Совсем другая история

— Мама, можно мне поиграть с Цукихару? — раздался голос маленького мальчика.       Малышка Цуки открыла свои ещё пока серые глазёнки и начала осматриваться. — Нет, Ринджи, она ещё слишком маленькая. Придётся немного подождать, — ответила Кацуя, стоя спиной к кроватке дочери. — Ой, смотри, мам! Она улыбается! — старший сын подошёл к ограждению кроватки и с интересом стал рассматривать маленького человечка. — Как это улыбается? Я же её только уложила! —раздосадованная Кацуя взяла Хару на руки. — Сходи, узнай, может, отцу нужна помощь? — глава ласково улыбнулась, попутно укачивая дочку, которая всё время пыталась снова увидеть старшего брата. — Хорошо, мам! А когда я смогу поиграть с сестрёнкой? — Я дам знать, — снова улыбнулась гордая мать.

***

      Светлая голова аккуратно перемещалась от комнаты к комнате, пытаясь незаметно, как настоящий ниндзя, пробраться в покои сестры. Наконец, оказавшись у нужной двери, он не спеша вошёл внутрь. Сестрёнка не спала и, увидев знакомое лицо, сразу заулыбалась. — Привет, Цукихару. Ты же знаешь меня? Я твой старший брат! Меня зовут Ринджи. Рин-джи. Попробуй сказать, — мальчик с надеждой смотрел на сестру, пока та улыбалась ещё сильнее и тянула к нему свои ручки.       Девочка лишь молчала, начиная активнее двигать руками. — Нет, нельзя. Если мама увидит, может заругать, — Ринджи приложил к своим губам, сложенным в трубочку, указательный палец.       Цукихару неумело повторила это действие. — Ну кто бы мог подумать, — вдруг раздался голос позади мальчика. — Не думала я, что она настолько сильно увлечётся тобой, — Кацуя положила руку на плечо сына и присела на корточки, всматриваясь в лицо младшего ребёнка. — Кажется, будто она тебя любит больше, чем меня.       Ринджи немного взгрустнул, глянул на маму и осторожно спросил:  — Мам, а ты не будешь ругаться?.. — А почему я должна ругаться? — Ты говорила, что она ещё слишком маленькая, чтобы с ней играть. А я ослушался… — мальчик совсем понурил.       Глава клана тепло улыбнулась и обняла сына:  — Всё верно, — она отстранилась от него и подняла вверх указательный палец, — она ещё мала и не может играть с тобой, но ты можешь быть рядом с ней, если хочешь. Это твоя первая работа — присматривай за своей сестрёнкой. Справишься? — они оба перевели взгляд на малютку.       Ринджи пристально смотрел на сестру, взвешивая все «за» и «против», и наконец выпалил положительный ответ. — Тогда я сейчас покажу тебе, как надо убаюкивать. Помнишь колыбельную, которую я тебе пела? — мать взяла дочку на руки и стала нежным голосом напевать знакомую песню, а сын пытался подпевать.

Ты как-то мне рассказал, Как море глотает закат. По гладкой поверхности скал Гуляет грома раскат. И тучи над головой, И море волнуется раз. Но ты же рядом со мной И страх вдруг мигом угас. Ночь пела колыбельную волнам, Спускаясь тёмно-синей дымкой. Чтоб лунный свет меня не отвлекал Я отвлекусь твоей улыбкой. По млечному пути пройду, В твоих объятиях так сладко. Случайно уронив звезду Сама сгорела без остатка. Мы знаем с тобой точно: Все случайности не случайны В какой же момент мы протянем Небу звёздному руки? Увидев всё это ты Решишь загадать желание Как мило, что два человека На одну звезду загадали Друг друга… Ночь пела колыбельную волнам Спускаясь тёмно-синей дымкой Чтоб лунный свет меня не отвлекал Я отвлекусь твоей улыбкой По млечному пути пройду В твоих объятиях так сладко Случайно уронив звезду Сама сгорела без остатка.

      Мальчик шёпотом заговорил: — Мам, а мне можно брать её на руки, чтобы убаюкивать?       Кацуя отрицательно мотнула головой, положила Цукихару в кроватку и присела на корточки: — Ты можешь убаюкивать её, пока она лежит в кроватке, — она взяла сынишку за руку, — смотри, твои руки могут пролезть через бортики кроватки. Когда будешь петь ей колыбельную, протяни ей свой указательный палец. Она сожмёт его и сможет быстро уснуть, — мама тепло улыбнулась.       Ринджи просунул руку к сестре и положил свой пальчик ей на ладошку. Малышка тут же сжала его, продолжая мирно посапывать. — Пойдём, ей надо отдохнуть. — Я не могу, мама. Она меня держит. — Это ведь лишь предлог, чтобы не уходить? — женщина слегка посмеялась.       Мальчик в ответ промолчал, а Кацуя подняла сына на руки, попутно освобождая его палец от хватки Цукихару, и аккуратно положила в кроватку рядом с сестрой: — Ты можешь немного поспать с ней. Смотри за ней внимательно. Если вдруг заплачет — сразу зови меня.       Ринджи положительно кивнул и лежал, почти не дыша. Глава клана настороженно улыбнулась и вышла из детской. — Наш маленький Ринджи уже не такой уж и маленький, —гордо промолвил отец семейства, поджидавший жену у входа в комнату. — Это точно. Их связь очень сильна, — Кацуя на время задумалась и снова продолжила. —Я переживаю, что они могут быть друг у друга. — Это не может быть Ринджи. Он здоров как бык и уже начинает осваивать навыки шиноби. Уж я-то знаю, он сможет защитить и себя, и Цукихару. — Да, но… — её вдруг перебил муж. — Ринджи и Цукихару не умрут. Я позабочусь о них. О тебе, — мужчина приобнял жену, —о всех нас.       Как и любые другие родители, они были готовы умереть за своих детей, лишь бы те были счастливы. Если бы только Хитоши знал, что случится…

***

      Спустя два с половиной года после рождения Цукихару, случилась та самая судьбоносная ночь, которая унесла жизни почти всех членов клана. Ринджи на тот момент было уже одиннадцать, а Цуикихару весной исполнилось два года.       Отец семейства выбежал из дома, тут же уклоняясь от куная. Он атаковал противника одной из фамильных техник, после чего тот замёрз во льду. Тут уже с другой стороны в него летел кунай со взрывной печатью, но её успел отбить водяным хлыстом только что выбежавший из дома Ринджи. — Что ты тут делаешь? Немедленно вернись, защищай сестру! — кричал Хитоши, одновременно атакуя соперников. — Мама уже пошла к ней. Я помогу тебе, иначе для чего ты меня учил? — немного самоуверенно ухмыльнулся старший сын и ринулся к ближайшему врагу.       Девочка, зевая, вышла из дома на крики отчаяния и злобы. Потирая всё ещё сонные глаза, она спустилась на снег. Цукихару увидела большое количество людей, что сражались друг с другом. Сильно испугавшись, она вдруг закричала: — Папа!       Хитоши услышал зов дочери, будто она была прямо за ним. Обернувшись, тот увидел свою дочь, стоящей босой в снегу, и врага, который вот-вот собирался убить Цукихару. Он сложил печати и, сконцентрировав чакру в руках, направил её по снегу к противнику. Моментально враг был откинут высоко в небо, после чего в него полетело ледяное копьё. Отец подхватил дочку на руки. — Папочка, куда мы бежим? Где мама? — Успокойся, солнышко. Я несу тебя прямо к ней, — пытаясь сказать это с улыбкой на лице, отец уворачивался от пролетающих мимо досок и снарядов. — Вот вы где! Я пошла в детскую, но там уже не было Цукиха… — Хватай дочь и беги, хватит разглагольствовать! — А как же вы? — Мы с Ринджи справимся, — Хитоши уже передал дочь супруге. — Но мы… Я же могу помочь. Смотри, сегодня ведь полнолуние!       Хитоши даже не стал поднимать взгляд на небо: — Полнолуние завтра, не обманывай меня. Ты уже достаточно натерпелась и потратила дни своей жизни, оберегая нас. Говорю тебе, мы справимся, — где-то рядом раздались мужские голоса. — Просто спрячьтесь где-нибудь, скорее. Я найду вас, когда всё закончится, — глава семейства поцеловал жену и выбежал в противоположную от преследователей сторону, чтобы отвлечь их на себя.       К сожалению, они всё же заметили Кацую и помчались за ней. Женщина долго бежала в надежде спрятаться от них хоть где-то, и вот, когда она уже стояла на краю обрыва, поняла, что это конец. Кацуя только собралась воспроизвести хоть какую-то технику, но по злой воле судьбы часть обрыва, на которой она стояла, обрушилась, и мать с дочерью упали в океан. Окубудо успела применить лишь одну технику — водяное дыхание, благодаря которому они не разбились о скалы. Она вложила в него так много чакры, что на большее сил уже просто не осталось.       Последние мысли Кацуи перед тем, как отключиться, были лишь об одном: — «Хоть бы у них всё получилось.»

***

      Кацуя и Цукихару неподвижно лежали на камнях, которые лишь местами были покрыты снегом. — Ох, бож… Дорогой, на… мочь… — отрывками до Кацуи доносился голос пожилой женщины.       На пару мгновений, открыв глаза, её ослепило яркое зимнее солнце, и она снова отключилась.

***

      Очнувшись к вечеру, Окубудо, подскочив с кровати, тут же упала на пол от головокружения. Пытаясь встать она промолвила: — Моя дочь… Где она?       Пожилой мужчина помог ей подняться и усадил снова на кровать. — Не беспокойся. Твоя доченька в порядке. Она тут, играет с кошкой.       Кацуя стала фокусировать своё зрение. Сначала она посмотрела на свои руки, а когда они перестали расплываться, начала осматривать комнату. В дальнем углу она заметила Цукихару, с которой ласково игралась белая кошка. — Малышка, иди ко мне, — вымолвила Окубудо.       Девочка тут же подбежала: — Мама, мама, бабушка Шунна готовит такой вкусный чай!       Кацуя посмотрела на пожилую пару и вдруг пустила скупую слезу: — Спасибо… спасибо вам большое. — Это меньшее, что мы могли сделать для вас. Честно говоря, мы думали, что вы уже не выкарабкаетесь. Особенно ты, — старик сердито посмотрел на Кацую. — Как такое произошло? — Что ты её пытаешь? Дай ей сначала поесть, — Шунна подала ей тарелку дымящегося супа. — Я добавила туда лечебные травы. Ты быстро встанешь на ноги, — старушка тепло улыбнулась.       После первой же ложки Кацуя почувствовала знакомые привкусы: — Эхинацея и левзея, если не ошибаюсь?       Пожилая пара удивлённо глянула на девушку: — Да. — Хороший выбор. Я бы тоже добавила их. — Я ещё сварила для вас чай. Попробуй, — старушка протянула деревянный стакан и ожидала реакции. — К основе чайного гриба добавили шалфей и женьшень? Вы разбираетесь в лекарственных травах? — Ещё бы! Моя жена лучший лекарь в округе! — горделиво выпалил старичок. — Прекрати, Коичи. Девушка, а вы сами-то откуда знаете про эти травы? Да ещё и так безошибочно… — Я тоже лекарь. Доченька, подойди ко мне, — встрепенувшись, сказала Окубудо. — У тебя ничего не болит? — Кацуя приложила руку к голове дочери, пытаясь выявить что-то при помощи медицинского дзюцу. — Ты знаешь и медицинские техники? Прошу, можешь посмотреть на колено моего мужа? Оно не проходит, чем бы я не лечила.       Закончив осмотр дочери, Кацуя повернулась к пожилому мужчине. — Пф, если уж ты не можешь меня вылечить, то дилетанты вроде неё тем более. Ты посмотри, какая она молодая! И так понятно, что неопытная.       Между делом Кацуя уже поняла, какое колено больное, и приступила к лечению. — Скажите, вы часто носите тяжести? — Раньше часто носил, но сейчас колено болит настолько, что он еле-еле дотащил вас с побережья. А мы живём в пятистах метрах от него, — ответила за упрямого мужа Шунна. — Ваши колени уже не в том возрасте, чтобы носить тяжести. Сказались также нагрузки прошлых лет. Я вылечу ваше колено, но впредь постарайтесь быть осторожнее. — Да чем ты можешь мне помочь? У самой молоко ещё не обсохло.       Окубудо совсем не обращала внимания и просто продолжила начатое. Закончив через десяток минут, она добавила: — Я повторю завтра процедуру и покину вас. Мы и так доставили много хлопот.       Пожилая пара переглянулась. На их лицах было то ли смятение, то ли сожаление. Им бы хотелось получше узнать об этой девушке, но они не хотели держать её тут силой.       В итоге Кацуя с дочкой прожили у них ещё неделю, помогая по хозяйству и с лечением людей, которые жили в этих окрестностях, чтобы заработать себе на более тёплую одежду, ведь до Конозхи путь был не из близких. Особенно на своих двоих. За это время Окубудо всё же кратко рассказала о том, что случилось, и получила в ответ слова поддержки. Она чувствовала, будто снова оказалась дома с матерью и отцом. Но как бы то ни было, им нужно двигаться дальше.       Чуть больше чем через неделю они оказались у ворот Конохи. Подойдя вплотную, Кацуя остановилась и в ожидании того, что кто-то сейчас спустится к ним, посмотрела вверх. Как только один из шиноби оказался перед ними, она тут же опустила голову. — Кто такие и зачем пришли? — Мы беженцы из страны воды, — ответила девушка сразу на оба вопроса. — Беженцы, значит. И почему все тащатся к нам? Назовите ваши имена и возраст. —Окубудо Кацуя, двадцать восемь. Окубудо Цукихару, два года. — Ранг, должность, если есть. —Джоунин, медик.       Шиноби еле заметно, но дрогнул: — Продемонстрировать сможешь? — и тут же полоснул по руке своим кунаем.       Кацуя без колебаний подошла к охраннику и принялась за лечение пореза. Он был не очень глубоким, поэтому зажил примерно через три минуты. — Впечатляет. Генма, проведи их в резиденцию.       Тут же появился ещё один шиноби с банданой на голове, чтобы сопроводить их.

***

      Хирузен томно смотрел на предоставленные документы, которые женщина заполняла в течение нескольких дней: — Вы уверены, что за вами не было погони после того, как вы упали в океан? — Иначе я бы тут не стояла, — со всей своей серьёзностью ответила та.       Хокаге тяжко вздохнул, явно беспокоясь о чём-то: — Власти Киригакуре перегнули палку. Этим подлым поступком они показали лишь свою трусость. Вы были и правда сильным кланом, поэтому они и решили избавиться от вас посреди ночи, — он отложил документы. — Вы просто находка. Глава сильного клана, медик, джоунин… владеете Бьякуго. И вы не смогли отбить нападение?       Кацуя едва вздрогнула и проглотила подступивший ком: — Мой муж пытался защитить нас с дочерью, уверяя, что точно справится… — Я отправлю Анбу на остров, чтобы они узнали обстановку.       Окубудо оживилась: — Это значит, что… — Да, рад видеть тебя в нашей деревне, — улыбнулся старик, зажигая трубку.— Мы выделим вам квартиру. Дай знать, когда будешь готова приступить к работе. — На самом деле, — воодушевлённо начала та, — я готова приступить прямо сейчас. — Отлично. — Но у меня есть ещё одна небольшая просьба, — Кацуя дождалась вопросительного взгляда, чтобы продолжить, — можете запечатать воспоминания моей дочери?       Сначала Хокаге хотел спросить, с какой целью ей это надо, но потом он понял всё сам: — Конечно. Вы можете обратиться к человеку в соседней комнате.

***

      Так прошёл год. За это время Анбу вернулись с новостями о том, что место обитания её клана сожжено и никого в округе не было. Также никого с белыми волосами на территории страны Воды не найдено.

***

«Я стал чьим-то хранителем. Не могу ничего вспомнить… Тут так просторно, темно и холодно. Кем я был до этого? У кого я в голове?» — задавал вопросы Ринджи, уже находившись в подсознании своей маленькой сестры.

***

      Женщина выполняла достаточное количество миссий, чтобы позволить жильё уютнее, и стала работать в больнице. Она нашла дом в спокойном районе, тот сразу приглянулся ей из-за красивого сада с прудом. Так, в мае, они уже праздновали четвёртый день рождения Цукихару вместе с семьёй Нара и Акимичи, которые жили по соседству. — На вот, это тебе, — без особых эмоций Шикамару протянул девочке нарцисс, — с Днём Рождения. — Вот балда! Ты девочку поздравляешь или камень? Сейчас же улыбнись! — Ёшино дала своему сыну нехилый подзатыльник.       Шикамару нервно улыбался, пока Чоджи от всего сердца отрывал пачку своих самых любимых чипсов. Семьи мирно пообедали и разошлись. — Ну, вот тебе и четыре. Осенью ты уже пойдёшь в садик. — А там весело? — У-у, ещё бы! Кучу друзей заведёшь! — А где папа? — неожиданно спросила девчушка.       Кацуя широко раскрыла глаза от удивления и долго не могла что-то ответить. — У Шикамару есть папа. У Чоджи есть папа. А где мой?       Окубудо быстро вытерла подступившие слёзы и, обняв дочь, тихо произнесла: — Я расскажу тебе, когда ты станешь взрослее.

***

      Медленно открыв глаза, она оглядела всё вокруг мутным взглядом. Приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но вместо этого промычала невнятные обрывки.       Медсестра, которая меняла капельницу, наклонилась ближе, всматриваясь в лицо женщины. Окончательно убедившись в том, что ей это не почудилось, выбежала из палаты за врачом с криками: «Окубудо очнулась!»