Out of the Woods

Шерлок надевает своё пальто и следует за Джоном, покидая ресторан и направляясь к лифтам. В лифте Джон снова целует его, а позднее — и на тротуаре, прежде чем они садятся в такси. Всю поездку до дома им удаётся сдерживаться; их пальцы намертво переплетены друг с другом, но как только они переступают порог, Джон разворачивается и осторожно подталкивает его к стене — той самой, прислонившись к которой они когда-то хохотали до колик после погони за таксистом, Джеффом Хоупом, в их самую первую ночь. Он должен был поцеловать Джона ещё тогда, думает Шерлок, когда их рты снова встречаются. Это невероятно захватывающе, — то, как губы Джона, обхватив его нижнюю, посасывают её, дразняще обводя языком. А затем Джон снова отстраняется. — Пойдём наверх, — шепчет он. — Я приготовил кое-что ещё. Шерлок подсознательно проводит языком по своей нижней губе. — Что именно? — спрашивает он. Улыбка Джона в очередной раз заставляет все его внутренности сжаться, словно они связаны с ней напрямую. — Увидишь, — обещает он и кивает в сторону лестницы. — Пойдём. Шерлок послушно поднимается на второй этаж и озирается. На первый взгляд в гостиной ничего не изменилось с тех пор, как они были тут в последний раз, прежде чем отправиться в ресторан. Он смотрит на Джона, приподнимая брови в немом вопросе. — Мне нужно быстренько сбегать в свою комнату, — поясняет Джон, снимая куртку и вешая её на крючок. Он кивает на Шерлока. — Сними пальто. И пиджак. Я скоро вернусь. — Ладно, — отвечает Шерлок, и недоумение всё ещё проступает в его голосе. Он снимает упомянутые предметы одежды и ждёт, стоя посреди комнаты, не зная, куда себя деть. Джон сдерживает обещание и возвращается практически сразу. Он тоже снял пиджак и что-то держит в руках. — Припоминаешь эту вещицу? И да, Шерлок узнаёт её в ту же секунду. Это компакт-диск, на котором записаны вальсы Брамса. Если говорить точнее, это тот самый сборник, под который он учил Джона танцевать перед свадьбой с Мэри. Он избавился от него на следующий же день. Ему становится трудно дышать от одного только его вида в руке Джона, но он кивает. — Где ты его взял? — сдавленно озвучивает он вопрос. — Раздобыл в одном из музыкальных магазинчиков на Мэрилебон, — поясняет Джон, подходя ближе. — Я хотел сделать этот вечер по-настоящему романтичным, а не… не как это было прошлой ночью. Ещё днём я внимательно изучил всю твою коллекцию, но так и не нашёл его там. Я хотел, чтобы это был именно он. Сначала я вообще проверил твой iPod, но потом вспомнил, что тогда это был диск. Поэтому, проснувшись, я направился в этот магазинчик, не особо рассчитывая на успех, но он действительно оказался там! Я был безумно счастлив, что он оказался точно таким же, поэтому тут же купил его и вернулся домой. — Туда я его и продал, — признаётся Шерлок. — Я не хотел, чтобы ты заметил его в мусорном ведре или что-то в этом роде. Хотя в то время у тебя был медовый месяц. В глазах Джона отражается понимание. — Ясно, — тихо отвечает он. — Я рад, что мне удалось его вернуть. Я хочу всё исправить. Ради тебя. Ради нас обоих, — он приподнимает диск. — Можно? Шерлок молча кивает, не доверяя собственному голосу, и Джон направляется к проигрывателю, которым давненько уже никто не пользовался, и помещает диск в дисковод. Начинает играть первый вальс: ля-бемоль мажор (сольная версия для фортепиано), и он вновь подходит к Шерлоку. — Потанцуешь со мной? — спрашивает он, и Шерлок протягивает ему руки. Прошло так много времени с тех пор, как они танцевали вместе, но он чувствует то же, что и раньше. Единственное отличие заключается в том, что после прошлой ночи тело Джона кажется ему намного более знакомым. Сердце Шерлока, судя по ощущениям, вот-вот встанет ему поперёк горла; романтическая музыка пробуждает волны сладостно-горькой ностальгии. Ему нравилось учить Джона танцевать, гораздо сильнее, чем следовало бы, и он держал это в строжайшем секрете. Даже сейчас довольно сложно не нацепить маску безразличия автоматически, но после первой же минуты или около того, ему всё же удаётся расслабиться. Джон отлично помнит каждое движение и уверенно ведёт в танце, внимательно наблюдая за его лицом, и ни один из них ничего не говорит; сердце Шерлока колотится так сильно, что Джон едва ли может не чувствовать этого сквозь кожу, — там, где соприкасаются их руки, или же на его спине, где покоится его вторая рука. Они танцуют на протяжении трёх композиций, а затем Джон прижимается ближе и, отбросив все правила, загребает Шерлока в свои объятия, не танцуя, а просто покачиваясь под музыку. Шерлок закрывает глаза и щекой прижимается к его волосам, позволяя всему, что он чувствует по отношению к Джону, всем годами сдерживаемым безумным желаниям вырваться наружу и накрыть его единой огромной волной, подобно тому, как начинается потоп. Его руки обвиваются вокруг шеи Джона, и он оказывается к нему так же близко, как и прошлой ночью после секса. На этот раз первый шаг делает он сам, наклоняя голову, чтобы снова отыскать губы Джона, и они целуются, продолжая покачиваться. Джон обхватывает ладонями его лицо, заверяя, что всё в порядке, и руки Шерлока спускаются вниз по его спине, их рты раскрываются, и языки прижимаются друг к другу, двигаясь в чувственном тандеме, и возбуждение охватывает всё его существо, как лесной пожар. Он вытаскивает рубашку Джона из-под пояса брюк, умирая от желания снова прикоснуться к его коже, и он тёплый, такой тёплый… Джон отвечает одобрительным стоном, рвущимся из самых глубин, затем отстраняется, и голос его звучит намного ниже обычного, когда он говорит: — Да… всё, что хочешь, Шерлок. Я весь твой. Вместо слов Шерлок ещё несколько раз целует его, а затем хрипло произносит: — Я не знал… даже подумать не мог, насколько хорошо это может быть. Насколько потрясающе чувствовать… всё это, Джон. Я… Он замолкает, но Джон всё равно целует его и шепчет ему прямо в губы: — Я знаю, любимый. Я знаю. Я никогда ещё не чувствовал себя таким счастливым. Словно… невозможное стало возможным. Мечта сбылась. — Я люблю тебя, — едва слышно произносит Шерлок, и Джон набрасывается на его рот, страстно целуя, всё ещё придерживая его лицо. Это самый настоящий голод, подпитываемый годами подавляемыми желаниями и нынешней необходимостью выразить всё то, о чём они так долго вынуждены были умалчивать. Они замирают посреди комнаты, просто крепко удерживая друг друга, сжимая руками так сильно, что потом наверняка останутся следы. Член Шерлока безумно твёрдый и тяжёлый в этих тесных брюках, но это кажется чем-то совершенно второстепенным — по крайней мере до тех пор, пока руки Джона не находят его задницу и не сжимают её. Все рациональные мысли утопают в хаосе, тут же воцарившемся в его голове, — возбуждение вместо явного становится острым, и он с трудом удерживается на ногах. Он беззастенчиво прижимается к Джону, задыхаясь, когда губы того жадно приникают к его шее, принимаясь грубо посасывать нежную кожу. Он чувствует ответное возбуждение Джона, упирающееся в его бедро. Джон отстраняется, тяжело дыша, и его горячее дыхание опаляет губы Шерлока. Пальцы его легко расправляются с пуговицами шерлоковой рубашки, спускаясь всё ниже и ниже, а когда он доходит до пояса брюк, то смотрит Шерлоку в глаза, и, снова целуя и лихорадочно покусывая его губы, он расстёгивает ширинку, рукой проскальзывая внутрь и накрывая его сквозь бельё, разом вышибая из лёгких Шерлока весь кислород. — Джон… — он испытывает сильнейшую потребность прикоснуться к нему, и именно это он и делает: его руки вцепляются во всё, до чего только он способен дотянуться, и пока одна из них сжимает ягодицу Джона, другая упирается в его грудную клетку, — полнейшая несогласованность и разрозненность всех его желаний. Рубашка Джона наполовину расстёгнута и выправлена. Джон улыбается и свободной рукой гладит его по щеке. — Спальня? — ласково спрашивает он, и Шерлок тут же кивает, охватываемый головокружительным предвкушением. Они каким-то образом преодолевают коридор — этот отрывок Шерлок позднее даже не может восстановить в своей памяти. Зато он отлично помнит, как Джон заводит его в комнату и закрывает дверь, а потом они в четыре руки очень быстро избавляются от одежды, чтобы наконец целиком раскрыться друг перед другом. Уже будучи обнажённым, Джон снова целует его, и их эрекции неуклюже сталкиваются, каждым касанием посылая по телу Шерлока электрические разряды. Почувствовав край кровати, он вдруг осознаёт, что всё это время Джон вёл их. Он валится на спину, утягивая Джона за собой, заставляя его нависнуть сверху. Джон седлает его бёдра и мягко улыбается. — Я тоже тебя люблю, — говорит он и отводит с его лба выбившийся завиток. — И сегодня ночью я хочу дать тебе всё, чего ты только захочешь. При условии, что ты поможешь мне как следует с этим разобраться. — Прошлой ночью ты отлично справился, — подмечает Шерлок. — Это была лучшая ночь в моей жизни. Джон издаёт короткий смешок. — В самом деле? — спрашивает он, большим пальцем касаясь нижней губы Шерлока. — Я рад. Но намерен сделать эту ночь ещё более запоминающейся. — У тебя уже получилось, — сообщает Шерлок, и Джон склоняется к нему, чтобы снова поцеловать. Они оба двигаются совершенно инстинктивно, прижимаясь друг к другу, и Шерлок позволяет своим рукам свободно блуждать по телу Джона, словно пытаясь впитать как можно больше. Джон переключается на чувствительную шею Шерлока и оставляет на ней несколько поцелуев. — Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо, — мурлычет он. — Ничего больше. Мы можем это сделать? Вместо слов Шерлок согласно хрипловато выдыхает в ответ, и Джон довольно урчит, прикусывая нежную кожу. — При условии, что и ты… позволишь мне что-то сделать для тебя в ответ, — с трудом проговаривает он, и Джон отстраняется, чтобы заглянуть ему в глаза. — Конечно, — обещает он и проводит пальцами по его щеке. — Просто… я столько времени мечтал прикоснуться к тебе. Бывало, мне приходилось буквально сидеть на руках, чтобы не позволять им к тебе тянуться. — Ты не должен был… — говорит Шерлок. — Лучше бы ты этого не делал. — Оглядываясь назад, я тоже так считаю, — произносит Джон немного задумчиво. Он снова целует Шерлока, потом добавляет: — Но теперь мы со всем разобрались. Причём буквально. Мы сейчас здесь. В твоей кровати. — В нашей кровати, — исправляет его Шерлок, и Джон кивает и целует его, снова, снова и снова. Они ворочаются какое-то время, их тела переплетаются друг с другом, и руки Джона уверенно сжимают задницу Шерлока и исследуют его спину. Он отбрасывает мешающее им обоим одеяло, а затем тянется к болезненно твёрдому члену Шерлока, одновременно принимаясь покрывать поцелуями его грудь. Это крайне приятно, и два совершенно разных ощущения соперничают за его внимание, однако рука на члене однозначно одерживает верх. Джон поглаживает его бережно и нежно. — Мне так нравится чувствовать, как ты становишься ещё твёрже в моей руке, — шепчет он, не разрывая зрительного контакта. Шерлок с трудом сдерживает стон. — Ощущения… довольно… приятные, — прерывисто говорит он, затаив дыхание в попытке не издавать никаких непристойных звуков. Получается не слишком уж хорошо. — Очень приятные, — исправляется он тут же. Джон улыбается. — У тебя есть смазка? — спрашивает он. — Я купил сегодня днём, на всякий случай, но оставил её на кухне… — У меня есть, — он не глядя тянется к ящику прикроватной тумбочки и вслепую роется там до тех пор, пока его пальцы не находят знакомый бутылёк. Джон забирает его и щедро выдавливает на руку, растирая между ладонями, чтобы согреть, а затем вновь прикасается к Шерлоку. Ощущения становятся ещё ярче благодаря скольжению от смазки, и это заставляет бёдра Шерлока инстинктивно податься навстречу плотно обхватившим его пальцам. Джон, конечно же, замечает это и улыбается. — Тебе нравится? — мурлычет он, и Шерлок может лишь кивнуть в ответ, зубами впившись в собственную нижнюю губу. — Славно, — и голос его переходит на шёпот. — Я хочу, чтобы ты чувствовал себя хорошо. — Он снова припадает ртом к его груди, и ловкий язык обводит сначала один сосок, а затем другой, после чего пускается вниз по его телу. Его ладонь мягко обхватывает яички и слегка их оттягивает, пальцы надавливают на чувствительное местечко за ними, и Шерлок чувствует, как его член набухает ещё сильнее. Это похоже на рай; он тонет в этих ощущениях, но всё равно оказывается совершенно не готов, когда губы Джона вдруг обхватывают головку, и он полностью утрачивает контроль и вскрикивает, когда это происходит. Джон начинает от основания, склонив голову набок, чтобы оставить дорожку поцелуев по всей длине, после чего его язык прокладывает влажный след вплоть до головки, а затем и вовсе весь его рот накрывает член Шерлока, и он начинает посасывать, сложив подобный горячему и влажному бархату язык чашечкой, и именно тогда-то Шерлок и срывается, тело его пробирает крупная дрожь, пальцы инстинктивно поджимаются. — Джон! — он задыхается, не зная, как поступить. Он чувствует, что должен отказаться от этого, оттолкнуть Джона, но не знает, почему именно. Словно всё это — слишком, и Джон не должен делать это для него, — он попросту этого не заслуживает. Джон поднимает взгляд, губами всё ещё обхватывая член Шерлока, затем позволяет тому выскользнуть и, бесстыдно поцеловав самый кончик, только потом спрашивает: — Что? Ты не… Это… Что-то не так? Тебе не нравится? Утрата желанного жара от влажного рта ощущается крайне остро, и прежде, чем Шерлок успевает ответить, его член заметно вздрагивает, пульсируя, мокрый от основания до головки. — Нет… Я… Я просто… — слова покидают его, он запинается и ничего больше не произносит. Взгляд Джона невозможно выносить. Он ждёт ещё какое-то время, а затем говорит: — Всё нормально, Шерлок. Позволь, наконец, кому-то сделать это для тебя. Ты этого заслуживаешь. И я хочу этого. Хочу до безумия. Хочу, чтобы тебе было хорошо, — он протягивает правую руку к левой руке Шерлока и переплетает их пальцы. — Так… тебе нравится? Это приятно? Шерлок с трудом проговаривает: — Это… да, — честно признаётся он. — Прости, я не… не знаю, почему так себя повёл. Джон снова улыбается. — Я могу продолжить? — без какого-либо напора спрашивает он. — Я правда хочу этого, Шерлок. Но если тебя что-то смущает, мы не обязаны этим заниматься. Я буду делать только то, чего хочешь ты сам. Шерлок сглатывает. Он сжимает пальцы Джона, а затем отзывается: — Только если ты в самом деле хочешь… Улыбка Джона становится чуточку шире. — До смерти, — урчит он. — Спасибо тебе, — и с этими словами он вновь прижимается губами к его члену, но на этот раз действует ещё более неспешно, покрывая поцелуями весь ствол от основания до головки. Когда губы Джона касаются самого края, Шерлок, жутко смущаясь, чувствует, как в ответ на это прикосновение из щели начинает течь, но Джон просто слизывает эти капли, и бёдра Шерлока снова вздрагивают от этого невероятного ощущения: язык Джона касается самого чувствительного местечка. И на этом он не останавливается; Джон продолжает его облизывать, словно пытаясь распробовать, и проделывает он это с явным желанием и удовольствием, чередуя прикосновения горячего и ловкого языка с нежными поцелуями. Это настолько потрясающе, что Шерлок хочет, чтобы это продолжалось вечно, хотя Джон был прав: он безумно смущается. Его дыхание сбивается окончательно, когда Джон, наконец, снова начинает сосать, и его голова покачивается туда-сюда между его бёдрами, а член Шерлока становится твёрже, чем когда-либо ещё, красный и резко контрастирующий с цветом его кожи, а яйца, заметно потяжелевшие, оттягиваются. Он вдруг осознаёт, что стонет, словно со стороны услышав собственный голос, и прикрывает глаза тыльной стороной ладони, и Джон в ответ на это увеличивает скорость, помогая себе рукой. Он на мгновение останавливается, а затем, расслабив горло, вбирает Шерлока полностью, носом утыкаясь ему в лобок. В то же время он перемещает их переплетённые руки на свой затылок и отпускает Шерлока, давая понять, что он должен надавить на него. Задыхаясь, Шерлок делает это: он обхватывает голову Джона двумя руками и толкается в податливое горячее горло, подбрасывая бёдра. Пальцы Джона ощупывают его задний проход, а затем вдруг один из них, щедро смазанный смазкой, без труда проникает внутрь, и ощущение это заставляет и всё остальное сузиться до одной крошечной точки. Вскрикнув, он чувствует, как стремительно приближается к краю, обеими руками вцепляясь в волосы Джона. Завершающий толчок — самый резкий и продолжительный, — и пока он, выгнувшись дугой, кончает прямо в рот Джона, его тело сжимается вокруг его пальца. Удовольствие бьёт через край, выплёскивается из него и рвётся хрипами из горла, пока всего его бьёт крупная дрожь. Придя в себя, Шерлок обнаруживает, что его ноги обхватывают бёдра и задницу Джона, пальцы всё ещё путаются в его волосах, а сам Джон крепко обнимает его, обвив обеими руками и положив голову на живот. — Вау, — заключает Шерлок, его дыхание всё ещё восстанавливается. — Это было… необыкновенно. Лучшее, что я когда-либо испытывал. Ты потрясающий, Джон. Джон поворачивает голову и улыбается ему. — Я люблю тебя, — он целует его живот и постепенно перебирается всё выше и выше, пока вновь не прижимается к губам. Его напряжённый член задевает бедро Шерлока, оставляя влажный след, когда он пытается перелечь, и Шерлок просто обязан прикоснуться к нему снова. Он делает это, когда они целуются, глубоко и влажно, переплетаясь языками, и Джон стонет ему в рот, толкаясь в кулак. — Боже, блять, да, пожалуйста… — выдыхает он, прижимаясь лбом ко лбу Шерлока, горячим дыханием опаляя его губы. — Просто… Ох… Да, вот так. Ох! Блять, бл… Его лоб соскальзывает, когда Шерлок крепче сжимает пальцы и ласкает его так хорошо, как умеет. Не помешала бы смазка, но для этого придётся остановиться, а Джон так близок к краю, и последнее, чего он хочет — отстраниться и оборвать этот момент, поэтому он просто облизывает свою ладонь и возвращается к поглаживаниям, и Джон стонет ещё громче. — Это… Если ты не… — он срывается на шёпот, так и не договорив, но Джон всё понимает и кивает, и на лице его отражается лихорадочная потребность. — Да, да, да, не останавливайся, это… блять… так хорошо, — Джон снова стонет, а затем вдруг толкается в кулак более резко и кончает, его дыхание срывается на хрип, пока тело сотрясают судороги. Это чертовски эротично. Шерлок понятия не имеет, что делать с рукой, из которой сочится и капает на простыни сперма, но при этом он не спешит отпускать Джона и продолжает поглаживать его прямо так, пока оргазм не отступает и Джон, обессиленный, не валится сверху. Лишь тогда Шерлок незаметно вытирает ладонь о край простыни. Джон поднимает голову с его плеча и снова убирает со лба Шерлока несколько прилипших к нему прядок. — Спасибо, — искренне шепчет он. — Я не планировал кончать так рано, но это ещё не конец. Ночь только начинается. — Хорошо, — серьёзно произносит Шерлок. — Я вообще не хочу останавливаться. Это заставляет Джона смеяться. — Я тоже, — признаётся он. Несколько раз поцеловав Шерлока, он спрашивает: — Могу я сходить за полотенцем? Я всего тебя перепачкал. Шерлок удивлённо оглядывает себя и тут же находит подтверждение его словам: сперма попала не только на его руку, но и на живот и рёбра. — Только недолго, — бормочет он, когда Джон уже встаёт на ноги. — Вернусь через пару секунд, — обещает Джон, и он действительно возвращается очень скоро. Они смещаются на чистую сторону кровати, подальше от влажного пятна, и Джон ложится рядом на бок и бережно вытирает Шерлока, берёт его руку, очищает и её, а затем подносит её к своему лицу, чтобы прижаться губами к его ладони. Шерлок, ненавидящий уборку, отнимающую их драгоценное время, выхватывает полотенце, швыряет его в сторону ванной комнаты, притягивает Джона к себе и целует его. Без сомнений, это самая интимная, самая нежная и в принципе самая лучшая ночь в жизни Шерлока. Они вместе лежат под одеялом, которое Джон успел спасти раньше, целуясь и ласково прикасаясь друг к другу до тех пор, пока не возбуждаются снова. Джон поворачивает Шерлока спиной к себе и растягивает его вплоть до того момента, пока ему не удаётся беспрепятственно проникнуть внутрь двумя пальцами. Шерлок дал понять, насколько сильно ему это понравилось в первый раз, поэтому они решили попробовать снова. Ощущения от пальцев Джона внутри него кажутся не менее потрясающими, чем ощущения от его рта на члене, и он говорит об этом вслух, облекая в слова одну из самых сокровенных мыслей, чувствуя себя крайне уязвимым. Джон целует его в шею, продолжая двигать пальцами и растягивать его. — Я так счастлив, — рокочет он. — Боже, Шерлок, твоя задница… Я много раз представлял, каково это, хоть и пытался отрицать этот факт. Мечтал прикоснуться к тебе именно так. Надеялся, что тебе понравится. Шерлок оглядывается через плечо настолько игриво, насколько это вообще возможно. — Ты представлял, как будешь трахать меня? — спрашивает он, чувствуя, как вспыхивают щёки от этих слов. Одному Богу известно, как же часто он фантазировал на эту тему, не имея ни малейшей надежды на то, что это когда-нибудь произойдёт. Джон прижимается к нему, губами обхватывая мочку его уха. — Представлял, — признаётся он. — По правде говоря, я готов на всё. Если захочешь поменяться ролями — без проблем. — Но ты хочешь трахнуть меня, — повторяет Шерлок, нуждаясь в подтверждении. Джон убирает пальцы и обнимает Шерлока, покрывая поцелуями его шею и плечо. Каждый изгиб его тела прекрасно вписывается в тело Шерлока, его вставший член осторожно упирается в местечко меж ягодиц. — Боже, да, — рокочет Джон, и слова эти звучат обжигающе горячо. — Даже не могу передать, насколько сильно я этого хочу. Шерлок откидывает голову назад ещё больше, чтобы иметь возможность посмотреть Джону в глаза. — Как и я, — решительно отвечает он, обнажая правду. — Я столько раз представлял это, Джон. В туалете. За кухонным столом. На диване. Здесь, в моей постели. Где угодно. Я так много фантазировал на эту тему. Прикасался к себе, думая об этом: ты, внутри меня, прогнув под себя… Я тоже… не против попробовать и по-другому. Но это… Я хочу. Хочу этого так сильно, Джон. Поэтому… прошу тебя. Пожалуйста. Джон издаёт тихий, но полный отчаяния звук, и по телу его проходит дрожь; его бёдра невольно дёргаются, и член подталкивает яички Шерлока сзади. — Блять, да, — он оборачивается в поисках смазки. — Я видел результаты анализов, — говорит он, загнанно дыша. — Я знаю, что ты чист… И я… Я проверялся. У меня нет… — Я знаю, — перебивает его Шерлок. — Знаю, что это так, Джон. Тебе не нужно… Просто… Он звучит столь же отчаянно, как и сам Джон, но это не имеет значения, потому что Джон так тяжело дышит, что ещё немного, и, кажется, у него наступит гипервентиляция; его бешеное сердцебиение Шерлок ощущает спиной. Они оба хотят этого до безумия, и нет смысла притворяться и пытаться это скрыть. Теперь нет. Джон распределяет смазку, а затем вновь проникает в Шерлока пальцами, проверяя. — Я не хочу причинить тебе боль, — выдыхает он. — Ты такой тесный… Я не… — Всё в порядке, — отзывается Шерлок, прикрыв глаза. — Пожалуйста, Джон! Он скорее чувствует, нежели видит, как Джон кивает. Убирает пальцы. — Прямо так? — хрипло спрашивает он, и Шерлок соглашается. — Да. Если так тебе будет… удобно, — его голос подрагивает от острого желания. Вместо ответа Джон раздвигает его ягодицы, направляет головку своего члена и входит одним длинным, ровным и осторожным толчком. Он очень узкий, и это оказывается довольно мучительно. Шерлок кривится от боли, но в то же время наслаждается ощущением наполненности. Джон внутри него. Его дыхание становится прерывистым. Джон прижимается ближе и обнимает его, успокаивающе поглаживая по груди. — Порядок? — спрашивает он, и его голос дрожит. Он целиком и полностью внутри, и его член растягивает Шерлока, и ощущения эти ни с чем не сравнить. — Тебе больно? Шерлоку хочется солгать, но в то же время… Это ведь Джон. — Немного, — честно сообщает он, хоть это и значительное преуменьшение. — Просто… дай мне минутку. — Конечно, — тут же отзывается Джон. — Ты хочешь, чтобы я… — Нет! Не надо, просто… не двигайся, — он вцепляется в руку Джона и сжимает её. — Мне нравится, что ты внутри меня, — говорит он через минуту или две, но признание это звучит слишком блекло. — Это… Мне правда нравится. Джон снова целует его плечо. — Мне тоже, — мурлычет он. — Боже. Я чувствую тебя вокруг себя… такой горячий и… и я просто… быть соединённым с тобой вот так, Шерлок… Я не могу… — Знаю, — говорит Шерлок, его глаза по-прежнему закрыты. — Я люблю тебя. Джон прижимается лбом к его плечу. — Я тоже тебя люблю, — приглушённо отвечает он. Наконец, боль начинает стихать, и мышцы Шерлока постепенно расслабляются. — Думаю, уже можно. Двигаться. — Уверен? — уточняет Джон. Он протягивает руку и поглаживает член Шерлока: возбуждение слегка отступило, но его прикосновения оказывают должный эффект. — Да, — заверяет он. — Пожалуйста. И Джон, как бы проверяя, осторожно и понемногу выходит, после этого снова подаваясь вперёд, постепенно наращивая темп, — до тех пор, пока он не становится размеренным, — и член Джона восхитительно твёрдый внутри Шерлока, и через пару минут болезненные ощущения сменяются на более приятные. Очень приятные, мысленно отмечает Шерлок. Между рукой Джона на его члене и неиссякаемым теплом внутри него, боль полностью растворяется. Вскоре тепло это перерождается в настоящее удовольствие, растекающееся по всему его телу, и возбуждение его снова достигает предела. Очень быстро им обоим становится этого недостаточно, и Шерлок меняет положение, почти укладываясь на живот; Джон перекидывает через него одну ногу, рукой при этом не прекращая ласкать его член. По комнате разносятся шлепки и звучные ругательства: — Чёрт, чёрт… Господи, Шерлок, ты потрясающий. Я когда-нибудь говорил, насколько ты… Ох, блять, это невероятно. Шерлок зарывается лицом в подушку и бесстыдно стонет, даже не пытаясь сдерживаться. — Сильнее, прошу, — умоляет он, и Джон слегка меняет угол проникновения, фиксирует его бёдра и начинает вдалбливаться. Ощущения становятся ещё ярче, а удовольствие увеличивается настолько, что тот факт, что Джон отпустил его член, попросту не имеет значения. Он пытается это исправить и протягивает руку, но Шерлок отталкивает её. — Нет, я могу… — бормочет он. — Делай то, что делаешь. — Ладно, — Джон понимает и снова вцепляется в его бёдра, толкаясь в него; Шерлок обхватывает себя, и движения его настолько грубые, что он наверняка оставил бы себе парочку ожогов, если бы не смазка. Джон вбивается всё глубже и глубже, — от осторожности не остаётся и следа. Они оба задыхаются, стонут и чертыхаются, а затем вдруг из лёгких Шерлока выбивает весь воздух. Его накрывает волной оргазма, всё его тело неконтролируемо напрягается, за закрытыми веками вспыхивают миллиарды огоньков; его член вздрагивает, и Джон обхватывает его своей рукой, помогая, а затем тянется к чувствительным яичкам, когда те начинают опустошаться. Удовольствие настолько сильное, что оно, кажется, способно задушить его, утопить, пока всё его тело словно распадается на части, а из его члена бесконтрольно выплёскивается потоками белесоватая жидкость. Шерлок чувствует, как весь он сжимается вокруг Джона и выдыхает: — Ты тоже, Джон. Позволь себе… Сейчас! Джон издаёт звук, больше напоминающий всхлип, ещё четыре раза толкается и, задохнувшись, изливается, наполняя Шерлока изнутри. Его бёдра плотно вжимаются в его задницу, пока всего его продолжает бить крупная дрожь. Мягко качнувшись ещё раз или два, он выходит из него и валится на всё ещё подрагивающего Шерлока. Они лежат так ещё какое-то время, переплетаясь всеми конечностями, потные, липкие и грязные, тяжело дышащие и окружённые запахами секса и оставшимся после него беспорядком, и Шерлок думает, что ещё ни разу в жизни он не чувствовал себя настолько измотанным и в то же время удовлетворённым. — Охренеть, — бормочет он, и всё ещё лежащий сверху Джон начинает смеяться. — Что? — спрашивает Шерлок. — Никогда не слышал, чтобы ты столько ругался, — поясняет он, сильнее сжимая его в объятиях. — Мне нравится. Это заводит. Шерлок усмехается. — Просто не было особого повода, — бурчит он лениво и не слишком внятно, — половина слов просто утопает в подушке. — Мм, — соглашается Джон, оплетая его руками поперёк груди. — Зря ты выбросил полотенце. Оно бы нам сейчас очень пригодилось. — Хм, — Шерлок даже не пытается сдвинуться. — Если ты всерьёз считаешь, что я намерен пошевелиться, то советую хорошенько подумать над этим. Джон фыркает и отстраняется. — Окей, — он уступает и поднимается сам, отыскивая упомянутое полотенце. Он снова пытается привести их обоих в порядок, и Шерлок с трудом перекатывается на спину, чтобы иметь возможность наблюдать. — Ты потрясающий, знаешь об этом? — урчит он, глядя на Джона из-под опущенных ресниц. Джон улыбается слегка смущённо. — Тебе понравилось? — почти застенчиво спрашивает он. — Я никогда раньше не делал этого. Не с… ну, ты это знаешь. Шерлок тянется к нему и с упоением целует. — Как и я, — выдыхает он затем. — И ты тоже это знаешь. Джон накрывает его руку своей. — Никто, кроме тебя, — клянётся он, и Шерлок снова целует его. Поцелуй затягивается, и на этот раз полотенце отбрасывает сам Джон, сжимая Шерлока в своих объятиях и заваливаясь с ним вместе поверх одеяла. Это самый счастливый момент в жизни Шерлока на сегодняшний день, и он совершенно не хочет, чтобы это когда-нибудь заканчивалось.

***

Он просыпается, когда лучи солнца уже вовсю льются в окна, наполняя комнату ярким дневным светом; чувствует волосы Джона у себя во рту и улыбается. Он думает о том, чем они занимались ночью, а затем перебирает в голове всё то, что ему в принципе известно о сексе и что они ещё не испробовали, но обязательно должны, и его улыбка становится ещё шире. Джон тихонько посапывает во сне, и это вызывает прилив нежности. Нужно перекусить, отстранённо подмечает Шерлок. Они могли бы сходить куда-нибудь, но это подразумевает необходимость встать, одеться и не прикасаться друг к другу чересчур долго, если учесть его нынешние потребности. Так что они позавтракают дома. Быть может, прямо здесь, в постели? Шерлок обдумывает эту затею: останутся крошки. Неприемлемо. Значит, на кухне. Завтрак на кухне. Голышом. Да. Сжимая Джона в своих объятиях, он пытается вспомнить, что съестного хранит в себе их холодильник и размышляет над тем, что именно из всех этих продуктов он сможет приготовить для Джона. Омлет, возможно. С чеддером, брокколи и какими-нибудь приправами. С сосисками. И беконом. И кофе. И тостами. Ещё у них есть французские булочки из пекарни на Мэрилебон, что совсем рядом с тем местом, где продаются компакт-диски. А тосты… с цветочным мёдом и маслом. Масла нужно побольше. А кофе… у них есть зерновой, купленный пару дней назад в одном из магазинчиков в Камдене, и они пока ещё даже не успели его попробовать. Шерлок сам измельчит его и заварит в кофейнике. И фрукты. Ну конечно же, какой же завтрак без фруктов? Он вымоет апельсины и нарежет их дольками, и будет кормить Джона с руки, — пусть слизывает сок с его пальцев, а ещё… у них есть клубника? Он даже начинает паниковать, но потом вдруг понимает, насколько же глупо себя ведёт. Джон сонно усмехается где-то в районе его груди. Шерлок смотрит на него, удивлённый его внезапным пробуждением. — Знаешь, я буквально слышу, как ты думаешь, — бормочет он, прежде чем спросить. — Что ты замышляешь? Шерлок шумно вздыхает, осознавая, что он несколько помешался. — Пытаюсь распланировать завтрак, — честно отвечает он, прижимая Джона к себе. — Хочу накормить тебя. Обнажённого. Джон улыбается. — Звучит заманчиво, — говорит он. — О чём ещё ты думал? Ну, не считая приёма пищи. Звучит чертовски откровенно, и Шерлоку это нравится. — Ну, у меня возникла парочка идей, — с деланной непринуждённостью отвечает он. Улыбка Джона становится более хищной. — Расскажешь? — предлагает он. Шерлок улыбается в ответ. Отныне, так будет всегда. И это замечательно. Это всё, чего он хотел с того самого дня, как Джон вошёл в лабораторию Бартса. — Я покажу тебе, — обещает он. И да, он показывает.

*