Out of the Woods

Заигрывания начинаются примерно тогда же, когда Джон вновь начинает смеяться. Они оба проявляют инициативу, хоть Шерлоку и требуется немного больше времени, чтобы убедиться, что это на самом деле флирт. Он как бы невзначай проверяет дату, когда это случается в самый первый раз: примерно спустя четыре недели после всего того кошмара, связанного с Эвр. Они тогда только-только раскрыли преступление, — второе по счёту с того момента, как они вновь решили взяться за расследования, — и Шерлок высказал что-то в лицо преступнику, когда Лестрейд надел на него наручники, и Джон откинул голову назад и рассмеялся, и смех его прозвучал легко и непринуждённо. Он искрился неподдельным весельем, не был пронизан тяжестью или горечью, которые регулярно проскальзывали с тех пор, как… Шерлок даже не знает точно, насколько же долго это продолжалось. Суть в том, что это был хороший смех, настоящий, и после того случая всё потихоньку начало налаживаться. Не только между ними, — за работой, дома, в общем и целом… Но и это тоже, да. Отсмеявшись, Джон покачал головой, шутливо ударил Шерлока по руке и сказал: Да уж, это было здорово! Как насчёт ужина? Закажем на дом или сходим куда-нибудь? И Шерлок изо всех сил старался не выдать, насколько же приятен ему был этот лёгкий удар, — с того самого дня в больнице Калвертона Смита Джон вообще не прикасался к нему, ни случайно, ни намеренно, — и предложил наведаться в индийский ресторанчик. Джон согласился, но предупредил, что сначала сменит свои промокшие ботинки, и только потом они смогут пойти. Многое изменилось с того вечера. Они продолжают вести расследования, совместно отбирают самые интересные дела и зачастую раскрывают их. Джон вернулся на Бейкер-стрит, чтобы помочь сделать ремонт, и так больше и не съехал. Они вместе едят, иногда готовят, иногда выбираются куда-нибудь, а после первых двух недель или около того они и вовсе возвращаются к своим обычным шутливым перепалкам, как это было и раньше. Что касается фильмов, — Джон решил полностью посвятить Шерлока во вселенную Марвел, поэтому, видимо, в ближайшее время им не придётся ломать голову над тем, что посмотреть. Атмосфера между ними смягчилась, пожалуй, даже больше, чем когда-либо, как Шерлок успел заметить. Джон оставался рядом на протяжении нескольких месяцев после того, как он отхватил пулю, но тогда они оба понимали, что явление это было временным. И хоть они и ни разу это не обсуждали, Шерлок прекрасно знал, насколько сдержанным может быть Джон, поэтому перечень запретных тем, о которых говорить не следовало, он вывел интуитивно, не затрагивая ни одну из них. Он понятия не имеет, что именно изменилось, но и ни капли не сомневается, что на этот раз Джон вернулся, чтобы остаться насовсем. Они уже успели обсудить большую часть из того, о чём молчать уже было невозможно. Джон попросил прощения за то, что обвинил его в смерти Мэри в тот день в больнице, Шерлок тоже извинился за собственные ошибки. Рози проводит большую часть времени с семейством Уитни, и Джон, кажется, абсолютно спокоен на этот счёт. Они забирали её к себе на выходные ещё когда дело Эвр только-только подошло к концу, но это совершенно никак не влияет на его отношение и теперь. После смерти их сына Уитни очень привязались к малышке и с радостью посвящают ей всё своё свободное время. Они не слишком много говорят об этом, но Шерлок чувствует, что и эта тема больше не под запретом. Он может спросить, если захочет. Возможно, когда-нибудь он этим воспользуется. А пока, он просто осторожно и незаметно радуется то и дело повторяющимся улыбкам Джона, тону его голоса, в котором вновь зазвучали тёплые нотки, и его внезапно проснувшемуся озорству. Он даже снова начал по-идиотски шутить, как это часто бывало до вынужденного исчезновения Шерлока. Это всегда служило своего рода константой. Всё это, размышляет Шерлок, напоминает чудо. Однако он предпочёл бы обойтись без попыток проанализировать динамику их отношений. Он знает, чего хочет, — чего хотел, кажется, целую вечность. И он столь же хорошо знает, что никогда не попросит об этом, никогда не поднимет эту тему. Это его личная тайна, о которой никто не должен узнать. Между тем, он с радостью подмечает каждый сдвиг в их дружбе. Такое чувство, будто всё вернулось на круги своя, как в старые добрые времена, но с намёком на что-то… новое. Он не уверен, началом чего именно оно является, но ему это нравится. Он понимает, что перемены эти как-то связаны со смехом, но вряд ли ему удастся далеко продвинуться, пока его мысли заняты очередным расследованием. Они только что поймали соучастника преступления и передали его Лестрейду, который говорит что-то о том, как быстро они управились, а Джон в ответ слегка саркастично повествует, как Шерлоку удалось вычислить этого сообщника по ремешку от часов и углу падения света через окно в ванной комнате (Шерлок по-прежнему считает, что это вышло довольно эффектно), и Лестрейд закатывает глаза и ворчит: «Ну да, теперь всё встало на свои места», и Джон вновь запрокидывает голову и смеётся, после чего полностью с ним соглашается. Шерлок не понимает. Он оглядывается и смотрит то на одного, то на другого, надеясь, что именно Джон даст ему подсказку. — Не понимаю, — констатирует он. — Разве вышло не… хорошо? Я имею в виду… это сработало. Джон качает головой, всё ещё улыбаясь, но на лице его проступает нежность. — Нет, гений. Сработало на ура. Это было не просто хорошо, это было потрясающе. Просто это заставляет нас, простых смертных, удивляться, зачем мы вообще сюда приехали? Он дружески хлопает Шерлока по плечу, но рука его так и остаётся на том же месте и принимается поглаживать, как бы успокаивая. До чего противоречиво, думает Шерлок, глядя на лицо Джона, а не на его руку. — Ты знаешь, зачем ты здесь, — произносит он с некоторым недоумением. — Ты нужен мне, Джон. Лестрейд бросает на Джона взгляд, разгадать который Шерлок не в силах, а Джон прочищает горло и слегка приобнимает Шерлока той самой рукой, до этого мирно покоившейся на его плече. — Да, — говорит он. — Я знаю. — Он вновь поворачивается к Лестрейду: — Так что, ты хочешь, чтобы мы вернулись в магазин и дождались прихода владельца? — Было бы здорово, — соглашается Лестрейд. — Мы с Донован раздобудем ордер на обыск, чтобы всё было официально. Дайте знать, если вдруг вам понадобится подкрепление. — Договорились, — кивает Джон и, так и не убрав руку, мягко подталкивает Шерлока к выходу. Невыносимо хочется обернуться. Джон что, флиртует с ним? Эта мысль ошеломительна. Джон неоднократно говорил, что он не гей. Он женился на женщине, хоть сейчас ему и ненавистны любые напоминания о Мэри. До этого он многократно вступал в отношения с женщинами, но ни разу — с мужчинами, насколько Шерлоку известно. Не может быть, чтобы это был флирт. Значит, так он пытается взять ситуацию под контроль и установить господство? В таком случае, если это действительно так, Шерлок может просто пожать плечами и позволить направлять себя туда, куда ему будет угодно. (Кроме того, он прекрасно знает, что позволил бы Джону властвовать и в ряде непристойных ситуаций. Это никогда не было проблемой). Он всё же умудряется взглянуть на Джона, — настолько незаметно, насколько это вообще возможно. На лице его — решительность и целеустремлённость, сглаженные лёгкой весёлой улыбкой. Его рука отпадает только когда они оказываются на улице, напоследок подтолкнув, чтобы Шерлок отправился ловить такси. И Шерлок послушно исполняет просьбу, и столь же послушно садится на дальний конец заднего сидения, сообщая водителю адрес магазина. Автомобиль срывается с места, и Шерлок искоса поглядывает на Джона. Теперь, когда Лестрейда нет поблизости, Джон к нему не прикасается. Возможно, его теория касательно демонстрации превосходства не была ошибочной: он хочет, чтобы люди воспринимали его всерьёз, а не как простого напарника или помощника. Шерлок считает, что всё это он прояснил ещё в своей свадебной речи, но, видимо, этого оказалось недостаточно. Впрочем, он снова повторил совсем недавно: Ты нужен мне, Джон, но, кажется, и это привело только к тому, что Джон и Лестрейд лишь обменялись странными взглядами, а вовсе не уверило кого бы то ни было в значимости Джона. Он вздыхает. Джон явно замечает это, и Шерлок знает, не глядя, что он поворачивает к нему голову. — Ты в порядке? — озвучивает он изначально немой вопрос. — Да, — автоматически отвечает Шерлок, после чего принимается перебирать все возможные дополнения, способные придать этому заявлению вес. — Надеюсь, владелец магазина явится чётко в соответствии с графиком работы. — Уверен, так и будет, — тут же отзывается Джон, словно пытаясь таким образом его обнадёжить. — Но даже если и нет, мы подождём. Мы очень даже неплохо умеем выжидать. — Верно, — соглашается Шерлок. Он отворачивается от окна и их взгляды пересекаются. — Однако, если он вернётся в четыре, мы всё же успеем. Джон улыбается. — Китайский ресторанчик? — предполагает он, имея в виду то, что будет уже потом, и Шерлок согласно кивает. Он вновь отворачивается к окну, отмечая, что его пульс несколько ускорился. Смешно. Это ведь не свидание. Как можно пойти на свидание с кем-то, с кем вы живёте под одной крышей? Кроме того, Джон не гей. Он сам так сказал.

***

И всё же, Шерлок замечает, что почти каждый раз, когда они оказываются на публике, каждый раз, когда у них появляются зрители, Джон ведёт себя с ним по-собственнически. Он и не возражает, — совсем наоборот, на самом деле. Ему вовсе не хочется, чтобы Джон вдруг всё осознал и прекратил это, так что Шерлок продолжает симулировать безразличие каждый раз, когда Джон дотрагивается до него. Более того, он даже пытается придумать, как добиться того, чтобы это затронуло и ту часть их жизни, когда они скрыты от чужих глаз. Уже на протяжении нескольких лет, включая и период до его исчезновения, он прекрасно осознаёт, что чувствует по отношению к Джону и что такого рода вещи он никогда не позволит себе сказать напрямую, так как эти его тайные желания могут попросту всё испортить. Джон уже был серьёзно настроен жениться на Мэри, когда он вернулся в Лондон, и Шерлок счёл, что лучше не пытаться ему помешать. Потом она умерла, и, несмотря на случившееся, Шерлок продолжал наивно полагать, что Мэри была любовью всей его жизни. Это длилось месяц или чуть больше, после того как разрешился весь этот кошмар с Эвр, а потом некоторые загадочные комментарии Джона застали Шерлока врасплох, вынудив его задать вопрос, и тогда Джон рассказал про заведомо сложенные рубашки, про смс-интрижку, которой на самом деле не существовало, про ссоры и чувство вины, которое она всколыхнула собственной смертью. Про сомнения, которые он испытывал, когда делал ей предложение, и про тот факт, что сделал он его только из страха, что она найдёт кого-то другого, а он вновь останется один. Тем не менее, это слишком большой шаг, чтобы так легко сделать вывод, что отсутствие скорби из-за утраты может привести к тому, что Джон захочет чего-то подобного с ним, и Шерлок прекрасно понимает это. И он знает, насколько ненадёжна эта почва: Джон и его скрытое влечение к определённым типам мужчин, которое, возможно, включает и самого Шерлока. Шерлок до сих пор не может определить, считает ли Джон его привлекательным или это просто собственнические инстинкты, а если и считает, то осознаёт ли он это. Поэтому он просто молча выжидает и стойко наблюдает за Джоном каждый раз, когда тот к нему прикасается, пытаясь выявить характер этого жеста и его значение. Дома, однако, Джон более осторожен, но иногда Шерлоку удаётся проворачивать определённые манёвры, чтобы спровоцировать его и предоставить дополнительные возможности. Как ни странно, флирт (если это он и есть) проявляется только тогда, когда определённые черты характера Джона обостряются: свирепость Капитана Ватсона, пылающего от ярости, когда каждая клеточка его тела источает силу и надёжность, либо же мягкость по-домашнему тёплого Джона в свитере цвета овсянки, ответственно выносящего мешок с мусором, заботливо ставящего чашку чая перед Шерлоком или накидывающего одеяло ему на плечи, а затем встающего на колени перед камином, чтобы развести огонь. Шерлок долгое время не знает, какая из этих крайностей ему нравится больше, пока в один день на него вдруг не наваливается осознание, что больше всего он любит сочетание и того и другого. Иногда Джон быстро переключается: сражаясь с преступником на земле в грязном переулке, он рычит, фиксируя коленом спину несчастного, а затем, когда Лестрейд и его команда приходят, чтобы его арестовать, встаёт, и тон его резко смягчается на Давай-ка мы пойдём домой и избавим тебя от всех этих мокрых вещей, и его руки нежно ложатся Шерлоку на плечи и спину, направляя его к ближайшей улице, чтобы поймать такси. Шерлок обнаруживает резкую слабость в коленях, а позднее прокручивает этот перепад в голове снова и снова. Однажды на месте преступления у него появляется возможность проверить уровень ревности Джона и убедиться, работает ли это вообще. Они находятся в Ламбете, где произошло двойное убийство, допрашивают соседей, и один из них вступает с Шерлоком в зрительный контакт, который заметно затягивается, после чего взгляд этого мужчины переключается на его губы и следует дальше, изучая фигуру, а затем почти дерзко возвращается к глазам, и Шерлок, пронаблюдав за всем этим, переоценивает ситуацию, мысленно воспроизводя последние слова свидетеля: Я дам вам знать, если вспомню что-нибудь ещё. Как долго вы будете здесь? Шерлок моргает, а затем отвечает: — Полагаю, довольно долго, в зависимости от нашего прогресса… Сосед ухмыляется, приподняв один уголок рта: — Что ж, вы знаете, где я живу, — говорит он. — И я обычно не сплю допоздна. И прежде, чем Шерлок успевает придумать, как на это среагировать, Джон, стоя слева от него, прочищает горло и вклинивается в разговор: — Большое спасибо, этого достаточно, — договорив, он приобнимает Шерлока за талию и насильно уводит в сторону дома. — Пойдём, они нашли кое-что возле одного из тел, ты должен это увидеть, — сообщает он, и его голос звучит ниже обычного, предназначенный явно для одного только Шерлока, как бы исключая присутствие свидетеля. Шерлок позволяет себя увести, но оглядывается через плечо: — Я дам вам знать, если вдруг мне понадобится ваша помощь, — бросает он в основном ради представления, а затем добавляет, обращаясь уже непосредственно к Джону: — Я не договорил с ним. — О, брось, — раздражённо отзывается Джон, всё ещё приобнимая Шерлока за талию. — Он совсем ничего не знает; он просто флиртовал с тобой. Берёшь и впустую тратишь своё время, когда нужно думать о деле. Лестрейд посмеивается, когда они входят в дом. — Я смотрю, у тебя появился обожатель, — обращается он к Шерлоку, явно забавляясь, полностью игнорируя лужу крови, посреди которой он стоит на коленях. Джон не спешит убрать руку. — Иногда у нас возникают небольшие проблемы из-за неумения отличить искренность от флирта, — сухо замечает он, в то время как его рука принимается поглаживать Шерлока по спине, словно пытаясь тайно заверить: его собственные действия исключительно игривого характера. Шерлок смотрит на него: — Я в курсе, но это не значит, что я ничего не замечал, — мягко проговаривает он. — Я ведь не совсем идиот. Среди команды судмедэкспертов раздаются фальшивые покашливания, но Шерлок решает их игнорировать. Губы Лестрейда вздрагивают, глаза его встречаются с глазами Джона, но он решает никак это не комментировать. — Ладно, — и это всё, что он произносит. — Джон, ты ведь хотел показать ему мобильник, верно? Джон отводит его к кухонному столу, где разложены все улики, и берёт сумку, в которой и лежит телефон. — Вот, взгляни на журнал вызовов, — поясняет он, и всё внимание Шерлока фокусируется на самом расследовании. Это довольно сложно, пока Джон продолжает стоять так близко, как сейчас, но его это совершенно не беспокоит. У этого дела оказываются куда более глубокие корни, чем Шерлок думал изначально. Он находит связь с загородным мясокомбинатом, и им с Джоном приходится два часа провести в укрытии под небольшой нишей, где их тела прижимаются друг к другу в очень многих местах, но, к счастью, не в тех, что могли бы выдать его состояние. Когда от Лестрейда приходит сообщение, что разыскиваемый ими сотрудник был перехвачен на пути к заводу, Шерлок передаёт эту информацию Джону со смесью облегчения и разочарования. Они оставляют всю оставшуюся работу Лестрейду и отправляются домой, где Шерлок тайком закрывается в ванной, выкручивает краны на полную и отчаянно сдёргивает брюки, высвобождая позорную эрекцию, которую ему удавалось скрывать до сих пор. Он неистово дрочит над раковиной, избегая собственного взгляда в зеркале и пытаясь дышать как можно тише, чтобы Джон, в это время находящийся на кухне и заказывающий им ужин, его не услышал. Он вспоминает, как они сидели в укрытии, представляет совершенно иное положение, лицом к лицу, в котором явное возбуждение Джона прижимается к его собственному. И это работает: он кончает, забрызгивая раковину и столешницу, дыхание срывается окончательно, заставляя задыхаться, пока тело его сотрясает последняя волна оргазма. Обессиленный, он валится на столешницу, тяжело дыша, а чуть позднее, уже избавляясь от устроенного им беспорядка и отмывая руки, он встречается взглядом со своим отражением. Это естественно, мысленно говорит он самому себе, пока вода продолжает течь. Его внутренний монолог звучит оборонительно. Все люди подвержены влиянию импульсов. Он закручивает краны и насухо вытирает руки. Его кожа ещё слегка розоватая, но, быть может, Джон этого не заметит. Он открывает дверь, выходит из ванной комнаты и направляется на кухню, чтобы найти там Джона и узнать, что они будут есть на ужин. Они договорились заказать что-то из индийской кухни, но сами блюда должен был выбрать Джон. Джон переключает всё своё внимание на него, когда он входит на кухню. — Всё в порядке?* — спрашивает он непринуждённо, но брови его приподнимаются чуть выше, чем следовало бы. Хотя, возможно, за этим вопросом вообще ничего не стоит. — Да, — отзывается Шерлок, но тут же замечает, что одно из кухонных полотенец висит криво. Миссис Хадсон такого бы не допустила. Внезапно он задаётся вопросом, не подействовала ли их вынужденная близость и на Джона подобным образом и не решил ли он свою проблему точно так, как и он сам, над кухонной раковиной. Их взгляды пересекаются, и Джон стойко выдерживает его взгляд, да так долго, что Шерлоку почти хватает смелости облечь в слова невысказанный вопрос. Но он этого не делает. Вместо этого он прочищает горло. — Так что ты заказал? — спрашивает он, и даже если голос его звучит чуть выше обычного или немного напряжённо, Джон тоже никак это не комментирует. Вскоре доставляют еду: хану масалу и корму из цыплёнка, с мягкими, ещё горячими лепёшками и кучей ароматного басмати, и они сидят на диване и едят вместе. Стопа Джона, покоящаяся на журнальном столике, почти касается его лодыжки, и никто из них ничего не говорит по этому поводу. Недавно встревоженное тело Шерлока замечает это и не может реагировать спокойно, всё ещё взбудораженное и жаждущее, и уже сейчас этого достаточно, чтобы понять: тот инцидент в ванной не будет последним в своём роде за этот день. Он даже не знает точно, чего именно хочет от Джона; он знает только, что хочет, страшно и неумолимо. Он не смеет выразить словами и пытаться прощупать, может ли это стать реальностью. Слишком рискованно. Вместо этого они обсуждают дело и то, как прошёл день, а через некоторое время Джон отодвигается и говорит, что собирается убрать остатки в холодильник, и после этого контакт уже не возобновляется. Шерлок задаётся вопросом, намеренно ли это было сделано или же Джон просто ничего не замечал изначально. * — В оригинале: «All clean?», что дословно переводится как: «Всё чисто?». Довольно забавная игра слов :)