Что наша жизнь? Игра?

День седьмой (ночь)       База всё больше напоминает детский сад. Уложил спать умаявшихся девчат в своём «адмиральском кабинете». Мне места там уже не осталось. А ведь ещё Акаши есть, но она окопалась на складе и категорично заявила, что, мол: «Я буду жить тут». Ну да ладно, Бог с ней. Развёл костёрчик с тыльной стороны блиндажа, чтобы с моря не видно было, и вот — сижу, думу думаю. Мыслей много, но в основном матерные. Нет, не буду снова песню заводить о детях, а особенно девочках, на войне, думаю, надоел своим нытьём уже. Но думать-то об этом запретить себе не могу. Да уж. Сижу на срубленной пальме, смотрю на огонь. Завораживающее зрелище. Верно ведь говорят — бесконечно можно смотреть на три вещи: на текущую воду, на горящий огонь и на…       — На то как другие пашут, верно, Адмирал?       Вот ведь! Я настолько задумался, что не заметил подошедшую Акаши. Чудом хватило выдержки, чуть не подпрыгнул, вот позору было бы. Девчонка тем временем деловито присаживается рядом. Пришлось потесниться. Посидели, помолчали. Всё-таки очень нужно иногда просто вот так молча посидеть.       — Что, переживаешь?       — Ты о чём?       — Да ладно тебе, — Акаши улыбается. — Думаешь, что ты первый из моих командиров, что сидит с мрачным видом в одиночестве, думая, что подчинённые не видят?       — Что, не первый?       — Даже не в первом десятке, — девушка рассмеялась. — Через такое проходит чуть ли не каждый Адмирал, если он, конечно, настоящий командир, а не так — пустышка в фуражке.       — А что, были и такие?       — Были, — Акаши помрачнела и с какой-то тоской посмотрела в сторону моря. Пауза затянулась, и я уже было решил, что разговор закончен, но девушка вдруг продолжила:       — Служила я с одним таким… Нет, ты не думай, откровенным идиотом он не был, всё же канмусу товар штучный, кому угодно нас не доверяют, но у этого то ли тесть, то ли кум был большой шишкой в Штабе Флота. Вот и пристроил родственничка на тихую, но денежную должность. Ну, а что, База у нас была, можно сказать, тыловая, редко какой эсминец заблудившийся покажется, курорт, одним словом. Вот и начали родственники потихоньку снаряжением приторговывать. Много кому хочется дома сувенир «от настоящей Девы Флота» иметь, люди готовы за такое неплохие деньги отдавать. Кладовщик с ними в доле был, по бумагам всё чинно-благородно выходило: манёвры, стрельбы, походы каждый день. Словом полной жизнью База живёт! А на деле девчонки в море по разу в неделю выходили, чтобы совсем уж не свихнуться хватало, а вот на всё остальное… а адмирал только ручками разводил, мол, База тыловая, снабжения нет. Мы верили, молодые были, глупые. Да и то сказать — кому там раздумывать было? Пара лёгких крейсеров, пяток эсминцев да я — ремонтник.       Девушка снова замолчала и уставилась на пламя. Я сидел рядом и отчётливо понимал, что мне не хочется знать, что было дальше. Слишком часто я слышал подобные истории. И все они кончались плачевно. Но почему-то постоянно появляются новые «умники», считающие, что на правила, уставы, предписания можно забить большой и толстый… болт. Ну как же: «Да зачем тут негорючий пластик, поставим подешевле — всё равно ни фига не случится»! Или: «Да вздремну на посту, всё равно тут никого не бывает»! А ещё: «Да зачем тут систему наблюдения ставить, она дорогая, а толку — ноль». «Зачем правила пожарной безопасности каждый год сдавать, поставим галочку и всё». Экономисты, млять. И ведь все прекрасно знают, что все эти требования и уставы писались кровью. Но каждый из них уверен — уж с ним-то ничего не случится! Это там, у других такое может быть, а тут нет. А в результате гибнут люди. И ладно бы погибали именно эти идиоты, так нет, они-то как раз чаще всего живы остаются. А гибнут другие. Думаю, в этой истории конец будет такой же. Но я должен дослушать до конца, ведь это меньшее, что я могу сделать для этих девушек.       Акаши встрепенулась и с горькой улыбкой посмотрела на меня:       — А потом пришли Глубинные. Довольно большая стая, с линкорами и авиаподдержкой. Командовала там линкор Та-класса, редкая довольно-таки зверюга. Я раньше таких и не видела никогда… Мы, конечно, в море вышли, а как иначе? Вокруг пляжи, людей толпы. Только вот топлива у нас было на одну заправку, а боеприпасов и того меньше. Девчат перетопили минут за пять, да и то — осторожничали, а меня, — тут девушка опять замолкла, но собралась с духом и продолжила: — А меня они живой взяли. Я же не боевой корабль, скорость низкая, из вооружения один двадцатипятимиллиметровый автомат — застрелиться не получится, даже если захочешь. Догнали, обвес содрали, как говорится, «с мясом», — тут Акаши непроизвольно поморщилась. Болезненная, видимо, процедура была.       — Связали какой-то чёрной и липкой хренью и в море потащили. Ну, думаю, всё — трындец тебе, Акаши, настал, что теперь с тобой будет неизвестно, но то что ничего хорошего — точно. Уже совсем с жизнью распрощалась как вдруг — БаБАХ! У одного из тащивших меня крейсеров башка просто разлетелась! Потом ещё: бах! бабах! А тут ещё со стороны солнца пикировщики заходят, торпедоносцы над самой водой несутся, истребители в высоте восьмёрки наворачивают! Глубинные смешались, им не до меня сразу стало. Ну я тону себе потихонечку, никого не трогаю, вдруг — хвать меня за ногу кто-то! Думала — сейчас уже точно сожрут, а это четыреста первая, подлодка наша меня эвакуирует, оказывается. В результате водички только наглоталась, а так жива и здорова, за исключением того, что обвес теперь призвать не могу, — на этот раз улыбка у девушки получилась совсем вымученной, — вот так-то, Адмирал, чудеса порой бывают. К счастью для меня, Адмирал с соседней Базы своих девчонок в отпуск отправил — к нам на Пляжную Базу, позагорать. Ну, а так как он параноик известный был, то шли канмусу двумя эскадрами и с полной боевой загрузкой. И разведку в воздухе держали. Вот так они Глубинных и засекли. Ну, а дальше ты слышал. Почти всех тварей перетопили, только вот Та-класс смылась.       Плечи девушки поникли. Несмотря на деланно-небрежный тон повествования чувствовалось: тема очень болезненна. Мы молча сидели и смотрели на догорающий костёр. Теперь мне многое стало понятным, но и вопросов тоже стало в разы больше. Но, не спрашивать же девушку, как она тут очутилась? Захочет — скажет сама. Зато понятно как она зав.склада стала. Наконец, Акаши поднялась и отряхнула юбку:       — И зачем я тебе всё это рассказала? — задумчиво пробормотала она. — Пойду-ка я спать пожалуй! Поздно уже!       — Акаши, — негромко позвал я. Девушка не оглядываясь замерла на границе освещённого пространства.       — Да, Адмирал?       — А что с тем твоим бывшим начальником стало?       Акаши всё-таки обернулась и пожала плечами:       — Повесили его. Приехали серьёзные люди из правительства, провели расследование и всю их шайку повесили. Прямо там, не увозя с Базы.       — Понятно, спасибо, Акаши…       — Да не за что, простите, что нагрузила своими проблемами.       Девушка уже давно ушла, а я все продолжал сидеть, тупо уставившись на угли. Вот как так получается, что одна мразь может испортить жизнь огромному количеству народа? С такими невесёлыми мыслями я сам не заметил, как заснул. День восьмой       Итак, у меня ещё два ребёнка в подчинении:       Муцуки:       Кареглазая шатенка с робким, открытым взглядом. Носит уже привычную «матроску», воротник и юбочку тёмно-зелёного цвета. Коричневые колготки и ботиночки. Девочка мягкая и очень дружелюбная. Просто удивительно, но похоже, она уже подружилась со всеми эсминцами.       Муракумо:       О, это полная противоположность Муцуки. Длинные белые волосы странно сочетаются с алыми глазами. Короткое белое платье, алый галстук и синий гюйс. Чёрные колготки и серые башмаки. В дополнение к образу, на голове закреплено что-то вроде механических ушей, во всяком случае — мне эти фиговины именно уши напомнили. Держится независимо и немного надменно, но мне показалось, что это скорее маска. Впрочем, не только мне, вон Хибики, посмотрев на поведение новенькой, сказала только «Цундере» — словно печать поставила. Кстати, надо будет узнать — что это слово обозначает?       Отправил в экспедицию уже всех четверых. Хоть эсминцы и маленькие, но стоило снарядить всю банду — склад показал дно. Вот интересно — сколько же тогда крейсер, а тем более линкор «кушает»? Акаши сказала — много. И ехидно добавила, что самые большие «проглоты» не линкоры, так что у меня ещё «всё впереди». Что — «всё» она уточнять отказалась.       К слову, девчонка ведёт себя так, как будто никакого ночного разговора и не было. Наверное, так оно будет лучше. Но неужели ничего нельзя было придумать насчёт обвеса для Акаши? Я довольно часто вижу, как она выбирается со своего склада и подолгу сидит, с тоской глядя на море. Она старается сделать это незаметно, но получается у неё не особо, по крайней мере, от меня такое не укрылось. Хотя я, наверное, придираюсь, вон эсминцы так ничего и не заметили.       Ладно, застоялся я что-то. Девчата прибудут только к вечеру, стройка столовой идёт полным ходом, пробегусь-ка я по островку ещё разок, познакомлюсь поближе. Да и пожрать нужно чего поискать, а то сухпай стремительно кончается.       Итак, островок. Ну что про него сказать? Небольшой клочок земли, слегка вытянутый к югу. С юга на север километров пять примерно, с востока на запад — три. Практически весь зарос зеленью, исключение составляет только узкая, метра три-четыре полоска песка на берегу. Посередине острова невысокая гора с пологими склонами, я не специалист, но мне кажется, что это бывший вулкан, потому как вместо макушки у этой горы впадина. Ну, по крайней мере, я так думаю. Да, кстати, про «пробегусь» это я сильно сказал. Какое там бежать — тут идти порой сложновато. Заросли такие, что сам чёрт копыта сломает. Я скорее продираюсь. Вспомнился первый мой день в этом мире, странно, тогда я почему-то таких сложностей не испытывал. Хотя, если припомнить, вокруг Базы лес действительно чище и завалов таких нет. Наверное, прежний гарнизон постарался. Вот же, знал бы про эти джунгли, по берегу бы пошёл и пофиг на скрытность. Авось одного человека не «срисуют». Идея «срезать» напрямик теряла свою привлекательность прямо на глазах. Проклиная собственное упрямство и чёртовы заросли, я совершенно перестал следить за окружающей обстановкой, но поймите и вы меня — продираться через заросшие разными лианами джунгли удовольствие разве что для редкого мазохиста.       В общем, к тому моменту как в просветах зелени появилось море, я уже порядком вымотался. Да плюс ещё сырость. Весь мокрый, на карачках просачиваюсь через очередную преграду (полоса препятствий нервно курит в стороне) и нос к носу, а вернее лоб в лоб сталкиваюсь с грязно-зелёным чучелом, с кряхтением ползущим в мою сторону. Вот интересно, Акаши на Базе слышала звук «БОМММ!!!», с которым столкнулись наши головушки? Не удивлюсь если да. Пока я судорожно решаю, стоит ли уже начинать паниковать и открывать огонь (как Калаш в руках оказался — хоть убей не помню), неведомое существо тянет ко мне руки (руки!!!) и человечьим голосом хрипит:       — Еды-ы-ы-ы-ы…       У меня сердце в кроссовки ушло. Сначала подумал, что имею дело с одичавшим людоедом. От бездумной давки на спусковой крючок уберегло одно — руки у «монстра» были больно маленькие и изящные, что ли? Как у девушки. Стоп, девушки? Приглядываюсь — и точно, девушка, только страшно грязная, хотя последнее не удивительно, стоит только на себя посмотреть. Как это она от меня не удрала, увидев такое «чудо»? Наверное, она услышала меня, когда я проламывался сквозь заросли, и двинула на встречу. Сам бы я в таких зарослях её фиг бы заметил, если бы только не наступил, конечно. Да и то — не факт. Но предаваться размышлениям явно не время, скидываю «свою верную котомку» и достаю остатки НЗ. Так, что там осталось то? Две пачки галет и завалявшийся кубик горохового концентрата — вот всё, что осталось. Ну галеты ещё ладно, но концентрат-то разводить в воде надо, так что… Пока я предавался размышлениям, и галеты и концентрат как по мановению волшебной палочки исчезли из моих рук. Зато со стороны девахи послышался довольный хруст. Да уж, что ни говори — голод не тётка. Впрочем, хруст очень быстро закончился, зато послышался тяжкий вздох:       — Ну ладно, веди…       — Куда вести? — Не понял я.       — Ну куда, в плен…       Вот это поворот. Ну, в плен так в плен. И мы пошли.