даже сузив глаза для пристальности. Прошло пять минут, десять, Зоро тоже уже устал, как блондин тряхнул головой и воскликнул. — Черт меня раздери, я тоже ничего не понимаю! По мне так собаку куском пирога вытошнило! — Я думал, что макаронами… — признался Зоро, и они удивленно уставились друг на друга в онемении. И одновременно усмехнулись. — Как Рэйджу только с нами общалась! Мы же ничерта не понимаем в искусстве! — смеясь проговорил Санджи и сразу потух, как свечку задули. Рэйджу… — Она бы точно объяснила нам, что в этой картине такого, она очень хорошо понимала искусство… — А ты нет? Я думал, это у вас там часть аристократического воспитания, — поднял бровь Зоро. — Нет, я нет, я повар, — махнул рукой Санджи. — Это Рэйджу у нас диссертацию по истории искусств писала. — Да? Я не знал… — Удивительно, о чем вы только говорили с не… — Санджи чуть носом не ударился об очередной экспонат и замер. Огромная многоногая штука больше всего походила на пятьдесят сращенных между собой ног, между каждой парой висели разного калибра и формата мужские «достопримечательности». Санджи в ужасе отступил на шаг назад, чуть не упершись спиной в Зоро. Тот тоже стоял, потрясенный размахом безумия. И тут многоногий многочлен двинулся прямо на них! Двое вскрикнули и бросились наутек, слишком потрясенные силой искусства и очухавшись только через два зала. — Черт его раздери, все это искусство! — в сердцах высказался Зоро, едва они отдышались. — Полностью с тобой согласен, ты просто герой, что сходил сюда с Рэйджу, а я никчемный брат… — впервые за весь день Санджи позволил ноткам горя проскользнуть в голосе, видимо, впечатляющая встреча лишила его самоконтроля. — Да я все равно не мог с ней говорить, как ты. Мы просто ходили из зала в зал, я стоял и молчал, пока она рассматривала тут все… — признался Зоро. — Ты бы наверняка нашел, о чем бы с ней… А, вот же эта фиговина!       Масштабная черно-белая фиговина представляла собой переплетение каких-то труб и балок, поставленное под контрастный свет, чтобы еще и тень четкую отбрасывало. Фиговина была… большой, вот и все, что могли сказать об этом произведении искусства два знатока Зоро и Санджи. — Она ей понравилась? — шепотом спросил Санджи. — Очень.       И Санджи опять завис перед экспонатом, разглядывая его. Зоро пялиться на штуку второй раз было откровенно скучно, потому он начал разглядывать Санджи. На нем была заметна печаль горькой усталости, вряд ли он хорошо спал последние дни, горе так быстро не снять. Они с Рэйджу и правда были похожи — носы, губы, но главное — эти диковатые брови. Зоро признал, что Рэйджу они придавали особый шарм утонченной артистичной девушки, на Санджи же они смотрелись по-девичьи. Он хрюкнул, не удержав смеха. — Чего? — выпал из ступора Санджи. — Ничего. Понял чего-нибудь? — Ничерта, — вздохнул тот. — Но это ничего, я всегда не понимал современное искусство. Я просто любил ходить в такие места с Рэйджу. Так что… это был хороший день, наверное. Хотя ты очень мало мне о ней рассказал. — Она мало говорила, — пожал плечами Зоро. — А ты тогда на стоянке просто не оставил мне выбора. — Просто день трудный выдался! — рявкнул Санджи, краснея от воспоминаний, как рыдал под дождем. Зоро опять хмыкнул, и Санджи резко с гневом к нему повернулся. — Если такой помощничек, отвел бы меня туда, где Рэйджу много говорила, и рассказал бы о ней! — Может тебя еще в кино на последний сеанс сводить? — подколол Зоро. — Что? Нет! А вы ходили с ней туда? — тут же заинтересовался Санджи. — Забудь, Завитушка, Рэйджу много болтала, когда мы ходили на озеро кормить уток в центральном парке. — Завитушка?! — лицо Санджи не знало, белеть ему от гнева или краснеть от смущения. Наконец, он нашелся. — А ты верно не знал, что мы с Рэйджу придумали тебе кличку — Маримо! Водоросль! — Эй, вы обзывались у меня за спиной! — Зоро выкинул вперед руку, потрясая указательным пальцем. — Это я, не она, — решил вдруг защитить сестру Санджи. — Просто ты мне не нравился. — Потому что у нас договорной брак не по любви? — Ну да… Но ты согласился пойти со мной в это место ради памяти Рэйджу. Ты не плохой человек, теперь я понимаю, просто не любил ее. Зачем тогда вы вообще ходили на свидания? — Рэйджу настояла. Сказала, что хочет узнать, что за человек ее будущий муж, что помолвку всегда можно расторгнуть, а то вдруг я честь семьи потом буду позорить. — Жестко. Узнаю мою сестренку! — обрадовался Санджи. — Ну так что Центральный парк, может махнем туда? — Не могу, он в другой части города, а я обещал сестре тренировки. Давай, в следующее воскресенье. У тебя нет личных дел? — почесал Зоро в затылке. — Рэйджу — вот мое личное дело, — выпалил Санджи. — Я посмотрел на эту фиговину, и мне вроде стало легче. Я вспомнил, что мы не только понимали друг друга, но частенько совсем не понимали чужие мысли…       Зоро промолчал, он скорее совсем не понимал Рэйджу, но глубоко уважал ее, она была скроена по другим лекалам — утонченный ум, превосходный вкус, такой бы быть женой дипломата, или самим дипломатом. Ее брат был очень на нее похож, но не казался таким далеким, таким не понятным. — Чем мне тебя отблагодарить? — вырвал его из мыслей Санджи. — Ты тратишь свой драгоценный выходной уже второй раз на место, куда бы ни за что не пошел по своей воле. — Эй, с чего ты взял! Я люблю искусство, оно такое… — тут Зоро понял, что зря открыл рот. — Непонятное, — закончил за него Санджи, и они снова одинаково усмехнулись. — Я угощу тебя обедом. Он у них тут тоже с претензией. Что? — Санджи заметил, как замялся вдруг Зоро, неужели в нем столько предрассудков, что он не ходит на обед по приглашению от парней, потому что это «как-то по-гейски»? — Я постоянно ем не дома, когда по работе на объектах. Твои бенто для сестры были редким случаем поесть домашней кухни для меня, — наконец признался Зоро, слегка смущаясь. — Домашней кухни?! Я готовил это на профессиональной кухне! У меня пятнадцать лет опыта! Домашней, он говорит, — Зоро даже отшатнулся, как взорвался братец Рэйджу на его признание в любви к его угощениям. С каждой фразой он наступал на него, тыкая пальцем в грудь. — Нет, я не это… то есть. Да заткнись ты! Мне наоборот нравится! Дома — это значит вкусно, уютно, согревает душу, никому не нравится бездушная еда! — наконец Зоро перешел в активную оборону, пытаясь схватить за грудки обнаглевшего Санджи. Когда ему это удалось, тот жестко перехватил его запястья, заставляя с болью разжать пальцы. Его глаза горели яростью, а братец наоборот — резко стушевался, смутившись такому искреннему комплименту его талантам. — Ладно же! В следующий раз принесу тебе самый лучший перекус! Пальчики оближешь! — выпалил он, наконец отворачиваясь. Зоро был благодарен, ему тоже нужна была минута, чтобы на него не смотрели. А еще ему не хотелось, чтобы парень чувствовал себя чем-то обязанным, это Зоро тут отрабатывает чувство вины, что не тоскует по Рэйджу, через ее брата. — Заметано, но и сейчас перехватить чего-нибудь можно.       Так они очутились в вычурном кафетерии при Музее Современного искусства. Обстановка тут оказалась соответствующая, зал был оформлен в стилистике Дали: столы украшены стекающими часами, их Зоро опасливо обходил, он не привык к таким местам, вообще — ни к чему такому. Вся его жизнь состояла из работы в строительной компании отца и спорта, однообразно, но Зоро нравилось. Смущали его немного и стены — росписью картин, правда работы Дали казались даже осмысленными после всего увиденного ими сегодня. Санджи же ощущал себя, как рыба в воде. А вот Зоро завис над меню, напряженно его изучая. — Маримо, ты даром что не потеешь. Там есть буквы, которые ты еще не успел выучить? — ляпнул Санджи, и сам прикусил язык: больше нет Рэйджу, а значит, нет никакого смысла ненавидеть не любящего ее жениха. — Да не буквы… — протянул Зоро, почему-то спуская на тормозах. — Слова. Вот что такое эскалопы? — Ну это когда… а, забудь, мясо это, — махнул рукой Санджи. — А антрекот? — Это… тоже мясо. — А как я пойму, вот пастрома… — Так, все, я тебе заказываю, — Санджи с шумом захлопнул меню. — Не боишься острого? — получив отрицательное мотание головой, он кивнул. — Вот и ладненько. Официант!       Когда им принесли блюда после того, как Санджи долго говорил с официантом «на тарабарском», как Зоро для себя окрестил это сыпание непонятными словами, тот с благодарностью оценил выбор Завитушки. Вкусно и сытно, но не слишком много сбивающих с толку специй, Зоро любил простые вкусы. Да и с этими вычурными названиями никогда не угадаешь, вечно тебе в ресторане принесут какой-то плевок, украшенный базиликом. Правда, братец Рэйджу в итоге все равно его озадачил: он потянулся к только что принесенному на подносе кофе, добавил в обе чашки сливки и сахар и размешал. Зоро наблюдал за этим действом в молчаливом недоумении. Только аккуратно вынув ложечку и положив ее на край блюдца, Санджи поднял взгляд на Зоро и замер. — Ой… Это я… я просто всегда с девушками в кафе хожу, и им приятно… я по привычке, — Санджи покраснел до кончиков ушей, откинулся назад и закрыл лицо ладонью. — Это странно выглядит. Господи, извини, я задумался.       Зоро посмотрел на услужливо придвинутую к нему чашку кофе, потом на красного, как рак, Дон Жуана, и не смог сдержаться. Он расхохотался — довольно громко и искренне, Санджи даже в удивлении отнял руку от лица, чтобы посмотреть на Зоро. Но тот смеялся так легкомысленно и не зло, что невольно и лицо Санджи сменило выражение. Он расслабился и совсем чуть-чуть, словно мышцы лица и забыли, как это делать, но один уголок его губ пополз вверх. Зоро заметил это и устыдился, похороны прошли неделю назад, Санджи еще не может искренне смеяться без боли в сердце по Рэйджу, а Зоро так открыто демонстрирует, что у него на душе все хорошо. — Ты и Рэйджу так делал? — почему-то спросил он. — Всегда, — вздохнул Санджи и взял свой кофе. — Привычка оказалась сильнее меня. Прости. — Да забей. Зато у меня такое впервые. Какая услужливость, ты даже размешал сахар… — Зоро показательно отпил немного из чашки, приподняв брови. — Завязывай! — уши Санджи опять начали трогательно краснеть.       Зоро не смог сдержаться и хрюкнул в чашку. Ему вдруг почудилось, что сейчас между ними одну секунду витала та самая легкая атмосфера, полная одновременно подначиваний и заботы, что была между Рэйджу и ее братом. Только на месте Рэйджу был он. И ему чертовски понравилось. — Ты вообще мне пообещал принести домашний бенто в парк, когда мы пойдем кормить уток в выходной. По мне так это больше выглядит как ухаживание на свидании, чем какой-то кофе, — Зоро решил продлить эти ощущения. — Что?! Но я ведь ради Рэйджу… — то, как терялся и смущался обычно довольно агрессивный к нему Санджи, было бесценным. Однако тот быстро выправился, парируя. — Ладно, я-то принесу бенто. Но ведь это ты его выпросил! Чтобы с заботой было сделано, по-домашнему! — Что же, — совсем не пристыженный хмыкнул Зоро, попивая кофе. — Пришло время расставить все точки над и, Завитушка. Наши отношения - фикция. Я встречаюсь с тобой только ради еды.       И Зоро даже завис немного, ловя снова мимолетную точно такую же улыбку, какую Завитушка раньше посылал только Рэйджу в их разговорах. Тот хмыкнул и поднес чашку ко рту. — Забавная шутка. Если бы однажды одна моя девушка не рассталась со мной точно с такими словами. — Да ты гонишь! — вырвалось у Зоро, и хотя с едой было покончено, они просидели в кафе еще битых полчаса.