Out of the Woods

***

Джон молчит всю дорогу до Лондона, лишь изредка перекидываясь парочкой слов с Донован или Лестрейдом, если те вдруг обращаются к нему. Шерлок и не пытается его разговорить. Раз Джон сказал, что ему нужно время, чтобы всё как следует обработать, Шерлок не намерен беспокоить его на обратном пути. И какое же это облегчение, когда они, наконец, добираются до Бейкер-стрит, достают свои сумки из багажника и заходят внутрь. Миссис Хадсон нет дома, иначе она вышла бы, чтобы поприветствовать их, но разве это не сделало бы ситуацию ещё более неловкой? Шерлок радуется тишине, поднимаясь по лестнице и остро ощущая присутствие Джона, идущего вслед за ним. Когда они заходят в квартиру, Джон, наконец, заговаривает с ним, снимая свою куртку: — Всё никак не могу проснуться, — вздыхает он. — А ты как себя чувствуешь? Шерлок вешает своё пальто и разувается, оставляя грязные сапоги на коврике. — Небольшое похмелье, — признаётся он. Джон кивает. — Я тут подумал, — он слегка расправляет плечи, прежде чем продолжить. — Если ты не будешь против, предлагаю выпить по стакану воды и немножко вздремнуть. А когда проснёмся, — примем душ и, может, сходим куда-нибудь. Шерлок удивлённо смотрит на него. — Сходим? — переспрашивает он. — Куда? Джон едва заметно улыбается. — Поужинаем где-нибудь, — поясняет он. — Ты ведь хотел поговорить, верно? Шерлок открывает рот, чтобы спросить, почему они не могут сделать это здесь, дома, но тут же резко закрывает его. Джон явно что-то задумал. — Хорошо, — говорит он вместо этого, моргая и пытаясь сделать вид, что он ни о чём не догадывается. — Как тебе будет угодно. Улыбка Джона превращается в самую настоящую. — Хочу тебя куда-нибудь сводить, — и во взгляде и в уголках его губ появляется нежность, которую Шерлок уже замечал несколько раз в прошлом, и это заставляет его сердце странно трепетать. — Ничего не имею против, — и он изо всех сил старается, чтобы это не прозвучало так по-идиотски. Совершенно безнадёжно. Он прочищает горло и пытается снова. — Это… было бы здорово, да. Джон вытягивает губы в стремлении скрыть улыбку, но недостаточно быстро, чтобы Шерлок ничего не заметил. Он разворачивается и идёт на кухню, наполняет два стакана водой и достаёт из шкафчика флакончик с парацетамолом. Лёгким кивком головы он подзывает Шерлока, и тот подходит, послушно протягивая руку, чтобы получить две таблетки, которые Джон вытряхивает ему на ладонь. Затем Джон передаёт ему стакан, и он подносит его к губам, запивая лекарство. — Хорошо, — одобрительно произносит Джон, и этого оказывается достаточно, чтобы кожу Шерлока начало покалывать. — А теперь иди спать. Столик забронирован на семь, так что времени у нас полно. Увидимся чуть позже. Шерлок моргает и пытается заставить свой язык слушаться. — Ладно, — выдавливает он, смутно осознавая, что это была его реплика. Он с трудом отрывает взгляд от шеи Джона, когда тот глотает воду, поворачивается и уходит в свою спальню. Он абсолютно уверен, что не сможет заснуть, но кровать принимает его в свои объятия, обволакивая теплом и уютом, а мягкие подушки заглушают пульсирующую боль в голове. Он проваливается в сон в первые же несколько секунд.

***

Когда он просыпается, в доме по-прежнему царит тишина, а голова его совершенно ясна. Сон освежил его. Шерлок смотрит на часы: половина четвёртого. Порядок. Время ещё есть. Он проскальзывает в душ и смывает с себя следы прошлой ночи с Джоном, запах дыма от дров, пропитавший его волосы, сырость и частички лесной почвы со всего тела. После этого он оборачивает полотенце вокруг бёдер и укладывает волосы так, чтобы кудри лежали правильно. Тщательно бреется, чистит зубы и применяет свой дорогой лосьон после бритья. Он окидывает взглядом своё отражение и мысленно признаёт, что сильно нервничает. Джон хочет с ним поужинать. Что-то, что они делают чуть ли не каждый день, но в этот раз всё так или иначе куда более многозначительно. Ужин и разговор. Что Джон собирается ему сказать? Мягко отвергнет его и попытается объяснить, что прошлая ночь хоть и принесла им обоим удовольствие, но была ошибкой, повторение которой нельзя допустить? Что теперь, когда всё это произошло, Джон окончательно осознал, что ничего подобного между ними быть не может? Что весь тот флирт был обыкновенной шуткой, и им не следовало пересекать определённые границы и позволять этому всему выйти из-под контроля, как это и случилось? Шерлок ловит свой собственный встревоженный взгляд в зеркале, и все его внутренности скручивает от беспокойства. Он отворачивается. Он забронировал столик, размышляет Шерлок, выключая свет в ванной и направляясь в спальню, куда он входит совершенно обнажённый, не считая полотенца. Он открывает шкаф, анализируя его содержимое и пытаясь определиться, что же надеть этим вечером. Джон, должно быть, провернул это, пока они ехали в машине, со своего телефона, а Шерлок попросту оставил это без внимания. Но ведь всё было продумано заранее. То есть, он сидел на заднем сиденье и спокойно планировал: решил поужинать, выбрал ресторан и забронировал столик? Всё внутри Шерлока сжимается ещё сильнее. Это будет переломный момент. Бесспорно. Он хмыкает и бормочет себе под нос, а затем слышит, как открывается входная дверь и на лестнице раздаются шаги Джона. Выходит, он не продолжал спать наверху всё это время, а просто… ушёл. Он достаёт пару чёрных шерстяных брюк, но всё его внимание сосредоточено на приближающихся шагах Джона. — Шерлок? — раздаётся прямо за дверью его спальни, и голос его звучит мягко и приглушённо — на случай, если он всё ещё спит. — Да? — Шерлок поворачивается к двери, держа перед собой брюки. — Я могу войти? Ты уже… — Входи, — отзывается Шерлок, несмотря на отсутствие на нём какой-либо одежды. Дверь открывается, и Джон замирает на полпути. — Ой, извини, я могу… я могу прийти потом, когда ты… — Всё в порядке, — перебивает его Шерлок, хоть и предельно ясно осознаёт, что обнажён по пояс. Взгляд Джона скользит по его телу почти нервно. Он сглатывает. — Э-э… Я просто хотел убедиться, что ты проснулся. И я так понимаю, ты только что принял душ. Это всё, что мне нужно было знать. Шерлок кивает. — Ванная в твоём распоряжении, — он колеблется какое-то время, прежде чем задать вопрос. — Ты куда-то ходил? Выражение его лица смягчается. — Просто… возникло одно срочное дельце, — уверяет он Шерлока. — Я уходил совсем ненадолго. Полчаса или около того. Я заходил к тебе перед тем, как уйти, но ты всё ещё спал, иначе я бы предупредил. — Всё нормально, — поспешно отвечает он. Полчаса. Наверное, поэтому он и проснулся. Вероятнее всего, услышал шаги Джона за дверью или же когда тот спускался вниз. — Горячей воды ещё много. Джон улыбается. — Чудно. Тогда я, пожалуй, эм, воспользуюсь этим, — он закрывает за собой дверь и направляется в ванную комнату через коридор, а затем до Шерлока повторно доносится звук закрывающейся двери. Глупо, думает Шерлок. Он мог бы просто пройти через его спальню. Это даже смешно: они оба чересчур осторожны и обходительны. И всё это совершенно не вяжется со всеми теми тёплыми поддразниваниями и частыми прикосновениями, уютным вечером, проведённом на диване, и в особенности с их достаточно раскрепощённым сексом. На мгновение он очень чётко вспоминает, как Джон, оседлав его, поглаживал их обоих, и как вслед за этим горячие брызги усеяли грудь и живот Шерлока, когда он кончил. Он чувствует, как возбуждается от одной только мысли об этом, смотрит вниз и обнаруживает явный выступ под полотенцем. — Прекрати, — приглушённо бормочет он сам себе, несмотря на шум воды, доносящийся из ванной. — Сейчас не время. — Он пытается взять своё тело под контроль, пока одевается, но, по крайней мере, возбуждение отвлекает его от тревожных размышлений. Он натягивает чёрное нижнее бельё, которое ему больше всего нравится, шерстяные брюки, носки, рубашку цвета баклажан, которую Джон как-то одобрил в прошлом. Оценивающе смотрит на себя в зеркало, а затем добавляет прилагающийся к брюкам пиджак, — обтягивающий, на двух пуговицах, выполненный в излюбленном стиле, подчёркивающем его узкую талию. Он ещё раз окидывает себя взглядом, чтобы убедиться, что он выглядит настолько хорошо, насколько это вообще возможно, а затем направляется в гостиную, чтобы проверить свою электронную почту и сделать вид, что он вовсе не сосредоточен на времени. И на всём остальном. Джон не спеша принимает душ, а когда он выходит, на нём тоже оказывается одно только полотенце. Обычно он надевает халат, успевает подумать Шерлок, оторвавшись от воскресной газеты, прежде чем его мозг окончательно отключается. Он провожает взглядом Джона, пока тот идёт по коридору в сторону лестницы, чтобы затем взбежать по ней в свою комнату. Он прочищает горло и заставляет себя ждать. Возвращается Джон уже в чёрном костюме, купленном им в прошлом году по случаю похорон пожилой тётушки, отлично сочетающемся с рубашкой полуночно-синего цвета, которая, как Шерлок когда-то заметил, идеально подчёркивает цвет его глаз. Верхние пуговицы расстёгнуты, открывая взору шею, что крайне необычно для Джона и придаёт ему очень расслабленный и беззаботный вид. — Ты готов? — непринуждённо спрашивает он, поправляя одну из манжет, и Шерлок вдруг понимает, что на секунду или две он забыл, как дышать. — Да, — выпаливает он и встаёт. Они накидывают верхнюю одежду и спускаются вниз по лестнице. Джону с первой же попытки удаётся поймать такси, и ни один из них никак это не комментирует. Шерлок садится вслед за ним на заднее сиденье. — Куда же мы пойдём? — спрашивает он, и переполняющее его любопытство на время заглушает волнение. Джон улыбается, наклоняется к водителю и диктует: — «Hutong», пожалуйста. У «Осколка»*. — «Осколок»! — повторяет Шерлок, когда Джон возвращается на своё место. — Ты забронировал столик в «Осколке» на этот вечер? Джон выглядит чрезвычайно довольным собой. — Твой брат был у меня в долгу, — скромно поясняет он. — Я с ним связался. Шерлок чувствует, как брови сами собой уползают вверх, и не может подобрать ни единого слова. Если Джон добровольно решился на разговор с Майкрофтом, то уже это говорит об очень и очень многом. — Господи, — медленно проговаривает он, стараясь, чтобы это звучало как можно более непринуждённо. — Что за кухня? Судя по звучанию, что-то близкое к азиатской. — Верно, — Джон кивает. — Китайская, но более изысканная. Я предварительно заказал нам утку по-пекински. У Шерлока начинают течь слюнки от одного только упоминания. Утка по-пекински — одно из его самых любимых блюд. Во многих ресторанах его нужно заказывать заранее, а с их сумасшедшим графиком они практически никогда не могут себе этого позволить. Утка подаётся либо разделённой на части, либо разрезанной на мелкие кусочки, иногда заранее обёрнутые в блинчики, а иногда сложенные поверх них. — И тебе удалось заказать утку в этот же день? Джон улыбается снова. — Возможности твоего брата ещё более безграничны, чем казалось до этого, — он хмыкает. — Голоден? — Теперь да, — честно отвечает Шерлок, и его это явно радует. Они обсуждают меню всю дорогу вплоть до самого прибытия, и тема эта, заманчивая и безопасная, обходит стороной все те более серьёзные вопросы, о которых Джон хочет поговорить в более удобной обстановке. Их ведут к местечку для двоих вдоль длинной комнаты с точно такими пустующими столиками, — по-видимому, в этот раз только они одни пришли сюда без шумной компании из нескольких человек, отмечает Шерлок, — и усаживают за самый последний и изолированный от всех остальных стол в уголке, где встречаются две стеклянные стены от пола до потолка. Всё, что их окружает в этом зале, теперь находится вне зоны видимости: они оказываются в своём собственном мире, состоящем из них самих и бескрайнего ночного лондонского неба вокруг. Джон восторженно смотрит на открывшийся вид. — Не так уж и плохо, — выдыхает он, и это является дичайшим преуменьшением. — Интересно, кого моему брату пришлось шантажировать, чтобы добиться такого результата, — комментирует Шерлок и тут же осознаёт, как быстро колотится его сердце. Стол определённо очень романтичен — просто невероятно, насколько же. — Ты подобрал это место? — спрашивает он. — Я, — Джон открывает меню, упорно избегая зрительного контакта. — Прочёл об этом в одном из отзывов. Пожалуй, нам следует решить, что мы хотели бы съесть? — предлагает он, осторожно меняя тему. — Кажется, ты уже всё продумал, — произносит Шерлок, но всё равно открывает своё меню. — Только утку, — заверяет его Джон. — Ну и я, возможно, заказал бутылочку вина. Впрочем, поговаривают, что коктейли у них тут тоже очень неплохие. — Снова пытаешься меня напоить? — шутливо подмечает Шерлок, но Джон всё равно хмурится. — Точно нет, — отзывается он. — Об этом мы поговорим чуть позднее. Но бокальчик-другой не повредит. — Вчера вечером мы однозначно выпили куда больше, чем бокальчик-другой, — бормочет Шерлок, поморщившись, и Джон смеётся. — Да уж. Что скажешь о хрустящих роллах с креветками? — интересуется он, и Шерлок согласно кивает, молча позволяя этой теме уйти на второй план. — Звучит довольно вкусно. Поделим на двоих? — Почему нет? И давай закажем что-нибудь ещё. Выбирай, — командует Джон, и Шерлок просматривает все имеющиеся варианты. — Королевский краб с тофу или свиная грудинка с огурцом? — предлагает он. — Выбирай сам, — настойчиво повторяет Джон, и Шерлок останавливается на первом. Затем они решают взять острый жареный рис и клёцки со свининой. Не успевают они закрыть меню, как рядом тут же оказывается официант, принимает их заказ и предлагает взять какой-нибудь напиток. Под его руководством они выбирают парочку коктейлей. Прихватив меню, официант исчезает. Джон наклоняется вперёд, устраивая локти на столе, и в животе Шерлока зарождается трепет, не имеющий ничего общего с чувством голода; волнение обрушивается на него с новой силой. — Здесь и состоится наш разговор? — спрашивает он, не в силах скрыть свою нервозность. — Слишком уж затратный способ, чтобы просто мягко отшить кого-то, если мы здесь именно для этого. Джон улыбается всё с той же нежностью во взгляде. — Это не так, — говорит он. — Совсем не так, Шерлок. — Он делает глубокий вдох, прежде чем продолжить. — Ты не единственный, кто на взводе из-за всего происходящего теперь, когда мы, наконец, добрались до этого момента. Просто… это очень важно. Я хочу всё исправить. Коктейли подаются так ненавязчиво, что они даже не замечают момент их появления. Шерлок придвигает его поближе к себе, но не пьёт. — Ладно, — отвечает он, и голос снова его подставляет. — Тогда… о чём же ты хочешь поговорить, Джон? Джон делает большой глоток, словно пытаясь таким образом закалиться. — Вкусно, — отстранённо произносит он, затем принимается поглаживать пальцами бокал, делая очередной глубокий вдох. — В течение последнего месяца или около того — возможно, даже дольше — думаю, было очевидно, что я флиртовал с тобой, ну или как минимум пытался. И, думаю, ты отвечал тем же, хотя бы иногда. Ну или мне так просто казалось. Шерлок настороженно выжидает. Джон хочет, чтобы он это подтвердил? — В таком случае, мне тоже так казалось, — осторожно произносит он. — Правильно, — Джон кивает. — Потому что… это происходило не случайно. Я очень старался, Шерлок. Пытался расширить границы, удостовериться, как далеко это может зайти, прежде чем ты как-то это прокомментируешь и нам придётся обо всём поговорить, либо же просто пересечь черту. Шерлок слегка нахмурился. — Разве не это произошло прошлой ночью? Я был уверен, что мы пересекли сразу несколько черт, причём довольно основательно. — Так и получилось, — Джон прерывается, когда им приносят закуски. Они разделяют напополам креветки и клёцки со свининой и начинают есть. — Дело в том, — продолжает Джон, удерживая перед собой кусочек клёцки на вилке, словно бы осматривая его, — что я никогда не был уверен, насколько это серьёзно для тебя. Всё это могло быть просто частью наших повседневных шуточек. И неважно, что там на этот счёт думал Лестрейд и кто-либо ещё. Иногда я был почти уверен, что так теперь просто выглядит наша дружба: не больше, чем платоническая, поэтому даже не имеет значения, если вдруг наши ноги соприкасаются или сами мы нарушаем границы личного пространства друг друга. Я понятия не имел, как ты к этому относишься. — Как и я, — напоминает ему Шерлок и, наконец, пробует свой коктейль. Он голубого цвета и сделан из рома, кюрасао, лайма и гренадина, и, быть может, чего-то ещё, что он уже успел забыть с момента прочтения меню, но в общем и целом сочетание всего этого оказывается довольно приятным на вкус. — Я тоже не знал, что ты обо всё этом думаешь, — он откусывает кусочек ролла, который всё ещё чересчур горячий, но слишком вкусный, чтобы устоять. — Точно, — соглашается Джон. — Проблема в том, что то, что случилось прошлой ночью, произошло ещё до того, как мы всё это обсудили, и теперь мы сидим в этом удивительном месте, где происходит… это… и никто из нас даже не знает, что именно оно из себя представляет. Шерлок хмурится, одновременно дожёвывая свой кусочек, а затем глотает и запивает его коктейлем. Алкоголь словно разгорается, согревая его изнутри, и это придаёт ему смелости. — Сегодня утром, — медленно начинает он. — Ты совершенно точно не выглядел довольным случившимся. Чистейшая профанация**. И это… совсем не та реакция, на которую я рассчитывал, если можно так выразиться. И я всё ещё не понимаю, почему ты отреагировал именно так, если действительно этого хотел. — Да, — говорит Джон. — Я знаю, — он делает паузу и съедает креветку. — Дело не в том, что я был недоволен случившимся, — задумчиво отвечает он, явно погружённый в размышления. — Я был недоволен тем, как именно это произошло. Шерлок вспоминает день, проведённый в лесу, то, как они сидели на одеяле, прижавшись друг к другу, а затем и посиделки на диване перед камином, когда Лестрейд и вся его команда просто растворились вместе со всем остальным фоном, и не было ничего важнее близости Джона, тепла его тела. — Я был не против, — тихо проговаривает он, искренне надеясь, что это признание не обойдётся ему слишком дорого. — Дело не в этом, — тут же отзывается Джон, словно прочитав его мысли. — Мне понравилась прошлая ночь. Всё, что произошло между нами. Просто я… Ладно. Будет проще, если я скажу напрямую. Не знаю, как ты будешь после этого ко мне относиться… Но я обязан сказать. — Пожалуйста, — просит Шерлок, утирая рот салфеткой и отодвигая опустевшую тарелку. Он делает ещё один глоток, прежде чем продолжить. — Я хочу… понять, в чём проблема. Джон кивает. — По крайней мере, для меня это действительно является проблемой, — он протягивает руку и обхватывает пальцами — тёплыми и слегка шершавыми — запястье Шерлока. — Я не хотел, чтобы всё то, что я делал, в конечном итоге привело к сексу, — максимально открыто говорит Джон; его глаза кажутся ещё более синими в приглушённом мягком освещении и благодаря цвету его рубашки. — Я хотел, чтобы между нами возникло нечто большее. Намного большее. Шерлок вдруг понимает, что совсем не может дышать. Он беспомощно открывает рот, но это не даёт никаких результатов. Он с трудом втягивает воздух. — Большее… Что ты… — слова звучат прерывисто и даются ему с огромным трудом. Пальцы Джона крепче сжимаются на его запястье. — Я имею в виду, что я влюблён в тебя, — говорит он, и голос его звучит настолько нежно, что слышать его таким практически больно, и Шерлок чувствует, как его сердце попросту плавится. Их взгляды встречаются; ресницы Джона кажутся абсолютно золотыми в свете окружающих их ламп, лицо его при этом остаётся совершенно серьёзным. — Я имею в виду, Шерлок, — его бархатный голос становится немного хриплым. — Я был таким идиотом. Мне потребовалось так много времени, чтобы просто признать, что так было всегда. А оно было, Шерлок. Всегда было именно так. Я всегда хотел, чтобы это было нечто большее. Столько всего произошло за последние годы, столько препятствий было на пути к тому, к чему мы пришли сейчас, и всё это — не без моего участия, конечно же; не без всего того, что я сделал с тобой… но это так. И мне понадобилось очень много времени, чтобы во всём разобраться и решиться. И я не хотел, чтобы это привело к ничего не значащему сексу по пьяни. Вот почему я так себя повёл этим утром. Я не раз думал о том, что однажды мы придём к этому моменту, и тогда уже ничто не сможет нас удержать, но не… не в компании же Лестрейда и его команды, чтобы, проснувшись, мы выслушивали их насмешки и поддразнивания, потому что они услышали то, что, как я надеялся, станет чем-то особенным — и личным — для нас обоих. А теперь это просто напоминает пародию на то, чего мне так хотелось… Он прерывается всего на секунду, но Шерлок сразу же этим пользуется. — Это не так, — выпаливает он. Повернув запястье, он берёт Джона за руку, сжимая её в ответ. — Это не было чем-то бессмысленным. Не для меня. Я безумно хотел, чтобы это произошло, и плевать на Лестрейда и всех остальных. Это не имеет значения. Ну, то есть… утром имело, но потом я подумал, что хоть нам и потребовалось огромное количество пива и чтобы кто-то нас запер в одной комнате, но в конечном итоге это всё-таки произошло: мы наконец сдвинулись с мёртвой точки, преодолев основные препятствия. — Да, конечно, — заверяет его Джон, слабо улыбаясь. — Но мне всё равно бесконечно жаль, что это не произошло в более романтичной обстановке. Жаль, что и сам я не был более нежен, особенно ночью, когда мы… да. Я бы хотел сделать всё намного лучше. Это ведь был твой первый раз, — ты как-то дал мне понять раньше, что не имеешь такого опыта, — и я очень жалею, что не сделал его максимально потрясающим для тебя. Поэтому я и пытаюсь немного сдать назад, позволить тебе сказать, что ты чувствуешь ко мне то же самое, ведь тогда мы сможем сделать это должным образом. Шерлок улыбается в ответ. — Я чувствую то же самое, — признание звучит тихо и почти смущённо. — Я знаю… выглядело так, будто мы просто ходили вокруг да около и единственным правилом в этой игре было: не говорить ни о чём напрямую. Но… Да, Джон. Я всегда… Мне так часто хотелось… сделать хоть что-нибудь. Прикоснуться к тебе. Обнять тебя. Джон шумно сглатывает и накрывает руку Шерлока второй рукой, и Шерлок тут же копирует этот жест. Джон открывает рот, чтобы что-то сказать, но рядом в этот момент раздаётся вежливое покашливание, и они без особого смущения отстраняются друг от друга, когда официант сообщает о том, что утка готова. Джон обслуживает их обоих, пока Шерлок разливает вино по бокалам. Они медленно едят, наслаждаясь основным блюдом, разговаривая обо всех тех вещах, о которых они молчали последние несколько лет. Появление и исчезновение Мэри. Всё то, что произошло в больнице Калвертона Смита. Чувство вины. Всё, связанное с Эвр. Они заходят и дальше и обсуждают тот самый день, крышу Бартса и снайперов. Весь этот разговор состоит из извинений и объяснений, но теперь всё хорошо, думает Шерлок. Никогда ещё он не чувствовал себя так легко и свободно. — Когда ты осознал, что всё изменилось? — спрашивает он, разливая остатки вина по бокалам. — Я заметил перемены, но так и не понял, в какой момент и почему они произошли. После смерти Мэри довольно долго всё было так ужасно и налаживаться начало лишь после дня моего рождения. А потом… Эвр. Тогда-то всё и изменилось. Что именно так повлияло, Джон? Джон качает головой и едва заметно улыбается. — Ты, наверное, думаешь, что случилось что-то очень масштабное, — говорит он. — Но на самом деле это была… мелочь. Совершенно незначительная деталь. Я вернулся домой с работы, и ты сидел на кухне, склонившись над микроскопом. Обычно, когда я прихожу домой, а ты в этот момент чем-то занят, то ты просто говоришь «Привет» или издаёшь невнятный звук, чтобы просто дать понять, что ты осведомлён о моём возвращении. Чаще всего происходит именно так. В иных же случаях ты и вовсе не обращаешь никакого внимания, продолжая заниматься своим делом, не желая отвлекаться на бессмысленные приветствия. Шерлок внимательно слушает. — И… что же произошло в тот раз? — с любопытством спрашивает он. Вновь приходит официант, узнаёт их пожелания касательно десерта и кофе. Они заказывают капучино и шоколадный торт с мандариновым сорбетом, и мужчина снова испаряется. Джон вновь поворачивается к нему, мечтательно и ласково улыбаясь. — Ты улыбнулся мне, — продолжает он. — Поднял взгляд от микроскопа и улыбнулся, словно забыл, что я вообще должен был вернуться домой, и это стало для тебя настоящим сюрпризом. И это была такая искренняя улыбка, ничем не прикрытая и совершенно тобою не сдерживаемая: просто стало ясно, что ты был очень рад меня видеть. Казалось, моё сердце в тот момент готово было разорваться, и вот тогда я понял. Просто моментально осознал, как долго и какими же способами я пытался это скрывать, отбросил всю ту ложь и «ну очень рациональные доводы», которые я использовал, чтобы объяснить всё то, что я к тебе испытывал. Всё просто рухнуло, и я понял, что безнадёжно люблю тебя несколько лет кряду. С самого первого дня, если хочешь знать. Горло Шерлока сжимается, и он даже не может с этим справиться, пытаясь заговорить: — Джон… Джон встаёт, обходит вокруг стола и протягивает ему обе руки: — Иди сюда, — его голос по-прежнему настолько нежный, что им свободно можно проделать дыры в груди Шерлока и попросту опустошить его. У него нет выбора, кроме как послушно встать и подойти к Джону, который бережно притягивает его к себе за руки, и прямо там, — в их маленьком уголке посреди огромного Лондона, — целует его. Поцелуй восхитителен; губы Джона тёплые, мягкие и решительные в равной степени, его руки уверенно устраиваются на бёдрах Шерлока, а сам Шерлок в первые секунды порывисто цепляется за его плечи. В следующее мгновение руки Джона полностью обвивают его талию и притягивают к себе, и Шерлок подаётся навстречу, обнимая его за шею и полностью растворяясь в поцелуе. Его охватывает головокружительная эйфория, и тепло пронизывает каждую клеточку тела. Чуть позднее Джон слегка отстраняется и обхватывает его лицо ладонями, большими пальцами поглаживая скулы. — Мы продолжим чуть позже, — обещает он и возвращает Шерлока к столу. Как раз вовремя, потому что в этот самый момент приносят десерт и кофе. Шоколадный торт оказывается просто восхитительным и отлично сочетается с терпковатым мандариновым сорбетом, а капучино — пенистый, с нотками корицы, идеально дополняющими эспрессо ненавязчивым сладковатым привкусом. Как только они заканчивают, Джон настаивает на том, чтобы оплатить всё самостоятельно, хоть Шерлок и пытается протестовать. — Хотя бы сегодня — позволь мне, — говорит Джон. — В дальнейшем можем оплачивать вместе, если для тебя это так важно. Или как тебе будет угодно. — Но это было бы логичнее, — возмущается Шерлок. — У меня больше денег. Это же трастовый счёт; я даже не пользуюсь им, за исключением каких-то наших мелочных расходов, периодически просто покупая себе одежду, если вдруг возникает такая необходимость. Глаза Джона вспыхивают от этих слов. — Я, пожалуй, отфильтрую свой инстинктивный ответ на это, — рокочет он, пока официант проводит оплату его банковской карточкой. Шерлок смотрит на официанта, с трудом подавляя желание сказать, что ему хочется, чтобы Джон не сдерживался. Тем не менее, у него достаточно оснований полагать, что повторение прошлой ночи теперь куда более вероятно, так что он может и потерпеть. По крайней мере, хоть какое-то время, думает Шерлок, наблюдая за тем, как шевелятся губы Джона, когда он говорит официанту что-то о том, какая вкусная у них еда. Тот в ответ улыбается им обоим, желает доброй ночи, а затем уходит. Джон встаёт. — Ну что, пойдём? — спрашивает он, и напускной непринуждённости в его голосе всё равно оказывается недостаточно, чтобы полностью скрыть лежащее в основе этих слов нетерпение и ожидание, и это согревает Шерлока, отгоняя пустые переживания. Примечания переводчика: * — The Shard или «Осколок» — небоскрёб в Лондоне высотой в 300 с лишним метров. Упомянутый ресторан «Hutong» располагается на 33 этаже (всего их 87). ** — Профанация — невольное искажение чего-либо невежеством, оскорбительным обращением, отношением.