4-781-533-300

Вжавшись половиной лица в подушку, Исак слушал, как отец ходит по дому. Судя по звукам, он убирался в спальне - Исак слышал, как работает стиральная машинка. Отец ничего не сказал насчет разбитого зеркала в ванной комнате. Он вообще ничего не сказал с тех пор, как устало заявил, что останется здесь до тех пор, пока они не выяснят, как обстоят дела с мамой. Отец уезжал на час за своими вещами, несмотря на то, что здесь осталась куча его вещей, которые он больше не считал своими. Когда он вернулся, Исак был у себя в комнате - все это время, - и приглушенный свет на тумбе возле его кровати был включен, но отец не заглядывал к нему. Исак не возражал. Он не хотел говорить. Свет в их доме горел почти всю ночь. Они оба не могли уснуть.

***

Исак вяло подпирал щеку рукой, отстранено наблюдая за тем, как парень из его класса рассказывает о своем домашнем проекте. Исак по привычке надеялся, что очередь не дойдет до него, потому что учитель вызывал учеников не по списку, а по собственному усмотрению, и прямо сейчас Исак даже не пытался слиться с партой. Он помнил о проекте, но ему было настолько все равно, что он даже не волновался о своих будущих баллах. Этой ночью он совсем не спал, хотя иногда ему удавалось провалиться в состояние между дремотой и явью. Исак вышел из своей комнаты в половине седьмого утра, чтобы принять душ. Он не удивился, обнаружив, что отец, прикрытый покрывалом, спит на диване, а не в спальне. Исаку, в общем-то, было все равно. Думать получалось словно через вату; мысли были приглушенными, ленивыми и бесцветными. Исак не мог вспомнить, о чем он думал буквально минуту назад, но это тоже было для него безразлично. Он вспомнил о том, что снова забыл прихватить дурь, только когда увидел школу. Махди все равно не оказалось в этот день в школе. Исак мыслями тоже отсутствовал там. Он проверял свой телефон каждые несколько минут и глухо раздражался, когда его пальцы в очередной раз искали оповещения, которых, как он прекрасно знал, не было. На перемене Магнус первым заметил, что он слишком часто смотрит на свой телефон. - Так ты помирился с Эммой? Исак с хмурым вопросом поднял на него глаза, но почти тут же закатил их и отмахнулся. - Что? А. Нет. Нет, - он затряс головой и засунул телефон в карман. Юнас и Магс моргнули, вопросительно уставившись на него, но Исак не видел их взглядов, поэтому не продолжил. Выгнув бровь, Юнас протянул: - Оке-ей. Они завели другой разговор, продолжая поглядывать на молчащего Исака. Они не спрашивали у него в чем дело - Исак все равно соврал бы им, и все трое знали об этом. Исаку, в общем-то, было все равно.

***

______________________

Эвен Бэк Насхайм Пн, 13:57

Эвен Видел тебя в коридоре. Рад, что ты жив :-)

______________________

***

______________________

Cана Бакуш Пн, 12:19

Сана Ты в школе? Можем встретиться, если хочешь

______________________

***

Контакт Мама восстановлен.

______________________

Мама Чт, 17:59

Мама Когда же явилась благодать и человеколюбие Спасителя нашего Бога ОН спас нас не по делам праведности которые бы мыСОтворили а по своей МИЛОСТИ банею возрождения и обновления Святым Духом Которого излил на нас обильно через иисуса ХРИСта Спасителя нашего чтобы оправдавшись его благодатьЮ мы по упованию соделались наследниками вечной ЖИЗНИ

Прости меня, мне очень жаль, что ты решила, что тебе лучше уйти. Если это из-за того, что я не хотел говорить с тобой... (Удалить сообщение)

______________________

***

Несмотря на то, что отец наверняка позвонил бы, если бы о маме стало что-то слышно, Исак все равно надеялся, что обнаружит ее в гостиной, когда вернется. Вместо этого его встретил работающий телевизор и пустой диван. Разувшись, Исак прошел в гостиную. Тупо оглядев пространство, он нигде не нашел отца, но тот, возможно, был в уборной, раз телевизор работал. Дверь в спальню была приоткрыта, но Исак не стал туда заглядывать. Он ушел на кухню, обнаружив, что раковина совершенно пуста, а шкафчики для посуды действительно заставлены посудой. Налив себе воды, Исак выпил ее и вернул стакан на место. Он не хотел есть, но все равно открыл холодильник. Похоже, отец отпросился с работы, потому что в холодильнике было больше еды, чем купил Исак. Скользнув безразличным взглядом по продуктам, Исак захлопнул дверцу. В гостиной он кинул взгляд на телевизор, прежде чем уйти к себе в комнату. Откинув рюкзак, он рухнул на кровать прямо в куртке и, полежав немного с открытыми глазами, вытащил телефон из кармана. Пропущенных вызовов не было. Вздохнув, Исак опустил руки себе на грудь и снова уставился в потолок. Он вздрогнул, когда в дверь вдруг постучались. Не дождавшись ответа, отец заглянул к нему. - Исак? Выйди, надо поговорить. Он закрыл за собой дверь так же быстро, как и открыл ее, и Исак успел только скосить глаза в его сторону. Нахмурившись, он еще какое-то время пялился на закрытую дверь, а после, тяжело сглотнув, рывком сел. Что-то тревожно заворочалось у него в животе. Встав, Исак неуверенно вышел из комнаты. Он нашел отца в гостиной перед телевизором. Руки того были скрещены, и его лицо было напряженным. Исак остановился возле дивана, уставившись на его затылок. - Что? - услышал он свой упавший голос. - С мамой что-то произошло? Отец развернулся. Моргнув, он покачал головой. - Что? Нет. Насчет нее пока не звонили. Исак кивнул. Они замолчали, позволяя бормотанию телевизора заполнить тишину между ними. Исак переступил с ноги на ногу. Он замерз и хотел скорее залезть под одеяло. Отец продолжил пристально разглядывать его из-под нахмуренных бровей. Его голос был серьезным, когда он, тщательно контролируя свое дыхание, начал: - Исак, ты плохо выглядишь. Исак отвел глаза в сторону, ощущая раздражение. Его глаза действительно болели и покраснели из-за недостатка сна, и он знал, что половину его лица занимают синяки под ними. - Я не спал ночью, - неохотно произнес он, собираясь развернуться и уйти обратно к себе в комнату. Он остался стоять, а отец продолжил впиваться в него взглядом. Не вытерпев, Исак резко добавил: - Так о чем ты хотел поговорить? - Я нашел наркоту у тебя в комнате. Исак застыл. Его тело стало ватным в ту же секунду, а отец смотрел на него внимательно, остро и серьезно. Исак сглотнул. Он хотел злиться, но его голос дрожал: - Ты что, шарился в моей комнате? - Да, - не стал скрывать его папаша, расцепляя руки; Исак увидел знакомый пакетик, презрительно зажатый в его пальцах. - И мне совершенно не нравится, что я нашел. Наркота, Исак? Отец звучал жестко, обвиняюще. Исак уставился на дурь. Его дыхание сбилось за секунду до того, как он закричал: - Ты, блять, не имеешь права шариться у меня в комнате! - Как давно ты принимаешь наркотики, Исак? - со звенящим напряжением проигнорировал его отец, помахав пакетиком с дурью рядом со своим лицом. Исак зажмурился на секунду, его пальцы вцепились в волосы на голове. Закачав головой, он подавил панику. Его губы нервно растянулись в сторону, когда он попробовал оправдаться: - Послушай, это не мое... Правда! - сорвался он беспомощно, видя глухое неверие на лице отца. - Это, это просто... Я просто взял на хранение. - Просто взял на хранение! Исак, ты слышишь себя? Ты думаешь, я поверю тебе? Кто это дал тебе? Друзья? - Отъебись от меня! - сорвался Исак. - Какая тебе разница, где я достал это? Думаешь, один раз поночевал здесь - и снова можешь читать мне нотации? - Не смей говорить так, будто... - Будто что? - перебил его Исак, и из его горла рвался близкий к истерике смех. - Будто тебе было плевать на меня все это время, а сейчас ты решил поинтересоваться, откуда у меня наркотики? Да я мог взять их, блять, где угодно! Тебе же насрать на то, где я ночую, а мама просто чокнутая! Так что, это я виноват? Это я виноват? - орал он под конец, ходя из стороны в сторону, как загнанное животное. Отец следил за ним неверящим взглядом, будто он не узнавал его, будто это был не его Исак. Он медленно разомкнул губы, словно не зная, что сказать. - Ты меня разочаровываешь. Слезы закипали в глазах Исака, но он сморгнул их. Ткнув в себя пальцем, он притворно удивился: - Я разочаровал тебя? Я? Ну извини, мне не у кого было спросить совета, принимать мне наркоту или... - Прекрати вести себя как маленький! - рявкнул отец и от злости швырнул пакетик в Исака. Тот отшатнулся от неожиданности. Пакетик, ударившись о его грудь, шмякнулся на пол. Исак стоял, пялясь на отца, который продолжил настойчиво тыкать в его сторону пальцем. - Я все время был на связи, ты мог в любую минуту позвонить мне, и я бы пришел! Я давал тебе деньги тут же, как ты просил, я хоть раз отказал тебе в чем-то, Исак? Я оставил твою мать, и ты можешь ненавидеть меня за это, но я не бросал тебя! Я не бросал тебя, и прекрати обвинять меня в этом, когда я волнуюсь о тебе! Исак судорожно вздохнул, кусая губы. Он чувствовал, что еще чуть-чуть - и расплачется, и тогда отец точно раздавит его, заставит признаться в том, что он наркоман, что он зависимый, что он нестабильный, что он невменяемый настолько же, как и его мамаша, и тогда он упечет его в клинику, и избавится от них обоих... Наклонившись, Исак быстро схватил дурь и рванул на выход. Он выбежал прямо в носках, наплевав на обувь - отец погнался за ним, стремясь остановить, утащить обратно в дом. Исак бежал так быстро, будто за ним гнались собаки. Он не оглядывался, когда за его спиной раздавались крики: - Исак! Остановись! Стой! Но отец тоже был без обуви, и он отстал довольно быстро. Крики стали громче, но не ближе: - Вернись сейчас же! Исак задыхался. Он бежал так, что его ступни болели, а грудь сдавливало, а руки сдавливали дурь, и он почти ничего не видел из-за паники. - Исак! Отчаянный голос отца остался позади. Исак задыхался. Даже когда все затихло, он бежал дальше, сворачивая и сворачивая за все углы, чтобы никто его не догнал. Когда он не смог больше бежать, он шел. Носки на его ступнях стали черными от грязи. Он не смотрел ни на кого. Исак больше не мог сдерживать рыдания - они прорвались сквозь него, словно через лопнувшую трубу. Он стискивал зубы, жмурился и пытался остановить это. Он продолжал приглушенно всхлипывать. Черт, он понятия не имел, что должен делать. Исак остановился, собравшись и вытерев слезы, которые все равно продолжали застилать ему глаза. Какая-то женщина со встревоженным лицом хотела подойти к нему, поэтому Исак торопливо отвернулся и убежал, даже когда та попыталась остановить его. Господи, он выглядел жалко. Исак забрел в более или менее безлюдное местечко, спрятавшись за деревьями. Опустившись на лавку рядом, он уставился на свои грязные носки. Редкие слезы продолжали капать ему на колени, но скоро Исак успокоился. Он перестал паниковать. Он снова стал ватным.

***

Исак громко постучался несколько раз. Кожу на лице стянуло от высохших слез, его ноги замерзли и болели. Исак ощущал себя чертовски разбитым. Он подумал, что если дверь не откроется, он, скорее всего, снова разревется прямо тут. Но дверь открылась, и лицо Юнаса вытянулось от удивления. - Исак? - быстро оглядев его, он настороженно нахмурился и открыл дверь шире. - В чем дело? На тебя напал кто-то? От облегчения ноги Исака едва не подкосились, и он с трудом сглотнул снова образовавшийся (никуда не уходивший) комок в горле. - Нет, я... можно переночевать у тебя день или два? - Черт, бро, конечно! - пропустил его Юнас и, когда Исак прошел мимо него, воскликнул: - Где твоя обувь? Ты что, так пришел? Запустив пальцы в волосы, Исак огляделся и спросил: - Твои родители дома? - Нет, все на работе, - быстро ответил Юнас, и они, не сговариваясь, оба отправились в его комнату. Поднимаясь по лестнице, Исак устало произнес: - Папа нашел дурь у меня в комнате. - О блять, - простонал Юнас за его спиной. - И что он сделал? Исак покачал головой, отмахиваясь от его не прозвучавшего Махди прибьет нас. Толкнув дверь и оказавшись в комнате Юнаса, он ответил: - Ничего. Просто выкинул. Так что я взял ее и пришел сюда, я просто... блять, я не знал, куда мне еще пойти. Возможно, он выглядел убитым или, возможно, он забыл, что когда-то Юнас был его лучшим другом, но Исак удивленно охнул, когда тот вдруг сжал его в крепком объятии. - Черт, Исак, конечно! Растерявшись, Исак не сразу вспомнил о том, что должен обнимать в ответ. Его руки вцепились в бока друга. Несмотря на то, что он ощущал себя как последнее дерьмо сейчас, это было приятно. Дыхание Юнаса щекотило ему ухо. - Конечно? - не понял он. - Ты ведь знаешь, что всегда можешь прийти ко мне, если у тебя проблемы, чувак. Мы же, блять, друзья. Это звучало так обнадеживающе, так крепко и согревающе, что Исак, только сейчас осознав, насколько напряжена каждая клеточка его тела, расслабился. Издав тихое хмыканье, граничащее с выдохом, Исак повторил: - Мы же, блять, друзья. Отстранившись, они оба посмотрели друг на друга. Он видел, что Юнас заметил, что его глаза опухли. Он попытался улыбнуться, сделав вид, что не увидел неловкости. - Эм, ты не против, если я приму душ? Мне надо отмыть ноги. - Конечно, - согласился Юнас, невольно опустив глаза на его черные ступни, оставившие следы по всему полу. - Я дам тебе сменную одежду. - Спасибо, - пробормотал Исак, брезгливо стягивая с себя носки, которые можно было выбросить. Он собирался принять душ. Он не собирался думать больше.

***

Когда Исак вышел спустя вечность, он ощущал себя немного менее несчастным. Все еще достаточно несчастным, чтобы позорно разрыдаться снова, если отец обнаружится прямо за дверью, но, по крайней мере, он был согревшимся, с залепленными пластырями ногами и чистым лицом. Юнас принес разогретое рагу к себе в комнату, и они уселись по-турецки с тарелками прямо на кровати. Исак смотрел только в свою тарелку, делая вид, что не замечает, как Юнас внимательно разглядывает его. - Так значит, - жуя, решил уточнить он, - дурь у тебя с собой? Исак кивнул. Глянув на Юнаса, он криво улыбнулся на секунду. - Да, в кармане. Отдам Махди ее завтра, пока он меня не прикончил. Юнас смешливо фыркнул. Они продолжили молча есть. Юнас все время выглядел так, будто ему не терпится спросить о чем-то. Это жутко раздражало на самом деле, и Исак не был удивлен, когда друг, посматривая на него, осторожно спросил, подбирая слова: - Так... отец снова живет с вами? Исак опустил глаза, копаясь ложкой в рагу. - Да. Нет, - дернул он плечами неопределенно. - Мама сбежала из дома, так что он решил остаться на пару дней. В смысле, пока ее не найдут. Юнас перестал есть. Опустив тарелку себе на колени, он уставился на Исака. - Черт. Не поднимая взгляда, Исак пробормотал: - Мы уже написали заявление, ее должны скоро найти, так что... - он затих. - Черт, - повторил Юнас. - Давно? Давно она сбежала? Исак все-таки посмотрел на него. У него не было сил переживать, с тусклым спокойствием он сказал то же, что говорил уже много раз за последние два дня: - Не знаю. Я обнаружил это только вчера вечером. Она давно не выходила из своей спальни, так что я даже не понял, что ее не было. Юнас сглотнул, его брови тревожно топорщились. Покусав губы, он просто спросил: - Ей стало хуже? Снова опустив глаза, Исак молча кивнул. Они доели рагу. Юнас сказал: - Все будет хорошо. Ее найдут. Исак сказал: - Знаю. Больше Юнас не сказал о маме ни слова, потому что он был хорошим другом. Исак не знал, мог бы он быть для Юнаса таким же другом, если бы тот вдруг пришел к нему домой без обуви и с дурью в кармане, совершенно разбитый. Юнас унес тарелки, и Исак лег, опустив тяжелую голову на подушку. Он не спал всю ночь, и сейчас его веки были свинцовыми. Но он все еще мог держать глаза открытыми, когда Юнас снова пришел. - Ты пойдешь завтра в школу? - Да, - ответил Исак. - Если ты одолжишь мне пару кроссовок. Юнас закатил глаза, упав в глубокий офисный стул, стоящий у компьютерного стола прямо напротив лица Исака. Крутясь, он пожаловался: - Я не понимаю, как ты мог убежать из дома и взять дурь, но забыть ботинки. Исак фыркнул в подушку, его губы сами по себе растянулись в стороны. - Я могу прийти завтра без ботинок, но не без дури Махди. Юнас засмеялся слегка натянуто, немного нервно, но Исак все равно был благодарен ему. Прекратив хихикать, Юнас с сомнением спросил: - Ты точно пойдешь на занятия? Я, конечно, могу дать тебе обувь, но все заметят, если у тебя будут мои тетрадки. - Я зайду домой, - помолчав, ответил Исак. - Возьму вещи. Я ведь... могу остаться у тебя на несколько дней? Обещаю, я не останусь у тебя жить. Юнас, снова улыбнувшись, хмыкнул, но было видно, что он задумался. - Без проблем, - легко согласился он. - Я уговорю предков, так что они не будут против. Они очарованы тобой еще с тех пор, когда ты наблевал у нас в машине. Исак застонал и спрятал лицо в подушке, глухо отозвавшись оттуда: - Боже! Ты что, будешь теперь припоминать мне это до конца жизни? Мне было шесть! - Все знают, что если наблюешь на заднем сидении у Васкесов, то станешь одним из Васкесов. Все мы хоть раз блевали в нашей машине, даже папа, так что... - Просто заткнись, Юнас, - взмолился Исак. Тот сжалился над ним и, все еще покручиваясь на стуле, продолжил уже более серьезно: - Ты уверен, что возвращаться домой за вещами - хорошая идея? В смысле, если ты не хочешь встречаться с отцом... Исак перевернулся на спину. - Он будет на работе. И ключи все еще у меня в куртке. Если я вдруг наткнусь на него и он замурует меня в моей комнате, я позвоню тебе. Заберешь свои кроссовки. Юнас шумно вздохнул. Помолчав, он спросил: - Что мне сказать ему, если он позвонит? Исак недоверчиво скосил на него глаза. - Он не позвонит тебе. - Он уже звонил раньше, - возвразил Юнас. - Помнишь? В прошлом году, когда ты еще засиделся у меня. Он знает мой номер телефона. Исак недовольно вздохнул и потер лицо руками. - Тогда скажи, что не знаешь, где я. - А если он придет? - С чего он должен приходить? - с раздражением проворчал Исак. - Ты ушел из дома, конечно, он пойдет искать тебя по всем друзьям, ты, дубина. Я могу сказать, что не видел тебя, но мои родители тебя выдадут. Без обид, чувак. Я их не контролирую. Исак вздохнул еще раз и закрыл глаза. - Ладно. Плевать. Что-нибудь придумаю, - сказал он и после этого уснул, хотя не собирался.

***

Когда Исак проснулся, было темно. Он не сразу сообразил, где он, но потом вспомнил, что это комната Юнаса. Даже в полной темноте он мог узнать ее по знакомым очертаниям. Исак лежал поверх одеяла, и ему было холодно, но он не шевелился. Он ощущал себя паршивее, чем перед сном. В темноте это всегда чувствовалось хуже, будто что-то чертовски тяжелое и невидимое придавило его к месту и мешало пошевелиться. Поэтому Исак часто оставлял лампу гореть ночами. С ней было спокойнее. Сейчас он снова был придавлен, растворен в тишине и мраке. На краю кровати, замерзший и с саднящими пятками, Исак ощущал себя до неприличия одиноким. Одиноким, даже несмотря на то, что Юнас лежал тут же, на этой же кровати - Исак ощущал тепло, исходившее от его спины, хотя они даже не соприкасались друг с другом. Юнас тоже не спал. Исак знал это по его дыханию, по бодрствующей тишине. Юнас каким-то образом тоже знал, что он не спит. Помолчав, он тихо спросил: - Почему ты раньше никому не сказал, что все стало хуже? Мы все поддержали бы тебя. Медленно моргая в темноту, Исак устало отозвался: - Все - это никто, Юнас. Он снова провалился в тяжелую и скупую темноту сна.

***

Пять пропущенных вызовов: Папа

______________________

Папа Пн, 18:53

Папа Исак, прости меня. Я не хотел, чтобы ты уходил. Возвращайся домой, мы все спокойно обсудим. Пожалуйста, напиши, что ты в порядке.

______________________

Исак не был в порядке, поэтому он не стал писать ничего.