Невероятно неловкое пробуждение

      Это был, пожалуй, самый странный сон, который когда-либо снился Фелисити Смоук. Она проснулась от ощущений, будто ее раздавили, как зефир. Понадобилось несколько минут, чтобы ее мозг осознал, где она и что привело ее сюда, но она все еще находилась в замешательстве.

***

      Предыдущий вечер начался обычно для команды Стрелы. Ну, учитывая, что именно попадает под определение «обычный». Оливер взял с собой Фелисити в Централ-Сити на прекрасный благотворительный гала-вечер для выполнения работы мстителя под прикрытием — ведь в технических способностях, конечно же, ей не было равных. Диг в это время присматривал за всем из логова Стрелы в Старлинге. Миссия прошла без сучка и задоринки, что было фантастически. И никто не стрелял, что странно. Тем не менее, небольшая проблема возникла, когда они вернулись в свой отель, чтобы переночевать и на следующий день улететь в Старлинг-Сити.       Полностью измученный после долгой ночи, когда адреналин зашкаливал после миссии, он был рад опереться на стол, чтобы получить ключи и довести свои навыки сновидца до олимпийского уровня. Была только одна проблема. Фелисити зарезервировала две комнаты, но реестр выдавал только одну в ее бронировании. Ну, это не проблема, не так ли? Они могут просто получить вторую комнату, верно?       Нет. Оказалось, что весь отель, и подавляющее большинство отелей в городе, были заняты. На этой неделе проходил Всемирный семинар по биологическим вопросам по сумчатым, прямо здесь, в Централ-Сити. Ошеломленная Фелисити с трудом могла поверить в то, что она слышала. Кенгуру. Кенгуру украли ее гостиничный номер!       Оливер смотрел на извиняющегося администратора гостиницы взглядом Стрелы, но все же вежливо спросил про количество в номере кроватей — одна или две.       После того, как его уверили, что им достанутся две раздельные кровати, Оливер вздохнул, взял ключи и повел за собой измученную Фелисити в сторону лифта и затем к их номеру. Она не заметила, когда он резко остановился, войдя в комнату всего на несколько футов, и врезалась в его в спину, сбив набок свои очки и отскакивая назад так сильно, что споткнулась о свою дорожную сумку на колесиках и упала бы назад, если бы Оливер не успел повернуться и поймать ее.       Он посмотрел на нее сверху вниз. Фелисити подумала, что он выглядел раздраженным. Или сердитым? Он был в какой-то мере расстроен, но она не могла понять, какой именно вид «гнева Оливера» он сейчас испытывает. Она просто слишком устала, чтобы использовать энергию, которая обычно затрачивалась, чтобы разобраться в его настроении.       — Что не так?       Он вздохнул, потянулся, чтобы поправить ее очки:       — Здесь только одна кровать. Кинг-сайз.       — Что? Нет. Нет, это не может быть прав… — Она обошла Оливера и увидела это: большая и удобная, с этими своими египетскими хлопчатобумажными простынями с бесчисленным количеством нитей — вероятно, не меньше миллиона — и пушистым покрывалом, как явное издевательство над Фелисити — односпальная-королевско-размерная-кровать.       — Я… я пойду на стойку регистрации и заставлю их принести… — ее слова прервались огромным зевком, — раскладную кровать.       Оливер поднял бровь и просто сказал ей «нет». Она была измучена — они оба — и он решил спать на полу.       Фелисити с негодованием настаивала, что, если он спит на полу, то и она тоже, аргументируя тем, что кровать более чем большая для них обоих и глупо не использовать ее.       — Я с удовольствием разделю с тобой постель! Эр-р-р… кровать. Нет, это звучит не лучше. Было бы хорошо спать друг с другом. Платонически! В одной кровати на противоположных сторонах и без прикосновений! О, Боже, позволь прекратить говорить… — К концу этого предложения ее лицо имело прекрасный оттенок пурпурного цвета. Раздраженное выражение лица Оливера, похоже, не изменилось, но Фелисити подумала, что она, возможно, заметила подергивание в уголке рта, как будто он сдерживался от улыбки.       Неохотно, но он согласился.       Когда она лежала на своей половине кровати той ночью, переодевшись в свою пижаму с маленькими крылатыми свинками, она подумала, не слишком ли это плохая идея. Как она должна уснуть в постели рядом с Оливером Куином? Но не о чем было волноваться: она ощутила его равнодушие, прежде чем он выключил свою прикроватную лампу.       Все это привело Фелисити к ее нынешнему состоянию, в основном из-за путаницы, поскольку она только что очнулась ото сна, в котором ее смяли, как зефир, и она была уверена, что она действительно медленно приходит в себя, только вот ощущение того, что ее словно раздавили, осталось.       Она лежала на спине на мягком матрасе, так, что часть сна про зефир воплощалась в жизнь, но что за чертова тяжесть? Что-то теплое накрывало всю правую сторону Фелисити: руку и ногу, а также ощущалось на животе и… дышало? Она открыла глаза и медленно посмотрела вправо, одновременно наслаждаясь увиденным и пугаясь этого.       О, Боже.       О, Боже! О, Боже!       Оливер Куин прижимал ее во сне.       Ну, может быть, «прижимал» — неправильное слово. Лежа на животе, он крепко спал: его правая рука раскинулась на ее животе, большая часть туловища накрывала ее грудь. Правая рука Фелисити оказалась в ловушке под ключицей, а его левая почему-то сжимала ее правое запястье. Его лицо находилось в невероятной близости от ее уха, зарывшись в ее волосы, его мягкое дыхание обжигало ее лицо. Оно действительно, действительно сильно щекотало. Оливер находился настолько близко, что Фелисити могла просто повернуть голову, и они смогли бы поцеловаться. Она сглотнула, во рту внезапно пересохло.       Именно тогда она заметила, что их ноги переплетались друг с другом таким образом, что его колено расположилось прямо между ее ног, а его пах прижимался к ее бедру. И он был… э… рад утру. Счастлив, как толстый железный прут.       Короткий сдавленный стон вырвался из ее горла, прежде чем она смогла заставить себя замолчать.       Оливер слегка пошевелился.       Нет! Он не мог проснуться! Не сейчас! Не когда они так лежат! Фелисити ощущала себя совершенно униженной и почувствовала, как интенсивный румянец начинает проявляться на ее щеках и постепенно переходить к ее груди. Она закрыла глаза и попыталась восстановить дыхание, считая от десяти в обратном направлении. Небольшая часть Фелисити — ну, хорошо, не такая уж небольшая часть действительно наслаждалась их позами, но она не хотела чувствовать, что пользуется моментом. Не говоря уже о том, что она боялась представить реакцию Оливера, когда он после пробуждения осознает, что практически лапает свою айтишницу. Она не хотела бы слушать его извинения. И он обязательно сказал бы ей, что она не интересует его настолько, как это могло выглядеть. Фелисити это уже знала. Это несомненно оказало бы на нее негативное воздействие.       Очень осторожно, очень тихо, она начала выбираться, извиваясь под его тяжелым очень привлекательным и мускулистым телом. Она медленно продвигалась вперед. Вытащить Оливера в полусознательном состоянии из ее машины после того, как в него стреляли, было очень сложно даже с помощью Дигга. Попытка переместить спящего тяжеловеса-Оливера, не разбудив его, казалась почти невозможной. Тем не менее, она должна была это сделать, замирая, когда он шевелился, и снова пытаясь выбраться сразу после того, как он успокаивался.       Фелисити внимательно следила за всеми предзнаменованиями его пробуждения, когда она выбиралась, но, к счастью, ничего не замечала. Фелисити осознала, что, возможно, практически высвободила правую руку, застрявшую под плечами Оливера. Она сдвинулась на целый дюйм или два, вытаскивая руку, как его рука сжала ее ладонь, отпустив запястье. Это произошло из-за допущенной ею ошибки.       Она потянулась слишком сильно, отодвигая руку и плечи назад немного сильнее, чем стоило, и в результате ее бедра подались в противоположную сторону, упираясь прямо в его пах. Ура непреднамеренным движениям тел и урокам физики. Действие и противодействие и все в этом духе.       Дурацкая физика.       Издав хриплое рычание, ударившее электрическим током прямо по ее спине и отозвавшееся теплом в ее животе, Оливер согнулся, поменяв позу: его левая рука теперь переплелась пальцами с ее, сжимая их, правая — перекинулась через ее живот, притягивая Фелисити еще ближе к себе. Она высвободила лишь несколько дюймов. Однако больше всего неудобства доставляло давление его бедер на нее, когда его колено скользнуло вдоль ее ног, прижимаясь прямо к ее промежности.       Сдавленный вздох Фелисити вырвался наружу, когда она бессознательно выгнула спину от внезапно возникшего удовольствия/давления. Это прозвучало громче, чем она бы хотела, но не так громко, как она ожидала. Она сжалась, прикусив нижнюю губу, чтобы сдержать себя от очередного стона и рваного дыхания, рвущихся из ее горла. Ее голова была совершенно пуста, тело трепетало, начиная с ее желудка, и она не могла понять: бабочки ли это в животе или накатываемые всплески паники.       Затем он пробормотал во сне низким и грубым голосом:       — Люблю, когда ты это делаешь.       Фелисити застонала, сжимая рот, зажмурив глаза и откидывая голову на подушку. «Мне просто сопутствует удача. Я лежу на спине, практически прикована к кровати Оливером Куином, а он мечтает о другой женщине».       Оливер свернулся вокруг нее, его лицо теперь уткнулось ей в шею, щекоча и царапая щетиной.       Фелисити чувствовала, как его бедра прижимаются к ее, его колено на ее туловище, и трепетание в животе стало нарастать. Она не могла ничего с этим поделать, она была «вокальным существом», и молчание не являлось ее сильной стороной. Он слегка сдвинулся, и напряжение между ее ногами увеличилось. Она застонала. Громко.       Губы, прижавшиеся к ее шее и челюсти, все усложняли. Его щетина все еще щекотала, и она чувствовала кожей, как он улыбается ей. Звук, похожий на мурчание спящего льва, вырвался из его груди, и проник в нее — она чувствовала его внутри себя. Сонный голос продолжил:       — М-м-м-м… Обожаю заставлять тебя стонать… Звучит так сладко… Громче… Пожалуйста, громче.       Фелисити ощущала панику и наступающий истерический смех, поднимающийся в ее груди при абсолютной абсурдности ее положения. У Оливера в значительной степени был эротический сон о какой-то женщине, с которой он, очевидно, спал.       Фелисити оставалась прижатой им, ее тело реагировало на его прикосновения совершенно против ее воли; это невероятно, что ее голова еще не взорвалась или что она не сошла с ума.       Вздохнув, она с грустью приняла решение. Оливеру нужно проснуться. Он поймет, да? Они будут смеяться над этим позже, верно? Правильно?       — Оливер? — ее голос звучал с большим придыханием, чем ей хотелось бы — тихий и очень сильно дрожал.       — М-м-м-м… — был единственный ответ Оливера. Ну, его единственный словесный ответ. Рука, плотно обернутая вокруг ее талии, медленно ослабила объятие. У Фелисити возникла мимолетная надежда, что она сможет ускользнуть, но тут он начал медленно поглаживать ее: ребра, талию, бедра, и в обратном направлении. Она ощутила такую нежность, такую любовь, что почти усыпило ее разум, превратив в желе, пока его пальцы не коснулись нижней части ее груди. Звук, который вырвался из Фелисити, больше походил на писк, чем на что-либо еще.       — Оливер?! — она попробовала снова, немного громче, и с придыханием.       — …лучшие звуки, которые ты издаешь, когда занимаемся любовью… — Губы прижались к ее шее, прервав фразу.       Фелисити прикрыла глаза, когда он слегка укусил ее. Это было действительно — действительно — хорошо. Она начала извиваться более решительно. Если он не остановится, она точно потеряет свой проклятый рассудок.       — Оливер? Пожалуйста. Пожалуйста, проснись! Пожалуйста!       — Да… нравится угождать тебе. Всегда люблю просыпаться рядом с тобой, Лисити.       Она замерла.       Он просто сказал?.. Нет, он не мог. Невозможно. Они никогда не проснулись бы рядом друг с другом. Ни за что.       — Оливер! — ее тон был резким, и она могла видеть, как его сознание наконец начало возвращаться в реальный мир. Но он все еще улыбался, когда смотрел на нее сквозь сон затуманенными глазами, и его рука все еще выводила маленькие круги на ее животе, а большой палец изучал кожу рядом с ее пупком, посылая разряды по ее телу, концентрирующиеся горячей точкой там, куда все еще давило его колено.       — Доброе утро, Лисити. — Оливер наклонился вперед и поцеловал ее в лоб, а она в шоке уставилась на него.       Священный Гугл! Это она! Он мечтал о ней. Часто мечтал о ней, если быть более точным. Любопытные странные мечты… Во рту Фелисити внезапно пересохло, и ей пришлось сглотнуть несколько раз, прежде чем она смогла выдавить из себя слова:       — Эм-м… Оливер?       — Хм? — Он сжал свои пальцы, переплетая их вместе с ее и продолжил нежиться, вырисовывая узоры на мягкой коже ее живота другой рукой. Его пах, с довольно жестким проявлением счастья, все еще прижимался к ее бедру.       — Ты понимаешь, что проснулся, верно?       — Что? — Он нахмурил лоб.       — Проснись! Реальный мир. Не сон.       Оливер полностью замер.       Он медленно поднял голову и огляделся по сторонам; зрачки в его глазах слегка расширились. Она чувствовала, как все его тело напрягалось. Ох, так медленно он начал отпускать ее, почти так же, как если перед ним оказался пугливый жеребенок, который наверняка испугался, если бы Оливер двигался слишком быстро.       — Фелисити, я…       Прежде чем она успела подумать, она приложила палец к его губам, чтобы прервать, и его брови удивленно поднялись. Он снова успокоился.       — Что ты имел в виду?       — Имел в виду? — он казался испуганным, но говорил спокойно.       Яркий малиновый румянец проявился на ее щеках и спустился к ее груди.       — Что ты имел в виду, когда ты сказал… — Фелисити залепетала в замешательстве. Она старалась не задыхаться от собственных слов. — Когда ты сказал, что тебе нравится заставлять меня стонать? Когда ты сказал, что тебе нравится просыпаться рядом со мной?       Он отвернулся; тело оставалось напряженным, и она заметила, как на его лице вспыхивают эмоции. Наконец, он вздохнул, оглядываясь на нее с решительностью и грустью в его блестящих глазах. Она уже знала, что он собирается сказать, и в ее груди все больно сжалось.       — Нет.       Она кивнула, отводя взгляд, и постаралась сделать каменное лицо, попытавшись снова выбраться из-под него. Фелисити немного удивилась, когда он не позволил ей это сделать. Оливер мягко потянулся и приподнял ее за подбородок. Она не могла смотреть на него и его дурацкое красивое лицо, его дурацкий фантастический пресс и его дурацкую грудь, поднимающуюся от тяжелого дыхания!       — Посмотри на меня.       Она покачала головой и снова попыталась выбраться из-под него более резко, но он держал ее за подбородок перед собой и отказывался отпускать.       — Фе-ли-си-ти. Посмотри на меня.       Наконец, она подняла глаза и оказалась сражена теплом и, смеет ли она это сказать? Явное обожание присутствовало в его взгляде. Его выражение лица смягчилось, когда ее тело расслабилось под ним.       — Я сказал «нет», а это означает, что я не имел в виду, что мне просто нравится просыпаться рядом с тобой. Я хотел сказать, что люблю просыпаться рядом с тобой, хотя я предполагаю, что это будет моим первым опытом в реальном времени.       Брови Фелисити поднялись в изумлении, а губы сложились, издав лишь «о».       — И… э-э… хм… С другой стороны?..       Зрачки Оливера расширились, и он улыбнулся ей. Его глаза блеснули дьявольским огнем.       — Я не знаю, у меня есть только мое воображение. Ты ведь знаешь меня. Мое воображение. Не такое яркое. Мне действительно нужно было досконально проверить его, чтобы разобраться. Много раз. Я знаю, что тебе нравятся тщательные исследования.       Фелисити ощутила, что снова плавится под его взглядом и грубым звуком его голоса. Это потрясающе, что этот человек может делать такое с ней, хотя еще недавно она чувствовала неловкость на нескольких собраниях в компании.       Раздавшийся смех Оливера озадачил Фелисити, прежде чем она поняла причину.       — Я сказал это вслух, не так ли? Да, сказал. Я не знаю, как я теперь смогу сосредоточиться на следующем заседании совета, зная это. И ты действительно такая эротичная? — произнес он низким и твердым голосом, жаждущим.       Фелисити медленно кивнула; ее зрачки расширились и глаза потемнели так же сильно, как и у Оливера.       Он медленно опустил свои губы к ней, осторожно, давая ей все возможности, чтобы остановить его. Фелисити тошнило от такой медлительности. Наконец, она освободила руки и обхватила ими его шею, углубляя поцелуй и выгибаясь всем телом ему навстречу.