Вернись...

Самое трудное это первое утро после разлуки: нужны силы чтобы встать…

***

Открыв глаза, Юра понял что лежит на койке, в своей палате, его голова жутко гудела и тело было как разбухшая вата, не подчиняющаяся разуму. Аппараты издавали мерзкий и тонкий звук, пробирающий до костей. Вдруг, в комнату забежали медсестры и доктора. Они начали что-то говорить и задавать вопросы, вопрос: Разве блондину сейчас позволяет настроение отвечать им? Ответ: Нет, ведь его настроение можно было описать одним словом: Потеря, не в том смысле что он что-то потерял, хотя и в этом тоже, но в основном, эта потерянность, означала расстроенность и растерянность Вот как он сейчас будет успокаиваться? Улыбаться и радоваться? Верить и надеяться на что-то хорошее? Никак, ведь рядом нет того самого японца, милого и нежного, который окружал русского заботой и теплотой. Через пару минут, а точнее пол часа, в палату пустили равнодушных родителей мальчика, беспокоившийся дедушка и спокойного тренера. Они все стали рядом с кроватью, и если Юра смог прочитать в глазах дедушки и тренера радость, то у родителей он всего лишь увидел одно: Отвращение. — Если вам так мерзко, то уходите.— грубо произнес Плисецкий смотря на отца и мать.— У меня и так сейчас настроение не к черту.— Выражение обоих тут же сменилось, они были шокированы, ведь Юра никогда не говорил грубо с ними или так злобно смотрел на них. Они молча развернулись и ушли. Яков усмехнулся и скрестил руки на груди. — Неужели после комы ты стал уверенней?— саркастический произнес он, смотря на блондина, этот поднял свои мокрые глаза на тренера и выдавил из себя ядовитую улыбку, после он посмотрел на дедушку и взял его за руку. — Дед... Сделай мне одолжение, позвони по одному номеру телефона. Скажи что я очнулся. — Хорошо, а, кому именно?— нерешительно спросил Николай. — Юри Кацуки, он доказал мне что в этом мире бывают и светлые моменты.— прошептал мальчик сжимая белую ткань покрывала в руках.

***

Тем временем, Кацуки рвал на себе волосы, пока искал билеты в Сан. Петербург. Телефон зазвонил и он не посмотрев на экран понял трубку. — Алло?— прозвучало на русском на той стороне, Юри подпрыгнул на месте от счастья и глупо улыбнулся. — Здравствуйте.— быстро ответил он на английском, тут же послышался какой-то шум, обладатель голоса видимо кого-то позвал. — Да, здравствуйте. Вы Юри Кацуки? — Да.— коротко ответил японец. — Юра попросил вам сказать что очнулся. До свидание.— Яков, которого заставили говорить, хотел поскорее закончить разговор, только потому что привык говорить лицом к лицу. — Нет! Постойте!— крикнул Юри.— В какой больнице сейчас Юрио? — Юрио? А вы о Юре... Он в **********. Разве вам не сообщили?— что-то, подозревая, ответил Фельмянец. — Нет, спасибо, до встречи.

***

Юра чувствовал себя опустошённо, его заставили проходить какие-то анализы, после дали что-то на подобии "снотворного", из-за чего он уснул. Утром, те же анализы, потом его навестил дедушка, который принес с собой теплых пирожков с картошкой. Им говорить было не о чем. Плисецкого не волновали новости, а Николай Николаевич не мог спросить что-то кроме: Как ты себя чувствуешь? Напряжение блондину совсем не нравилось, так что он сделав глубокий вдох решил рассказать хотя бы деду что с ним стало. — Дед...— Николай посмотрел на Юру и улыбнулся, ожидая продолжение фразы.— Пока я был в коме, кое-что случилось. Возможно после этого тебе будет мерзко со мной говорить и видеть меня.— старик начал утверждать что, это не так, и что бы не случилось, он никогда не почувствует это к своему внуку.— Хорошо, тогда слушай. Я очнулся ну, типа как душа, и кое-каким образом добрался до японии, там меня приютил этот Кацуки, он был единственным кто меня видит.— блондин сделал паузу.— Я жил у него, он помог мне во многом, когда меня накрывали приступы... Он успокаивал и был рядом...— старик вопросительно смотрел на внука.— В конце концов... Я втюрился, ну влюбился по уши...— блондин покраснел и после выдал.— Прости. Дед рассмеялся и погладил Юру по голове. — Ну ты даешь... Эх...— старик убрал пакет с колен и усевшись на кровать обнял внука.— Знаешь, не верю я во все это, но тебе поверю. Это с ним я вчера говорил по телефону?— блондин кивнул.— Ну что ж, голос у него мужественный, я тебя поддержу, но только если он тебя любит. — Конечно ЛЮБИТ!!!— крикнул Плисецкий освобождаясь из объятий деда.— Я в это уверен! И вообще я даже с ним!...— блондин решил не продолжать, но взгляд деда все говорил: ЧТО?! Что?! Ты даже с ним?? — Целовался...— пробормотал Юра снова заливаясь краской, дед снова рассмеялся.

***

Под конец дня, Николай уже собирался уходить, как в комнату ворвался, обеспокоенный японец, которого врачи пытались остановить. — ДА отпустите вы меня наконец!— грозно крикнул он на них, и кинув рюкзак на пол с курткой прошел мимо Николая поздороваюсь с ним на искажённом русском, подошел к немому Юре и крепко обнял его. Блондин снова расплакался, дедушка стоял столбом и смотрел на то как этот беспардонный японец обнимал его внука и покрывал его шею поцелуями, медсестры быстро удалились с палаты когда поняли в чем дело. После минуты обнимащик и целоващик Кацуки повернулся к Николаю и выдал уверенным тонном на том же искажённом русском языке: — Я хотеть, забрать Юрио в Японию!— старик засмеялся, как и его внук. — Да на здоровье! Но сначала пусть он школу закончит. Кацуки ничего не поняв повернулся к блондину и что-то прошептал ему на ухо. — Деда, он говорит что, хочет чтобы я окончил школу тут. А поступил там на англоязычный бизнес-курс...— перевел Юрио, на что Николай кивнул. — Ну тогда я поехал к твоим больным вещи твои собирать, переедешь ко мне, тебе всего год остался, а потом пусть приезжает за тобой. Старик вышел из комнаты оставив влюбленных один на один, русский улыбнулся и снова обнял японца, тот нежно куснул Юрио за плечо. Подурачившись пару минут они быстро обговорили как поступят. Им надо лишь подождать два года, и потом свобода!

КОНЕЦ