Чредой подкупольных перипетий

      Кожа под пальцами была шершавой, удивительно трогательной. Даже перемазанный в грязи Ванечка был хорош собой, с нелепой бородкой, задранным носом и тихим сопением у Вани под боком.       Он завозился, совсем как их новый котенок Гриша, неловко подогнул плохо сросшуюся руку и перевернулся на другой бок, удобно расположив ногу на бедре у Вани. Спать скорее всего будет еще долго — они уже неделю разгружали вагоны. На вид хлюпкий Ванечка прыгал вокруг вагонов чуть ли не активнее, чем все остальные. Охра бы хотел его видеть таким же прытким в постели, где обычно обнаглевший Ванечка предпочитал получать удовольствие и хрипло постанывать под весом чужого тела.       Сон не шел, несмотря на тянущую усталость. Блядски хотелось курить. Выворачиваться и уходить от Ванечки, теплого, родного, домашнего, было жаль. Но Ванечка спит, ему один хуй, где сейчас Охра, а новая порция сигарет ждать не будет. Чуть не наступив на рыжий хвост, он выскользнул из комнаты.       Вмиг остывшая земля холодила. Резкие перепады температур стали такой обыденностью, что Охра и не обращал внимания. Лишь мельком думал, что когда наступят совсем уж холода, они будут вместе с Ванечкой и Гришей лежать под одеялом и согревать друг друга.       Откуда такие сентиментальности, Ваня не знал, но он бы не был собой, если бы запаривался. В новом мире попробуй крышей не поедь — задача практически невыполнимая. А у него есть Ваня, любимый до одури, есть Гриша, грязновато-рыжий комочек шерсти, непонятно как попавший в вагон. Гриша был представителем нового времени — шерсть у него светилась в темноте, когти были как минимум ядовиты, четвертой лапы не хватало, но они все равно его любили как своего ребенка.       Первая затяжка привычно отозвалась глубоким грудным кашлем. Охра прижал грязную ладонь ко рту — ожидаемо кожа окрасилась, и он преспокойно обтер руку о штанину. Говорить об этом Ванечке, Мирону, да кому угодно, было бессмысленно.       Чему быть, того не миновать.       Сбоку послышались шаги, и уже через секунду из-за угла вышел Мирон, замёрзше кутающийся в куртку. Вид у него был донельзя довольный.       Он сыто потянулся, выдохнул, хрустнул спиной и только после всего этого поинтересовался: — Не спится?       И ловко стрельнул сигарету. Позабавленный таким ребячеством Охра лишь улыбался краешком рта и даже подкурил. Все-таки Мирон здорово помолодел за это время, тот пацанчик хорошо на него влияет. — Не особо, — лаконично ответил Ваня. — А тебе? — А мы даже не ложились, — шально блеснув глазами, заявил Мирон. И рассмеялся, выдохнув дым.       Его смех, неожиданно звонкий и молодой, повис в холодной тишине утра. Как же давно в этом городе никто так не смеялся!       Сам Охра и не помнил, когда таким был. В отличие от Мирона, от Ванечки у него не было ощущения внезапно свалившейся второй молодости, он лишь наконец сумел обрести то чувство внутренней гармонии, которое так долго и бессознательно искал. — Протянем еще несколько лет, на соседние города рассчитывать не стоит, там не лучше, — вмиг становясь серьезным, произносит Мирон. На лбу проявляется знакомая морщина, перечерчивающая все лицо сразу. — Да и продовольствия немного, в основном все, что прислали — так, бурда, ненужный хлам.       Охра молча выдыхает — что есть, то есть. Пусть пока они и в относительной безопасности, но не станет ли купол для них смертоносной клеткой? — Ладно, там Славик наверное проснулся. Покедова, — махнул Мирон и, сгорбившись, как голубь, быстрым шагом ушел в сторону своего родного штаба.       Какое-то время Охра просто молча курил и смотрел на светлеющее небо. Как бы там ни было, он хочет провести хотя бы остаток дней счастливо. До этого что в жизни было толком? Работа, новобранцы, сейчас разъехавшиеся и погибшие на границе? Бухло в семнашке и похмелье с утра?       Во всяком случае сейчас лучше — у него хотя бы есть свой угол и человек, которые будет ждать. У Мирона, вроде бы, тоже. Потому все, время что у них осталось, не надо хандрить — лучше гладить грязно-рыжего кота и наслаждаться человеческим теплом.       И пусть тут не было никаких условий, но Ваня был… Хотя, хватит уже сентиментальности. Ванечка наверняка уже скоро проснется.