Совсем другая история

— Завтра полнолуние. — Да… — тихо промолвила в ответ Цукихару, сидя на балконе и смотря на почти полную луну, — ты готов? — То же самое хотел спросить у тебя, — усмехнулся Яхиро. — А ты не знаешь, кем приходишься мне? — Я не знаю даже своего настоящего имени. К сожалению, проклятие главы клана распространяется не только на него, — хранитель грустно вздохнул. —  Поверь, если бы я знал, кем прихожусь тебе, то непременно бы сказал. — Почему ты считаешь нашу силу проклятием? — слегка обеспокоенно задала вопрос девушка. — А разве это не проклятие? Заново узнавать близкого тебе человека, чтобы разглядеть в нём родственника, не имея даже возможности обнять?       Слегка прохладный ветерок обдувал Окубудо, от чего она поёжилась и положила ладони на плечи. Девушка в ответ промолчала, соглашаясь со сказанным, а потом неловко произнесла:  — Давай прямо здесь и сейчас пообещаем друг другу не грустить, когда узнаем правду.       Яхиро грустно усмехнулся и оттопырил мизинец. Хару последовала его примеру. Они слегка согнули их, представляя, будто дают клятву на мизинчиках не только в мыслях, а затем в один момент сказали: «Обещаю».

***

      Утром девушка проснулась со смешанными чувствами. Она была рада, что наконец узнает того, кто прятался под маской, и одновременно с этим была ужасно опечалена тем фактом, что больше никогда не услышит голос Яхиро.

***

— Цукихару, соберись! Что с тобой сегодня? — то и дело выкрикивал Неджи во время очередной тренировки. — Простите, ребята. Что-то не получается сосредоточиться, — с виноватой улыбкой ответила та и устало выдохнула. — А что у нас помогает сосредоточиться лучше всего? — задал ненавязчивый вопрос Гай. — Тренировка! — в один голос ответили два толстобровых шиноби и тут же начали отжиматься.       Неджи заметил, как Окубудо грустно улыбнулась на попытки поднять девушке настроение, и перевёл взгляд на небеса, где он увидел бледную, почти прозрачную полную луну: — Так сегодня… — прошептал он и подошёл к сенсею.       Тот, в свою очередь, поднялся на ноги и выслушал то, что проговорил ему на ухо парень. — Не может быть! Уже? Так вот почему она такая рассеянная, — задумался Гай.       Хьюга кивнул и отошёл от сенсея, когда тот вдруг воскликнул: — Чёрт возьми! Я совсем забыл, что у нас с Ли сегодня супер важное дело! — У нас дело? — недоумённо спросил Ли. — У вас дело? — так же недоумённо переспросил Неджи. — Да, у нас дело! — выпалил Гай и стал отжиматься. — Нам надо пройти суперсекретную тренировку, на которой могут присутствовать только я и Ли. — Но Гай-сенсей, что ещё за тренировка? Вы ни о чём подобном не гов…       Гай подхватил подопечного, закрыв его рот своей ладонью, и поспешил удалиться, шепнув Неджи напоследок о том, что он совершенно не разбирается в том, как поднимать настроение девушкам, а потому поручил это важное дело Хьюга.       У Неджи слегка задёргался глаз и покраснели щёки, так как он понял, что снова останется наедине с Цукихару: — Ну-с… может, поужинаем вместе?       Хару положительно кивнула, и друзья направились в Ичираку.

***

      В забегаловке, помимо них, был ещё один посетитель, который как раз собирался уходить. Заказав по порции аппетитного рамена, друзья принялись безмолвно жевать лапшу. Первым тишину решилась нарушить Цукихару. — Как всегда невероятно вкусно, Теучи-сан.       Повар поблагодарил девушку, а затем вернулся к мытью посуды.       Когда чашки почти опустели, Неджи всё же решился задать щепетильный вопрос: — Сегодня ведь полнолуние?       Цукихару вздрогнула, помолчала пару секунд, а затем безмолвно кивнула. В тарелке с бульоном отражались её голубые глаза, полные грусти. — Получается, сегодня ты совершишь ритуал открытия?       Хару пустила короткий смешок из-за слова «ритуал», но положительно кивнула. Неджи был рад, что смог хоть немного поднять настроение подруге.       Ребята доели оставшуюся часть рамена и отправились на небольшую прогулку по деревне, так как Неджи пообещал показать одно красивое место. По пути к этому месту у них завязался разговор. — Яхиро прошлой ночью сказал, что наша сила на самом деле проклятие.       Неджи вдруг словно током ударило: — Так и сказал? А почему он так считает? — Сказал: «а разве это не проклятие? Заново узнавать близкого тебе человека, чтобы разглядеть в нём родственника, не имея даже возможности обнять?»       Неджи слегка потупил взгляд. — Ну помнишь, мы вместе читали письмо от мамы? Там было написано, что когда произойдёт открытие сосуда, хранитель явит свою истинную сущность. И только тогда мы узнаем человека, который оберегал нас несколько лет… А ведь мы даже не сможем обнять друг друга. Да что там обнять, даже поговорить мы не сможем по душам о прошедшем. — Понимаю, — грустно ответил Неджи. — На моём клане тоже лежит проклятие.       Хару взглянула на друга с пониманием и попросила рассказать подробнее. Друзья как раз пришли на то самое место — о нём говорил Неджи. Перед ними была короткая, но очень красивая лестница, ведущая на холм, с которого хорошо было видно большую часть деревни. Поднявшись на этот холм, взору друзей предстала смотровая площадка, где было несколько парочек, смотрящих на закат. Ребята прошли к одной из лавочек, находившейся в тени дерева, и присели для продолжения разговора. — Мой клан делится на две ветви: главную и побочную. В главной ветви из поколения в поколение передаётся секретная техника наложения печати, с помощью которой они могли бы контролировать побочную ветвь. Но на самом деле это делается для того, чтобы запечатать Бьякуган после смерти. Если этого не произойдёт, силу нашего клана могут украсть. — Но почему тогда такая же печать не накладывается на главную ветвь? Или они у вас бессмертные? — Честно, я сам не знаю почему.       Мимо пронёсся маленький мальчик, а следом за ним бежал его отец, который в два счёта поднял его в воздух, усадил на плечи и побежал в другом направлении, катая сына на спине. Неджи невольно опустил голову. — Мой отец умер из-за этого проклятия. Он пожертвовал собой, чтобы сохранить секрет нашего клана.       Окубудо положила руку на его плечо, как бы говоря, что она рядом. Неожиданно Неджи снял её руку с плеча и сжал в своей ладони. — Раньше я жил только ради мести, — он на секунду умолк, подбирая слова. — В тот день, когда тебя похитили, отец Хинаты рассказал мне всю правду. Я жил в заблуждении столько лет…       Хару накрыла ладонь парня, которой он сжимал ей руку, своей и посмотрела прямо в глаза: — Можно мне посмотреть? — девушка плавно перевела взгляд на лоб парня, намекая на то, чтобы он снял протектор.       Было видно, что Хьюга долго сопротивлялся и не знал, стоит ли показывать это подруге, но в итоге решил снять повязку.       Взору девушки предстала налобная печать парня, которую он хотел как можно скорее спрятать снова. Неджи уже подносил повязку снова ко лбу, как вдруг руки Цукихару остановили его. — Почему ты скрываешь её? — Хару, это не то же самое, что и твоя печать Бьякуго. Моя метка — клеймо позора, неужели не понимаешь? — Не понимаю. Позорно то, что ты родился в побочной ветви? Это не должно тебя волновать. Ты ведь не выбирал, в какой семье родиться.       Неожиданно парень распахнул свои глаза, и девушка заметила в них наворачивающиеся слёзы. Неджи тут же поспешил отвернуться от неё, однако, она, ни о чём не думая, обхватила голову друга ладонями с двух сторон и поцеловала его в лоб, прямо в центр его проклятой метки. — Что ты делаешь? Прекрати, мне нужно надеть повязку.       Окубудо, не опуская голову парня из рук, посмотрела ему прямо в глаза: — Кто сказал, что ты должен носить повязку? Это лишь скрывает тот факт, что ты из побочной ветви, но если ты не будешь носить повязку, думаешь, тебя за это убьют? Конечно, нет. — Хару, мне стыдно из-за этого! — Опять ты за своё! — девушка вновь притянула лоб парня к своим губам и легонько чмокнула, после чего приложила к его лбу свой. — Не забудь, что я, так же как и ты, нахожусь всегда рядом с тобой. Ты всегда можешь выговориться мне.       Друзья просидели так какое-то время. Цукихару утешала его, а он, прижавшись к её плечу, выплакивал всю боль и обиду, скопившуюся внутри него за всё время.       Когда солнце село за горизонт, Окубудо поняла, что пора идти домой, чтобы приготовить всё необходимое для открытия замка.

***

— Ну ты и паникёрша, Цукихару, — выговорил Неджи, сидя на диване вместе с девушкой. — Ничего подобного! — воскликнула обиженно Цуки, смотря на часы, которые показывали только десять вечера. — Просто я не думала, что сборы займут так мало времени. — Сборы? Ты всего лишь принесла со второго этажа сферу.       Окубудо покраснела от стыда: — Ну и что? Зато у меня есть немного времени, чтобы собраться с мыслями, — девушка посмотрела на друга. — Помнишь, как ты меня сегодня назвал? — Когда? — не скрывая удивления, спросил парень, думая, что сказал что-то не то. — На холме ты сказал: «Хару». Прежде ты назвал меня так только один раз, когда я узнала про состояние мамы.       На щеках Хьюга появился небольшой румянец: — Я никогда не называл тебя «Хару», потому что считаю это неуважением. При рождении тебе было дано длинное и красивое имя, так что я думаю, что называть тебя более короткой формой имени имеют право только самые близкие люди. — Неужели не заметил, что все называют меня коротким именем? Вы все для меня очень близкие люди, — девушка положила руку на плечо парня и всмотрелась в его глаза. — Я была бы счастлива, если бы ты называл меня так чаще.       Глаза парня забегали в разные стороны. Инстинктивно он прикрыл глаза и подался вперёд, но Окубудо неожиданно поднялась с дивана и подошла к шкафчикам над раковиной. — Я знаю, как ты любишь зелёный чай высшего сорта. Особенно, когда он хорошо приготовлен, — коробки на полках зашуршали. — Я быстро. Подождёшь немного? — Цуки немного потрясла мешочком с листьями зелёного чая, не оборачиваясь на друга.       Он положительно «угу»-мкнул и смиренно сел в ожидании чашки горячего чая, сгорая от стыда. — Ну как? — с большим интересом спросила девушка.       Неджи сделал пару глотков, посидел в раздумьях секунд пять, а затем допил оставшийся чай одним махом. — Так получилось хорошо или.? — Можно ещё чашечку? — перебил её Хьюга, протягивая кружку. — Понравилось! — подпрыгнула от радости Хару и выхватила из рук друга ёмкость. — До идеала, конечно, далеко, — ехидно подметил парень, — но меня не тошнит от него, значит, приготовлен хорошо. — Ах ты… Вот сам теперь и готовь себе чай! — Окубудо прижала кружку к груди и тут её слух уловил не слышимое до этого момента размеренное тиканье часов. Она подняла взгляд на циферблат и поняла, что до полуночи чуть меньше получаса. — Неужели я так долго готовила чай? — Погоди, в письме ведь было сказано, что тебе необходимо находиться по пояс в воде. Где ты собираешься проводить обряд? — Не переживай, наш прудик во дворе достаточно глубокий. Мне как раз там по пояс. Видимо, мама сделала его специально для этого. — Так чего ты ждёшь? — У меня есть ещё полчаса, Неджи. Теперь роль паникёра на себя взял ты? — Интуиция никогда меня не обманывала. Нужно начинать прямо сейчас, — взгляд Неджи стал настолько серьёзным, что девушка, не долго думая, взяла со стола сферу и вышла во двор.       От пруда исходило слабое свечение. Заглянув в него, Цуки увидела, что две рыбки Кои хаотично движутся туда-сюда, а от их чешуи исходит мягкое, словно успокаивающее свечение. Свет отразился в глазах девушки. Она как загипнотизированная залезла в пруд с холодной водой и положила перед собой сферу. Рыбки стали двигаться вокруг Цукихару более спокойно, а свет от их чешуи стал ярче. Хьюга словно заворожённый смотрел на это, раскрыв рот. Окубудо подняла глаза на полную луну. Теперь в двух озёрах отражалась она. Девушка положила обе ладони на шар.       Время тянулось мучительно долго. Наконец Хару резко опустила голову на сферу. Она сосредоточила чакру в ладонях и направила её в символ клана. Он загорелся таким же мягким светом, который исходил от чешуи рыбок. Затем этот свет расползся по двум выемкам, похожих на ДНК. Неожиданно на сфере появилось пять полос, которые раскрылись словно цветок и из раскрытого замка показалось такое же свечение, которое через пару мгновений приобрело форму человека.       Цукихару взглянула вверх: прямо перед ней вот-вот появится образ того, кто оберегал её всю жизнь. Черты тела становились всё яснее. Уже можно было разглядеть чёрное кимоно, которое было завязано слева-направо*. Вместе с лицом появилась и маска, которая начала также светиться. Свечение вокруг маски рассеивалось и маленькими светлячками улетало к звёздам.       Наконец она увидела его лицо. Холодное, одинокое. Прямо как полная луна на тёмном небе. — Сестрёнка… — еле слышно прошептал Ринджи, взглянув на девушку в пруду. — Так ты мой… — не договорив до конца, Цукихару замолчала.       Окубудо старший улыбнулся настолько тепло, что у девушки проступили слёзы: — Я очень рад такой мимолётной встрече. Ты совсем не изменилась с того момента, как я тебя помнил. Ты была такой доброй в детстве, — свечение от Ринджи стало бледнеть, и снизу-вверх он стал рассыпаться на таких же светлячков, как и его маска прежде. — Оставайся такой же доброй и защищай маму. Теперь глава клана — ты, — когда старший брат исчез уже больше, чем наполовину, девушка, собрав всю смелость в кулак, прыгнула вверх, сфокусировав всю чакру в ногах. — Подожди! — выкрикнула Цукихару, вытягивая правую руку к брату. Когда её ладонь коснулась его щеки, она почувствовала еле уловимое тепло.       Сила гравитации заставила девушку упасть вниз, но как только она приземлилась, то тут же прыгнула во второй раз, прилагая больше усилий. Она обхватила призрак брата руками, в попытках снова почувствовать родное тепло. Ринджи понимал, что это бесполезно, но, грустно улыбнувшись, обнял сестру до того, как она снова упадёт. Цуки вновь почувствовала тепло от объятий брата и заплакала. Падая вниз, она видела его грустную улыбку. Последней фразой, которую она услышала, стало робкое и грустное: «Обещание, данное при луне, нарушать нельзя. Прощай, сестрёнка.»       Окубудо плюхнулась в воду и погрузилась почти до дна. Вынырнув, она тут же вылезла из пруда и раскинулась на мягкой траве как звезда. Немного полежав, смотря на небо, на котором, как ей показалось, появилась ещё одна звезда, Хару накрыла свои глаза тыльной стороной ладони. Она была вся мокрая, так что когда Неджи подошёл, не смог разобрать, плачет она или нет. — Всё хорошо? — задал вопрос Хьюга, присаживаясь рядом с девушкой на траву.       Окубудо долго молчала и парень понял, что торопить её не стоит. Он лёг рядом с ней и набрался терпения. Через какое-то время она начала разговор. — Это был мой брат, — промолвила Цуки, — а я ведь даже не знала, что он у меня был, — в воздухе повисло неловкое молчание, и девушка продолжила. — Прошлой ночью мы дали друг другу обещание, что не станем грустить, когда узнаем правду. Напоследок он сказал, что нельзя нарушать обещание, данное при луне. Я впервые слышала такое… Наверное, так раньше говорили в нашей семье, — Цукихару резко подскочила и оглянулась вокруг в поисках чего-то. — Что ты делаешь? — Инструмент души! Я не могу его найти, — с ноткой паники ответила Окубудо. — Наверное, он не очень большой. У моего прадедушки был восьмидесятиструнный кото, а этот инструмент далеко не маленький.       Неджи стал помогать с поисками. Конечно, зона их поиска была весьма ограничена: только пруд и то, что вокруг него. Друзья долго не могли найти хоть что-то похожее на музыкальный инструмент. — Не нашёл? — жадно глотая воздух, спросила Хару, вынырнув из воды. — Нет, — ответил Хьюга и тут же наступил на что-то. — Погоди, кажется, нашёл, — парень поднял с травы флейту. — Это точно оно! — девушка на раз-два вылезла из пруда и выхватила флейту из рук друга. — Эй, акку… — хотел было возразить он, но тут заметил, как Цуки прижала эту флейту к себе. — Ты хочешь, чтобы я оставил тебя одну?       Окубудо глянула на него с задумчиво-грустным лицом и положительно кивнула. Было видно, что она хотела побыть наедине со своими мыслями. — Я понимаю, почему ты хочешь побыть одна, но я не могу оставить тебя совсем. Ты зайдёшь в дом, а я останусь тут, снаружи, — Хару снова задумалась. — И если вдруг я тебе понадоблюсь, то ты меня позовёшь.       Девушке не хотелось сейчас ничего говорить. Она молча ещё раз кивнула и зашла в дом.