Живи или умри

Он ненавидит всех и каждого, в том числе и себя. Какая глупость! И он был круглым дураком, раз думал, что сможет быть полезным. Закон их группы – не ходить одним на вылазки, а он удачно его проигнорировал. Теперь его уверенность в себе надломлена. Этот мужчина – Майкл, вот-вот сломает его. Он больше не может терпеть эту боль, которой его подвергают. Все на чем он держится это нежелание подвести отца – предать группу. Он уже достаточно натворил дел. Его уже не греет мысль о том, что хотя бы эта мелкая девчонка спаслась. Да, он помог ей бежать, постарался разорвать звено цепи – эти люди не думали, что дети что-то смогут, а они смогли, но что он сделал? Обрек ее убежать в лес, одну. Это все равно, что обречь на смерть. Родители их уже ищут, в этом он уверен, но они не знают где искать. Ее не спасут, но пусть тогда хотя бы она погибнет быстро, и эти люди ее не поймают. Ей нельзя сюда… Если они примутся за нее, то она не выдержит. А он мужчина, он держится. Должен держаться ради отца и сестры, ради других – ради своей семьи. Он погибнет, но не скажет, где обитает его группа. Он будет смелым, как мама… Смерть – это ведь не страшно? Душераздирающий крик и он не сразу понимает, что это его собственный. Этот мужчина может сколько угодно его пытать и калечить тело, до души ему не добраться – он не предаст группу. - Щенок, ты можешь все это прекратить, тебе лишь нужно сказать – где твоя группа, родители? – его поднимают за волосы, а он не видит говорившего – в глазах уже все сливается в одну точку. Это страшно - не видеть и это в то же время хорошо - не видеть эту гнусную рожу своего мучителя. Не видеть этих злых глаз. Стоит наверно сказать спасибо мужчине за удары, что лишили его зрения. – Где они?! – срывается тот на крик. Сильный удар по ребрам и ему тяжело дышать. Но мысленно он улыбается – мужчина теряет терпение – устал от его игры в молчанку. И он рад, надеется, что все это прекратится. Майкл потеряет терпение и убьет его и тогда не придется терпеть это и не придется говорить, где группа. Одно плохо – он не оправдал ожиданий отца. И что тот сможет о нем сказать, если его спросят? Только то, что сын у него был непослушным ребенком, думающим только о себе. Да, он был эгоистом, хотел выделиться, хотел быть в первых рядах везде и всюду. Хотел самостоятельности. Хотел быть взрослым, но он не взрослый. Он всего лишь ребенок, который не может дать отпор своему мучителю. Тот сильнее. Как бы ему хотелось быть сильнее. Но этого не будет. Никогда. - Не думай, что это конец, щенок! – рычит его мучитель. Что это? Его оставили одного? Мучиться и истекать кровью от полученных ран? Господи, ну почему это нельзя просто прекратить? Просто убить его! Ведь этому мужчине будет не сложно сделать эту малость для него.

***

Это какой-то театр фарса и абсурда! Они уже пятый час ходят кругами в этом лесу ведомые шерифом и этой его мертвой женой, которая, походу, просто существует в воображении Рика. Бродят, нагруженные автоматами, с полнейшим отчаяньем на лице. Реднеку казалось, что еще немного и не детей искать нужно будет, а их самих. Лес становился все гуще и гуще. Кроны деревьев практически скрывали собой голубое небо. И тягостное молчание действует на нервы. Никто ничего не говорит, безмолвно следуют за Риком. Все устали, у дамочек вообще уже ноги в корнях путаются. Андреа с Даяной готовы прикинуться земным покровом, чуть ли не при каждом шаге. Плечи Мишон поникли – она тоже скоро начнет спотыкаться, но пока держится. Но Мэрл будет ее ловить, чтобы она не раскурочила себе нос. Мужчина будет ее поддерживать. Он будет как Дэрил и Эйдан, что не дают упасть неженкам. А потом он просто не выдержит – его прорвет, и кто пострадает во время этого ему наплевать. Хотя нет – не наплевать. Рику влетит по первое число – завел в лес, чтобы они тут сдохли. Один за другим. Первыми сдадутся слабые и надломленные, но и сильные, привыкшие к такой окружающей среде чуть ли не с рождения, тоже могут погрязнуть в этой глухой чаще. Сейчас будто бы началась гонка на выносливость. А Рик не видит, что происходит. Первые сдадутся женщины, и настанет очередь мужчин. Впервые лес казался старшему Диксону чужим и враждебным. От любого шороха кожа покрывалась мурашками, а пение редких пташек казалось зловещим. А еще у них совсем мало воды – когда был выбор брать из погрязшего в грязи пикапа оружие или воду, выбор пал на первое. Так решил Рик, не послушал его, думал, что лес не окажется таким обширным и бесконечным. Много шериф понимает, а младший брат Мэрла все знал, но принял сторону этого Граймса. Верная сучка или уже совсем не может мыслить здраво? Да тут походу все с приветом. Даже Мэрл уже не был уверен в своей нормальности – адекватный человек никогда бы не повелся на невидимую хрень. Самурайка спотыкается и Мэрл подхватывает ее под локоть, встречаясь взглядом с Тайризом. Оба не дали ей упасть. Может сейчас не время, но лапы этого нигера на руке Мишон подняли в нем волну возмущения. Мэрл оттолкнул этого мистера Шапочку от шоколадки. Ума придурку хватило, чтобы промолчать и не возмущаться. А Мишон тихо пробурчала благодарность – им обоим за то, что не дали ей упасть или только лишь ему? - Рик, привал на пять минут, - командным тоном рассек тишину леса Нил. - Еще рано… - Рик, пять минут! Женщины не могут больше! – подходит к тому Нил и разворачивает Рика в сторону группы. - Все нормально, - возражает против привала Даяна – мать угробит себя в желании найти своего ребенка. - Ни черта подобного! Ты ноги еле волочишь, еще и не ели, воды мало, а этому лесу конца и края не видно! Так что привал! – а этот Нил любит командовать. - Это моя дочь! – повышает на него голос Даяна. - А мы ходим кругами, не пойми за чем и кем! Мы даже не знаем, куда нас все это заведет? – облокачивается о ствол дерева Нил. – И нет никаких гарантий, что мы вернем твою дочь! - А ну повтори че ты сказал? – рычит на морпеха Дэрил. - Нужно быть реалистами – ни данных, ни фактов, какие-то предположения и компас, доверия не внушающий. - Мы найдем мою дочь, а ты можешь катиться к ебеням! – сжимает кулаки охотник. - Всего этого не было бы, если бы он следил за сыном, а вы за дочерью! – после этих слов Нила брат Мэрла странно дернулся, будто бы отгоняя от себя что-то. - Это моя вина, - подает голос Эйдан и Андреа тут же вскидывает свою белесую голову. – Я не видел, я не смотрел… Я… - Ну и что ты? – оказывается перед ним Мэрл, у которого уже давно чешутся руки, точнее рука – культя с протезом, поболтать с этим братиком Даяны. - Уснул… - Че? – охреневает Мэрл и не только он, но и добрая половина группы. - За год отвыкаешь следить за кем-то, кроме себя, - пожимает плечами Эйдан. - Эйдан, ты?.. – хлопает глазами на него сестра. – Уснул, на дежурстве? - Гребанные морпехи… - сплевывает Мэрл. – И нахер он такой нужен, раз спит везде и всюду? - Это правда? – Рик пытливо смотрит на Эйдана, но тот и, не дрогнув, кивает. Граймс становится похож на какого-то великомученика, а еще у этого лидера не хватает слов, чтобы отчитать подчиненного. Но подчиненного ли? Такие люди как Эйдан и Нил вряд ли будут плясать под дудку какого-то шерифа. Стоит еще отметить, что после слов Эйдана подружка Мишон захлопала глазами и с каким-то своим бабским недоумением уставилась на Райса. Что-то темнит этот разноглазый брательник Даяны. А в отличие от Граймса, сеструха не подвела – да от такого удара по роже и голову снести можно было. Правильно Даяна – тут только бить и надо за такие, блин, дела со сном. Правда, этот истукан не дрогнул, стерпел заслуженный шлепок по морде своей бесстыжей. А что касается испепеляющего взгляда этой Белоснежки, так и это Эйдана не берет – любой в прах бы рассыпался, но нет – сознался и забил на это дело – типа выполнил свой долг, а дальше уж как-то сами разбирайтесь. - Нил, прав, я должен был следить за Карлом, - простонал великомученик всея выживших. – Всего этого можно было избежать… - Искать виноватых сейчас нет смысла, - бурчит этот любитель шапок. – Нужно найти детей… - А мы че тут на прогулке что ль? – кривится в его сторону Мэрл. - Пока я не понимаю, что мы тут делаем, - озвучивает терзавшее каждого Тайриз. – А известно мне только то, что группа разделена – тюрьма сейчас практически не защищена. Основная сила тут… В этом Тайриз прав – тюрьма сейчас буквально на Гленне и бабах. Никто не даст гарантии, что, вернувшись туда, они не обнаружат кучку пепла. Может они ошиблись и поспешили списать Губернатора в непричастные к похищению? Ведь для него это идеальный вариант – разделить группу. Уничтожить сначала одну половину, находящуюся в тюрьме, а потом и другую – сильную, но морально поникшую и находящуюся за много миль от тюрьмы. Нужно было тащиться к Филиппу и приправить его дни свинцом из БТРа, но нет – повелись на какие-то видения всяких глюкоманов. Застряли в чертовой «Волчьей чаще». Стоп… Мэрл повнимательней осмотрелся – ошибки нет. Этот лес родной для Диксонов – зловещая и густая «Волчья чаща» - обходимая стороной охотниками и находящаяся в десяти милях от более дружелюбного скопления деревьев, а еще через пять миль в сторону северо-востока начинаются бескрайние поля фермерских угодий, а там и двадцать миль до родного города. Плюс минус тридцать пять миль до Гринвилидж. До дома. И почему он сразу не допер? Ведь были знаки на дорогах – знакомый округ и знакомые окрестности. Все списать на волнение за племянницу? Значит, не обошла его всеобщая мягкотелость этой группы. Поддался им и утратил бдительность, а так же внимательность. - Она исчезла… - мямлит шериф. – Лори больше нет. - Она и не нужна, - бодрым голосом говорит Мэрл – он теперь знает, куда двигать нужно лапы. – Тут только одно направление не приведет к Голубому Хребту, до которого еще миль семьдесят и только одно место, где могли засесть похитители. Куча глаз мгновенно уставились на старшего Диксона, даже Дэрил – нет, ну а он-то что тупит? Или горы штата ему уже ни о чем не говорят – забыл дом родной? А ведь скакал когда-то по этой чаще в поисках своей Чупакабры и если Мэрл не ошибается, именно в ней выловил Даяну, ушедшую из спокойного леса во время их первого знакомства. - Ты знаешь, где они? – нетерпеливый взгляд шерифа, устремленный на него, прямо и подталкивает Мэрла тянуть это удовольствие всезнания и ничего не выдавать. - И он знает, - кивает реднек на младшего брата. – Но тупит и это огорчает. - Че? Почему это я туплю? «Не, ну куда дели Дэрила и что это за существо с арбалетом?» - покосился на брата Мэрл. - Потому что это «Волчья чаща», а ты, блин, и мозг не включаешь, чтоб допереть. Вернись из своих мыслей на Землю, папаша! – Мэрл прошел к брату и дал ему весомый подзатыльник – может, заработает, наконец, его серое вещество. Ну вот, другое дело – на лице брата в кой-то веке появилось осмысленное выражение. Что б он без Мэрла делал-то? Шел хвостиком за шерифом по родным землям? Не иначе как трагикомедия, какая вышла, когда б они доползли до Голубого Хребта… через пару суток. - Ходячие! – тыкает пальцем Андреа в сторону опасности. - Блонди, из-за парочки уродов разводить панику… - Мэрл обернулся и заткнулся – не такая уж и «парочка», а целая стая, шлепающая по лесу в своей странной миграции. – Чуваки и дамы, привал окончен, пара делать ноги!

***

Нельзя останавливаться, даже чтобы передохнуть. Она их слышит, и они все еще преследуют ее. Или ей только кажется? Она уже не чувствует ног, но продолжает упорно их волочить по этому лесу, которому конца и края не видно. Но лес когда-нибудь закончится, а вот что тогда? Она плохо понимала раньше маму, которая никогда не оставалась на одном месте долго. Молчала и терпела, но не понимала. Ведь стоило привыкнуть к новому дому, как уже нужно было уезжать. Не хотелось, а надо – все как скажет мама. Их преследовали, а ей не верилось в это – глупость и сказка взрослых. Кому они нужны? Теперь она понимала ее – остановишься и попадешься. Поэтому останавливаться нельзя, только вперед. А впереди лишь деревья, сплошные деревья. Она вспомнила, как в первый раз увидела лес и как они с мамой пошли в него. Это счастливое воспоминание. Ей было пять лет и мама впервые разоткровенничалась про отца, ведь до этого и слова вытащить нельзя было – все время уходила от ответа и смахивала слезы, так и не говоря про него ничего. Но не тогда. Лес впервые ей позволил узнать хоть что-то про человека, которого она никогда не знала, но который был у нее, пусть и не рядом. Мама сказала, что отец любил лес – они были будто бы частью одного целого. И тогда она тоже полюбила лес – находится в нем, значит быть ближе к папе. А может и встретить его. И пусть она ему будет не нужна, но она хотя бы увидит его. Мать часто упиралась против того, чтобы сводить дочь в лес, но в итоге они шли туда. Где бы они ни были, она всегда хотела отправиться в лес. Это стало своего рода семейной традицией. Жаль, что она не замечала, что мама в этих походах всегда грустит. А однажды ее каприз, с очередным желанием посетить ближайший лесок, вывел мать из себя, и та произнесла страшные слова – ее отец мертв! Его нет, и не будет никогда! И она замолчала на месяц – ложь матери стоила им обеим нервов. Потом мама созналась в своей неправде, а через пару месяцев, мир, каким его знали, рухнул, и началась всеобщая паника. Ужас и крики, постоянный страх, борьба за выживание. Но среди всего этого хаоса лес все-таки позволил ей встретить папу. А значит, лес для нее это что-то благое и хорошее и никогда не причинит зла. Ноги не выдержали, и она оступилась, кубарем скатившись в овраг. Ладошкой она прижала кровоточащую рану на локте. Ничего, скоро пройдет. У нее есть маленький секрет, о котором не знает ее мама – раны ей не страшны, почти мгновенно заживают и боли больше нет. Вот и сейчас случилось так же. Не прошло и минуты, а содранная с локтя кожа зажила. Это немного странно быть необычной, но как-то пока она не задумывалась о том, что она выделяется среди всех детей. Недавно выяснилось, что и у мамы так же, но у нее почему-то дольше. А может просто ранка, с которой та лежала, была серьезней? Но раздавшийся рядом шорох, привлек ее внимание. Маленький пушистый комочек, перебирая свои неустойчивые лапки, шурша листвой, шел к ней. Невероятно, но этот щеночек каким-то образом оказался в лесу. Стоит заметить, что рядом была небольшая пещерка, видимо из нее выполз этот песик. Но что-то было не так – собака в лесу? Странность. А, приглядевшись, она поняла, что ошиблась – к ней шел маленький волчонок. - А где твоя мама-волчица? – озираясь по сторонам, спросила она. Но кроме нее и волчонка тут не было никого живого и благо никого мертвого. Волчонок подошел к ней и недоверчиво глянул на нее. А где же была подозрительность раньше? А стоило протянуть в его сторону ручку, как его шерстка встала дыбом, и он попытался изобразить подобие рыка. Но эта махинация животного вызвала у нее лишь смех – такой забавный. Совсем кроха. Который «порычав» начал принюхиваться. Видимо опасность он не почуял и подошел ближе. Осторожненько, чтобы не спугнуть, она дотронулась до его шерстки. Волчонок напрягся, но чем дольше его гладили по мягкой шкурке, тем больше он расслаблялся. Уже через пять минут он совсем не отличался от игривого щенка, которого ей всегда хотелось, но мама не позволяла. - А ты девочка или мальчик? – спросила она волчонка, на что получила лишь приглушенное тявканье. – Но все равно, ты будешь Пушистиком, - рассмеялась она, когда малыш перевернулся на спинку. Она совсем забылась рядом с волчьим логовом и немного утратила чувство опасности. А ведь она не ошибалась думая, что преследователи не оставили ее в покое…

***

Чертова стая все-таки их настигла – учуяли живых и пошустрее поползли на них. И во что это вылилось? Они разделились с основной группой. Дэрила и Даяну просто отрезали мертвецы от Рика и остальных. Сейчас были слышны отголоски стрельбы – группа борется с мертвецами, а им «повезло» - заинтересовали всего лишь десяток гнилых рож. - Они справятся, - вытащил стрелу мужчина из головы ходячего. - Надеюсь, - подстрелила последнего Даяна, опуская пистолет своего отца. – Нам нужно к ним… - Нет, время потеряем, Мэрл знает дорогу и выведет их к Гринвилидж. Последний раз город кишел этими тварями, но обширные фермерские поля могут быть свободны, там эти уроды и могли залечь, чтобы удерживать нашу дочь и Карла, - перезарядил арбалет Дэрил. - Мы и вправду недалеко от дома? – тихий голос девушки, а Дэрил странно на нее смотрит – она назвала это место домом, нет, имела в виду их дом. - Да, - кивает Дэрил. – Я не заметил, но Мэрл открыл мне глаза. Там мы и дождемся остальных, чтобы прочесать окрестности города. - Хорошо, тогда пойдем. Брюнетка озирается по сторонам – куда идти не знает. Все-таки Дэрил научил ее не всему, да и многое у нее влетало в одно ухо, а через другое вылетало. А еще не очень усваиваются уроки по выживанию в лесу, когда учитель и ученица заняты совершенно другим. Но, по крайней мере, Даяна больше не терялась в «трех соснах». Дэрил молча пошел вперед, выбрав нужное направление северо-востока. А сердце неуемно билось в груди от чувства скорой встречи с дочерью. За полдня он перенервничал больше, чем за всю свою жизнь. Маленькое и родное существо в беде и это не давало покоя – хотелось всех порвать. А чувство тревоги ни на секунду не покидало его. С того момента, как он узнал, что дочь пропала, в его душе был постоянный страх, что будет поздно. Что он ее больше никогда не увидит. Постоянная борьба с несправедливостью того, что, только узнав о ней, он должен ее потерять. Нет, не потеряет, не должен. Чем тогда он будет отличаться от своего папаши? Такой же безалаберный родитель, который детей теряет. Только время не то. Сейчас потерять означает одно - навсегда. И этого нельзя допустить. Он не хотел детей, даже женившись, как-то не думал о вероятности их появления. Дэрил просто любил Даяну, так, что хотел сделать ее своей навсегда, наплевав на обет безбрачия, данный себе в подростком возрасте. А дети… Они были молоды - она не думала, он не хотел. А если бы он узнал раньше? Вернулся бы с охоты, а тут ему – мы беременны. Что бы он делал? Скрылся бы в баре на месяц другой, запретил бы рожать или бы впал в кому от таких новостей? Охотник не создан для отцовства, так он думал тогда. Что делать с детьми он вообще не представлял, а еще был страх быть таким же, как и отец. Это-то и было главным препятствием против заведения выводка мелких Диксонов. А неожиданно стало поздно думать о детях - уже есть. Голову в песок прятать бесполезно. И невероятное чувство нежности появилось в груди, стоило узнать и осознать, но так же и ярость на эту глупую бабу, которая скрыла Кэйт. Вот только он все равно боялся. Себя, Кэйт. Это сложно – иметь семилетнего ребенка и не знать, с какой стороны подступиться к ней. А еще она девчонка – хрупкое создание. Каждый раз откладывал установление нити между отцом и дочерью. Теперь чуть ли не паника внутри от того, что те минуты, которые у них были – последнее, что ему останется до конца дней, чтобы вспоминать, что у него когда-то была дочь. И он виноват, что их было так мало. Но Дэрил клянется себе, что исправится, не будет бояться грозной тени отца – он будет всегда рядом с Кэйт. Только бы вернуть ее. Живой. Глухой щелчок и крик Даяны позади вместе со звуком рухнувшего тела, заставляют его остановиться и повернуться, чтобы увидеть, как его жена корчится на земле от боли, попав в капкан. Не медля не секунды, арбалетчик бросается к девушке. Острые зубья капкана уже разодрали кожу ноги, и джинсы Даяны пропитались кровью. - Сейчас, - осматривает он механизм железки. - Он мне кость, по-моему, перебил, - пищит Даяна, не сдерживая слезы от боли. – Какой урод его тут поставил? Идиоты-охотники! - Ну, спасибо, - вздохнул Дэрил, готовясь разъединить зубья капкана. - Господи, да я же не тебя имела в виду! - Все, я раздвигаю, - предупредил ее Дэрил и разомкнул механизм капкана, освобождая ногу брюнетки и откидывая это жуткое устройство в сторону. Кровь мгновенно стала пропитывать собой землю, Даяна сняла рубашку, чтобы позволить Дэрилу перевязать свою рану. Дальнейший путь стоял под большим вопросом – с раненной ногой далеко она не уйдет. Регенерация наверняка не заставит себя ждать, но когда она ее там вылечит, не известно. - Говорила мне мама – смотри под ноги, - с поникшей головой произнесла брюнетка. – Она была хорошей матерью, не то, что я… - Ты не должна винить себя. Мы оба сплоховали, - дрожащим голосом произносит охотник, перетягивая ткань рубашки на раненной ноге Даяны. - Нет, нет, только я, расслабилась в этой тюрьме, много глаз – ничего не случится. А случилось… - шмыгает носом девушка. – Ей страшно, а я ничего сделать не могу. Это бессилие меня добивает. Теперь еще и это, - ее взгляд прошелся по собственной ноге. - Но ты можешь. Ты должен идти. - Я тебя не оставлю… - Не нужно, Дэрил, - качает Даяна головой. – Мы это уже проходили, тогда из-за твоего упрямства ничего хорошего не вышло. Я приношу одни проблемы, - усмехается сквозь слезы девушка. - А оставить меня ты должен ради нее. Верни нам Кэйт, а я-то уж точно никуда не уползу. Поэтому иди, не заставляй меня давать тебе под зад – я и в таком состоянии это могу сделать! Какой жестокий выбор – дочь или любимая женщина? Хотя бы раз этот чертов мир, может быть справедлив? И Даяна не простит его, если он останется и Дэрил знает, что должен ее оставить. Найти дочь и вернуться за ней. Но тут неподалеку шастают мертвецы и трудно бросить ее тут совсем одну… - Дэрил! – зовет его девушка. – Иди! – приказывает, выгоняет. - Я вернусь за тобой, - обещает он, прижимаясь к ее губам с поцелуем, оставляет патроны и еще один пистолет. Обнимает, не хочет покидать, но нужно. – Жди меня тут, - чеканит он каждое слово.

***

Гнусные и противные смеющиеся лица чужаков, что все-таки нагнали ее. Куда бежать, Кэйт не знала. Прижала к себе волчонка и смотрит на улыбающихся преследователей своих. - Нашлась, беглянка, ну и заставила ты нас попотеть, - хрюкает один из вооруженных мужиков. – Вот и че ты бежала, дитя неразумное? И нас заставила трудиться. А че эт у тебя за зверек? Ну, ничего и его с собой прихватим. - Не подходите ко мне, - прижала сильнее к себе волчонка девочка. - Эй, да ты не боись – упираться не будешь, все будет хорошо, - делает к ней шаг другой мужчина. – И тебе и нам проблемы не нужны. Только они подошли чуть ближе, как раздалось грозное рычание – отовсюду начали появляться волки - небольшая стайка ее нового друга. - Твою мать! – перезарядил дробовик самый первый мужчина, что с ней заговорил. Эти животные приготовились к атаке. Их территория и чужакам тут не рады, тем более угроза маленькому члену их стаи. Трое волков тут же бросились на мужчин. Раздались выстрелы и скулящий звук волков. Мужчины оказались не промах и метко целились в хищников, тела которых падали один за другим. - Вот твари! – один из мужчин успевает пристрелить волка, прежде чем тот добирается до его глотки. Кэйт с ужасом наблюдает за этой кровавой расправой над животными, а волчонок в ее руках скулит и пытается вырваться. В конце концов, ему это удалось и он подбегает к тушке одного из волков темно-серого цвета, что еще дышит. Волчонок трется мордочкой о морду умирающего животного, которое пытается подняться на лапы, чтобы продолжить защищать свое, но не может. Поскуливая, волк, последний раз смотрит на волчонка, закрывая свои печальные глаза. - Ха, не с теми связались, падлы! – кричит мужчина, лыбясь в сторону мертвых волков. - Вы… Вы убили его маму! – стирая слезы произносит Кэйт, кидаясь в сторону волчонка, который жалобно скулит над волчицей. - А то бы они нас, - безразлично пожал плечами большой дядька с пушкой. – Глупые животные, но нам повезло и тебе тоже – тебя бы они тоже порвали на кусочки, а ты их жалеешь. Довольно этого, пошли, девчонка! – хватает он ее за руку. Кэйт одергивает руку, а ее волчонок, рыкнув, попытался тяпнуть мужчину, но был, откинут ногой. - Паскуда! – сплевывает мужчина. – Пристрелю гада! - Нет! – толкает мужика Кэйт, и мужчина промахивается, не попав по поджавшему хвост животному. - Ах, ты! – замахивается на нее мужик, но его неожиданно что-то сбивает с ног. Острые челюсти мгновенно сжимаются на горле мужчины, который так и не успевает сообразить, что на него напал огромный волк. Как и его два товарища не успевают среагировать. Грозный хищник, разодрав горло мужчине, который продолжал захлебываться собственной кровью, развернул морду к Кэйт у ног которой вился радостный комок шерсти. Рыкнув, волк разворачивается в сторону двух других застывших мужиков. Его почти черная шерсть стояла дыбом и от этого он казался еще больше чем есть на самом деле. - Стреляй в эту суку! – орет один из мужиков. Прыжок волка, один выстрел, человеческий крик и вот уже второй прижат к земле этой живой машиной смерти. Из бока волка сочится алая кровь, но животное в ярости и не замечает свою рану. Остался еще один, который передернул дробовиком и прицелился. - Нет! – оглушительный крик Кэйт и она видит, как воздух рассекает стрела с ярким оперением, врезаясь в грудь мужчине. – Папа? – хлопает глазами девочка, уставившись на торчащую из груди упавшего мужчины стрелу. Раненный волк разворачивается в сторону новой напасти, но силы его уже покидают, и животное падает на землю. Он больше не в силах сражаться за своего дитя… Подхватив волчонка, Кэйт выбегает из небольшого оврага и, всего на секунду замерев, чтобы осмыслить, что все это правда и ей не привиделось, бежит в сторону отца. Дэрил откинув в сторону арбалет, подхватывает свою девочку – он ее нашел. Целая и невредимая. Немного грязная и растрепанная, но это ведь не важно? Она рядом. - А где мама? - Мама недалеко и все будет теперь хорошо… - Дэрил не слишком далеко ушел от Даяны, когда услышал выстрелы и крики, девушка наверняка тоже их слышала и теперь места себе не находит. - Нет еще, Карл… он у них, - указывает на мертвого Кэйт. – Он не убежал, - опускает она голову. - Карла мы тоже спасем… Это что? – ужасается Дэрил, видя на шее своей дочери собачий ошейник. - Они посадили нас на цепь… - Вот же… - Дэрил прикусил язык, в нормальном обществе при детях не положено ругаться. – Ничего, все в порядке, теперь все будет в порядке, - прижал он к себе дочь. Он обязательно отомстит ее обидчикам. Троих уже нет – волки постарались, даже жалко, что все они полегли из-за этих моральных уродов. Но один человеческий отброс все же достался ему, а теперь нужно закончить дело, чтобы эти больше не докучали своим ходячим состоянием землю. Дав наказ девочке не смотреть, Дэрил приступил к делу. Пусть в Аду им приготовят жаркое местечко. - Пойдем отсюда, - охотнику совершенно не нравится вся эта картина – мертвые волки и люди - снующие неподалеку ходячие, могут учуять запах крови. - А Пушистик с нами? – с надеждой спросила малышка. - Пушистик? – не понял Дэрил. - Вот! – протянула девочка волчонка и осторожно улыбнулась. Младший Диксон так был рад видеть дочь, что и не заметил у нее на руках этот волчий комок шерсти. Но уже само то, что волк, пусть и маленький, на руках у его дочери спокойствия не внушало. Сейчас маленький и безвредный, а потом он вырастит и станет свирепым зверем. - Мы же его возьмем? – с надеждой спросила маленькая Диксон. - Кэйт, это волк… - Но у него никого не осталось, его родителей и друзей убили… Он же погибнет! - Хорошо, если он пойдет за нами, то может тогда остаться, - пошел на хитрость Дэрил. Уж волчонок не пойдет за ними, это точно… По крайней мере мужчина в этом уверен, он бы не пошел за людьми. - Это не честно! - Все честно. Он должен сам решить – жить ему или умереть. «А не черство ли это?» - задумался Дэрил. Но девчонка не понимает, что волк станет опасным со временем, его все равно придется убить. Рик не потерпит рядом со своей дочуркой хищника. Но и вовсе не дать шанса щенку он не мог – ведь вполне вероятно, что он должник мертвых волчар, которые не дали этим типам добраться до его дочери. Пусть они и защищали свое, но они так же защитили и его дочь. Обречь мелкого на верную гибель жестоко, но добровольно с собой его взять охотник не мог. Этот Пушистик – глупее клички для волка еще не было в мире, даст себе шанс на жизнь, если сам начнет перебирать лапками за Диксонами. - Ладно, - надула губки Кэйт, опуская волчонка на землю. – Иди за нами! – дала ему наказ девочка. Закинув арбалет за спину, мужчина поднял дочурку на руки. Волчонок же замер на месте – повернул мордочку в сторону «кладбища», его там никто не ждет. Взвыв, он потоптался на месте и побежал за удаляющимся охотником и его ценной ношей. - Пушистик остается с нами, - довольно сказала Кэйт, закрывая глаза – она так устала. - Твоя мама меня прибьет, - вздыхает Дэрил. – А потом и Рик… Ну че, Пушистый, терь забудь свои волчьи замашки – веди себя как собака и никак иначе, - обратился он к волчонку, тот лишь изобразил что-то похожее на тявканье и чихнул.