Проклятие Рэйджу

      Не испытываешь и толики заинтересованности, не то что любви, так прояви хотя бы уважение! Она не говорит даже о сострадании, откуда бы ему у Санджи взяться. О, теперь, когда Куина знает о чувствах Зоро, все, что делает Санджи, все больше кажется ей мерзким. Потому что он пользуется Зоро, свободно располагает им как собачонкой. Вон девушка, которая даже ему ничего не обещала, оказалась занята, конечно, это повод пожаловаться Зоро «ах, мое сердце разбито» и нагло ждать утешения. А он спросил — каково Зоро выслушивать эти романтические излияния от объекта его любви, получив от ворот поворот? Куина спросила его вчера — влюблялись ли в Санджи, не получив от него ответа, и он соврал ей, что такого не было никогда. Не было, как же! Просто даже не берет в расчет Зоро, как человека! Даже женщины не так жестоки, как Санджи. А ведь он все прекрасно знает — Зоро ему признался, а вот поди же ты — прижался к Зоро и скулит, требуя внимания к его душевным ранам, чтобы с ним нянчились. А что Зоро, ты подумал, каково ему утешать тебя после очередной пассии? Уровень цинизма со стороны Санджи, по мнению наблюдавшей сцену Куины, зашкаливал.       Зоро прямой, цельный человек, если он полюбил, то целиком и полностью, он не откажет. Будет таскать Санджи сигареты и хлопать по спине, выслушивая очередное вселенское горе, не открывая даже рта, как ему больно слушать про влюбленности в других людей. Ты вчера сто раз сказал, что Зоро для тебя не больше, чем жених Рэйджу, малоинтересный тип, сколько тот ни вздыхай по тебе. Так отпусти, не смей дразнить его! Это верх жестокости, Санджи. Как Куина могла обмануться его ласковостью к ней, заботливым поведением к Зоро — Санджи просто держит такую удобную собачку на коротком поводке и подушку, чтобы не думал и правда увлечься невестой и сорваться с крючка.       Поджав губы, Куина покатила прочь — сейчас сцену устраивать нет смысла, но с Санджи она поговорит, причем — сегодня же. Она гневно развернулась — в темном небе, над лавочкой, где сидела парочка из белобрысого садиста и ее глупого братца-жертвы возвышалось гигантское колесо обозрения.       После получаса сидения в тишине и второй сигареты, Санджи собрался с мыслями и тяжело поднялся со скамейки. — Эй, обормоты, вы ведь дали нормально поужинать Куине-чан и Нами-сан, не таскали у девушек еду? — прокричал он деланно бодрым голосом. Зоро облегченно выдохнул. — Мы таскали ее друг у друга! Круговорот еды в природе! Хи-ши-ши! — рассмеялся Луффи. — Ты видел Санджи? — Что? Ах да, славный пацан, — цыкнул Санджи. — Да, я сразу подумал, что он наполовину ты из-за имени, а наполовину — Зоро, по волосам, — выдал Луффи, хотя волосы и имя — какие там половины? — Прямо как ваш общий с ним ребенок.       Все на площадке, включая Санджи, резко закашлялись. — Ну ты сказанул, Луффи, — наконец проговорил Усопп. — Слышала, Куина? Куина?       Девушка в кресле не слушала болтовни, она сидела и смотрела высоко вверх — на кабинки темного колеса обозрения. — Хочешь прокатиться? — Усопп покраснел, сейчас его шанс — пора воспользоваться советом Санджи! В небесах в одной маленькой кабинке… — Давай вместе… — Да, я хочу прокатиться, — тряхнула головой Куина и зло посмотрела вперед, благо в сумерках мало кто различал выражение ее лица. — Санджи, составишь мне компанию?       Санджи удивленно обернулся к девушке, он тоже рассчитывал этим вечером помочь Усоппу продвинуться в отношениях на более романтическую стадию. — Я? О, сейчас я буду не лучшим собеседником для вас, Куина-чан. Лучше я присмотрю, чтобы Луффи не выпрыгнул из кабинки, или поеду с Маримо, потому что кто еще с ним пое… — Я хочу с тобой, Санджи, — строго сказала Куина, и он только и мог, что согласно поклониться. У Куины был стальной характер, покрепче Зоро, она верховодила мальчишками в школе до выпускного и никогда ни у кого не занимала решительности и воли. Инвалидное кресло не мешало ей управляться с парнями, как с теми мальчишками. — Ура! Я включу колесо и кое-что принесу на память! — запрыгал Луффи и поманил всех с собой — к подножию аттракциона. Внутрь кабинки помещалось кресло Куины, но галантный Санджи настоял, что он сам ее усадит, ведь на диванчике с поручнем безопаснее, а безопасность Куины прежде всего. Она с нечитаемым лицом обняла его за шею, позволяя поднять себя из коляски. Раньше забота Санджи ей была приятна, он был удивительно ненавязчив и галантен, теперь — раздражала, казалась поддельной. Луффи тут же куда-то умчался, потому второй парой внезапно оказались Нами и Зоро, та буквально втолкнула его в следующую кабинку. Поскольку Фрэнки дежурил у рычага, Усопп грустно вздохнул — он подождет Куину тут, на земле, одному никакой радости.       Когда колесо с мягким шипением тронулось, кабинки слегка качнуло, Санджи упредительно бросился вперед с противоположного диванчика, но Куина сама поймалась за поручень, и он улыбнулся. Ну разве нужна такой боевой девушке опека? Но тут же смутился, взгляд темных глаз Куины был тяжелый. Он посмотрел на медленно удаляющуюся в сумерках землю. — Куина-чан, вы хотели о чем-то поговорить? — А ты проницательный, — усмехнулась как-то жестко девушка. — В этом-то и беда, что я знаю, что ты не такой простак, как мой братец. — М? — удивленно поднял на нее чистый взгляд Санджи. Она нахмурилась — ее голубыми глазами не проведешь. — Все знают, что Маримо — не учебник по высшей математике, да и зачем это ему? — А зачем это тебе? — Что? — опять хлопнул ресницами Санджи. Куина внутри кипела, что он тут из себя строит, деву Марию?! Она выдавила из себя: — Санджи, давай поговорим о Зоро. — О чем вы только пожелаете, — галантно кивнул Санджи. — Я все знаю, — выдала Куина. И Санджи поперхнулся собственной слюной, его лицо покраснело. И он вынужден был извиниться и отвернуться, чтобы немного откашляться. Куина знает все? С какого момента? С их первой ночи вместе или позже — через год, когда Санджи повадился ходить в комнату Зоро по утрам? Стыд-то какой, как воришка, в тайне от семьи… Уши Санджи пылали. Куина наверняка знает, что они там делали. Мысль о том, что нежная девушка в курсе постельных событий, смущала еще сильнее, чем Санджи мог себе представить. Куина терпеливо ждала, пока он соберется с собой. Они только еще поднимались вверх. — Есть что-то, о чем вы не можете спросить Зоро? — Санджи решил говорить о щекотливой теме как можно более пристойно и формально, чтобы не смущать никого. Ладно, не смущать себя. — При сложившихся обстоятельствах. Да, я знаю, что Зоро хотел быть вместе, а ты нет, — уточнила Куина. Санджи стало еще хуже, он тоскливо посмотрел вниз — выброситься из кабинки представлялось уже не так страшно. — Так вот, при сложившихся обстоятельствах, — отчеканила Куина. — Это у Зоро невеста. Он намерен жениться. А у тебя, насколько я осведомлена, нет сейчас пары.        Санджи покорно молчал, все же решившись посмотреть на Куину-чан. Если ее что-то волнует, он должен быть честным и открытым. Куина — замечательная, она точно понимает, что Санджи просто не может предать Рэйджу, но все готов отдать ради счастья Зоро. — И что же ты делаешь? — спросила Куина. — В смысле, что я делаю? — переспросил быстро Санджи, недоумевая. — Ты не даешь ему свободно дышать. Переключиться. Крутишься вокруг, чтобы он не посмел забыться и быть счастливым, — жестко проговорила девушка, и Санджи оторопел. — Нет, что вы, Куина-чан. Это последнее, чего бы я хотел… Я и ехать сюда не был намерен… — Они тебя похитили. Я знаю. Я хотела посмотреть, как ты будешь себя вести. И знаешь, Санджи, я разочарована в тебе, — она смотрела прямо на него. И взгляд ее был как пощечина. Санджи даже чуть-чуть отшатнулся назад. — Одно дело, когда ты не можешь ответить на чувства человека, но уважаешь его. Совсем другое — вести себя как ты. Ты ведь следишь за Зоро. Я знаю, я видела, постоянно на него смотришь, когда он не видит. Но не подпускаешь, тебе это не нужно. Тебе нужно, чтобы Зоро таскал тебе сигареты, утешал и поднимал самооценку, когда очередная девушка пошлет тебя к черту. Потому что как же такого прекрасного Санджи может отбрить девушка? Твоя самооценка требует подпитки, и Зоро прекрасный донор. Он с чистым сердцем носится за тобой, не замечая, что ты просто тешишь им свое тщеславие, — Куина распалялась. В боковую стенку кабинки вдруг ударил ветер, заставляя Санджи сжать пальцы на поручне. Куина не заметила тряски. — Нет, что вы, я бы никогда… — Тогда почему бы тебе не перестать провоцировать его и давать намеки на надежду, когда у Зоро осталось меньше месяца до свадьбы? — эту фразу она выпалила, почти выкрикнув. — Я ни за что бы… если только мог случайно, но я тоже хочу Зоро счастья… — невнятно лепетал Санджи, не уверенный в своей позиции под напором Куины. Потому что вчера в ванной он дал слабину. Он хотел поцеловать Зоро, и совсем забыл, что у того невеста и будущая счастливая семейная жизнь. Как жалкий слабак и эгоист, он хотел Зоро хотя бы ненадолго. И вчерашний провал давил чувством вины, заставлял сгибаться под напором Куины. Она права, он вчера провоцировал Зоро, потому что не смог совладать с чувствами. А Зоро смог. А значит, виноват один Санджи. — Вы правы, Куина-чан, — наконец выдохнул он. — Я дал слабину.  — Слабину? Слабину?! Это тебе не шутки! Это жизнь моего брата! Это ты можешь влюбляться в каждую встречную и ничего с тобой не сделается. А Зоро не такой, он не ветреный! — злость Куины заставляла ее думать, что если Зоро влюбился один раз в жизни, а Санджи — десять, то Зоро больнее, потому что у него чувства сильнее. Но это было не так, Санджи было всякий раз точно так же больно, просто у кого-то хватает сердца на десять, а у кого-то — нет. Но Санджи был готов принять любой упрек от девушки, он видел в ней заботливую сестру, Куина так заботилась о чувствах своего брата, как… как Рэйджу. — Куина-чан, я не позволю себе помешать счастью Зоро, вам не нужно об этом беспокоиться, — лепетал Санджи. — Конечно ты не помешаешь. С этого момента я запрещаю тебе общаться с Зоро. Ты как клещ, отцепись от него, — Санджи хотел было протянуть вперед руку, но руки почему-то не слушались. Куину было сложно остановить. Они почти добрались до пиковой точки круга колеса обозрения. — Ты не все еще из него выпил? Нравится, когда за тобой таскаются с влюбленными глазами? Или что еще тебе нужно? После пожара ты остался на мели, деньги? Стройка «Барати»? — тут Куина осеклась, и ее глаза расширились от осознания. Все складывалось. — Я видела документы. Проект запущен без внесения предоплаты — «на основе судебного решения». Никакая надежная компания на рынке за это не возьмется. Вот что тебе было нужно — ты держишь его при себе, чтобы он ввязался в эту сомнительную авантюру. Мой брат берет только надежные проекты, а тут такое. Я должна была сразу понять. Еще не ясно, когда будет первая выплата по суду! Ты прекрасно знал о его чувствах, как ловко ты добился желаемого, не выплатив и белли.       Куина смотрела на Санджи пронзающим взглядом, ее переполняло отвращение. К себе в том числе, что она купилась на его услужливость, на его вкусные обеды и показное джентльменство. Он делал это все, чтобы крутить Зоро, который строил его ресторан без финансовых гарантий. Она вспомнила широкие улыбки Санджи, в памяти они все как одна походили на оскал. Он молчал, ничего не отрицая, с потерянным лицом раскрытого комедианта. Он не ожидал, что она его раскусит! — Развел его на проект, похлопав глазами? Или пообещал что-то большее? На что ты готов за деньги, Санджи? — выпалила она. О, как она ненавидела того, кто посмел ради выгоды и тщеславия играть с честным сердцем ее брата. Кабинка колеса обозрения двигалась вниз. Санджи взглянул наверх — в следующей за ними кабинке сидели Нами и Зоро, та пихала его локтем, что-то говоря, а Зоро смотрел через два стекла на него. Их взгляды на секунду встретились. Санджи с трудом отвел взгляд от Зоро, у него нет права искать в нем поддержки. — Не за деньги… — Санджи самому было от себя тошно, противно от вчерашней слабости. Но он обязан быть честным с Куиной-чан. — Что? — потребовала она. — Не за деньги. Ради «Барати», — тихо произнес он.       Куина онемела, смотрела на Санджи во все глаза и не верила. Под прикрытием легкой добродушности, под маской вежливости и очаровательного в своем упрямстве характера, в ее дом пробралась такая гадина. А она не усмотрела, поддалась всеобщему очарованию и не уберегла своего брата. А кто, если не она? Ей даже не нужно было уточнять, какие услуги оказывал и что обещал Санджи ее влюбленному брату, он просто продавался. Знал, как Зоро от него зависим, и вот — торговал себя по сходной цене. Почему так?! Почему первая настоящая любовь ее брата должна быть такой отвратительной?!       Она сама не поняла, как это у нее получилось. Но тело рванулось вперед, обе руки уперлись в поручни, усиливая импульс. Она бросилась вперед и вверх, как прыгнувшая ласка, потом выбросила руку вперед и точно попала — хлестнув застывшего от удивления Санджи по лицу звонкой, широкой пощечиной.       А потом она упала, тело перевесило вперед через поручень, она свесилась головой вниз в проход между диванчиками. И висела так, перекинутая через перекладину, словно кто-то вывесил ее на просушку. Ошалевший было Санджи тут же среагировал. — Куина-чан! Я сейчас, я… — НЕ СМЕЙ! — голос Куины почти сорвался, она хрипела от злости. Все тело будто прострелило, позвоночник мучительно и больно тянуло. Вот тебе и годы реабилитации. — НЕ СМЕЙ ТРОГАТЬ МЕНЯ! — Я помогу вам сесть, — Санджи все же пытался приподнять ее за плечи. — Ну-ка пусти! Мне противно! Ты мне отвратителен! Я не желаю твоей помощи. Такие, как ты, не должны ошиваться вокруг таких, как Зоро. Он этого не заслужил. Таким, как ты, место с такими же морально неполноценными. Если бы я могла выбирать, остаться без ног или вернуть себе ноги, но стать, как ты, я бы предпочла чтобы их совсем отрезали! Куина трепыхалась, цеплялась руками за пол, за диванчик рядом с Санджи, пытаясь стряхнуть себя с поручня. Каждый рывок отдавался дикой болью в спине, особенно в ее нижнем отделении. — Куина-чан… — Санджи все же аккуратно приподнял ее за талию, чтобы «снять с крючка» и вернуть на диванчик. — Пусти, — рычала она. Стоило ей коснуться дивана, как Санджи тут же отпустил руки и отпрянул в свой угол. Он поднял глаза — из верхней спускающейся за ними кабинки с широкими глазами наблюдал за ними Зоро.       Куина чувствовала себя жалкой, корячась перед этим человеком, чтобы принять приличную позу. Но это было смешно — из них двоих это Санджи больший калека. Кабинка была почти у земли. — Вы правы, Куина-чан. Я ничем не побеспокою больше Зоро, — тихо сказал Санджи. Его щека горела, и дело было даже не в звонком ударе. — Еще бы! Даже больше, я просмотрю договор на строительство. Не думай, что ресторан, в который ты не вложил и монеты, тебе принадлежит. Он пока на нашем балансе, и если денег не будет к концу месяца, мы продадим объект на торгах. — Что? Нет! Причем тут Барати! — Санджи охватил ужас, Куина-чан имела полное право лишить его всего. Ненавидеть, запретить и смотреть в сторону Зоро. Он бесконечно виноват перед Зоро, сам отказав ему, заставив строить новую жизнь, а потом сломавшись и выпрашивая поцелуя. Но не «Барати», это ударит по Зеффу! Ради Зеффа Санджи готов пойти на что угодно. — Прошу вас, Куина-чан! — Просит! Он меня просит! Не волнуйся, если тобой были оказаны какие-то услуги, вернем все по рыночному тарифу!       Кабинка достигла низшей точки. С легким свистом разъехались дверцы. Санджи поднялся было, чтобы вынести Куину на платформу, но та ударила его по руке. — А теперь — выметайся. Все были бы счастливее, если бы Зоро никогда тебя не встретил.       Последняя фраза стала той соломинкой, что переломила верблюжий хребет. До этого Санджи готов был смиренно раскаиваться в своих ошибках, стараться исправить все, принимать укоры от Куины. Но суть как всегда была произнесена в самом конце. Если бы Зоро никогда не столкнулся с ним, он бы смотрел только на Рэйджу, они бы проводили в больнице время только вдвоем, Рэйджу была бы гораздо счастливее. Зоро бы полюбил ее, не заявись Санджи со своим талантом разрушать чужую жизнь. И Зоро сейчас тоже был бы куда более счастлив, не встреть он Санджи.       Будто на ватных ногах, Санджи вынес свое тело на платформу. — Что такое, чувак? — мелькало перед ним озабоченное лицо Усоппа, не видевшего с земли случившейся сцены, но Санджи не мог сфокусироваться. — Усопп, я не хочу сейчас выходить. Сделай со мной еще один круг? — зовет Куина. Усопп смотрит то на Санджи, то на Куину в сомнениях. Санджи, кажется, машет рукой — иди, ты должен идти к ней, она расстроена, ей нужна поддержка. Фрэнки снова давит на рычаг. Кабинка с Усоппом и Куиной едет дальше, наконец на волю высвобождаются ждущие своей очереди Зоро и Нами. — Санджи-кун, что случилось? — что-то рыжее мелькает. Это, наверное, Нами.       Сильные руки берут его за плечи. — Что у вас там стряслось? — сильные руки слегка встряхивают его. Голова Санджи болтается почти как у тряпичной куклы. — Что ты ей сказал? Что ты ей наболтал?       О, Зоро считает, что Санджи мог сказать Куине-чан что-то отвратительное. Что-то неподобающее, вот в чем суть конфликта по его мнению. Санджи осоловело улыбается — вот чего он стоит в глазах семейства Ророноа, теперь — всего семейства. И не стоит обманываться, он сам заслужил такое отношение своей слабостью. Почему он не смог быть таким же стойким как Зоро? — Зоро. Зоро! Пусти его.       Рыжее пятно смешивается с зеленым, потом рыжее поглощает зеленое — сильные руки отпускают Санджи. — Фрэнки, — брякает он. — Тут есть кому последить за рычагом, можно я займу место Усоппа в твоей машине. Не думаю, что Куина-чан захочет возвращаться со мной в одном фургончике. С Усоппом ей будет лучше. — Конечно, бро. Как скажешь, бро, — кивает Фрэнки. — Мне что-то нехорошо. Мы можем отправиться сейчас?       Море рыжего и зеленого волнуется на периферии, но Санджи бы устоять на ногах. Он слышит топот Луффи, тот кричит, что у него есть фотографии поездки Зоро и Санджи на американских горках. Когда Куина увидит их, она будет в еще большей ярости. — Заметано, вот, Зоро-бро. Следи, там твоя сестра.       Зоро всучивают рычаг, Фрэнки — откуда в нем такая чуткость? — уводит Санджи, положив ему руку между лопатками, к автостоянке. Открывает дверь пассажирского кресла своего крузака, сам садится на водительское. — Фрэнки, открой, пожалуйста, окно, — просит Санджи. — Нет проблем, бро, — окно медленно опускается. Санджи высовывает голову из автомобиля, и его обильно и долго рвет от отвращения к самому себе.