Невероятно неловкое пробуждение

      Прижавшись лбами, Оливер закрывает глаза и ласково касается кончиком своего носа ее. Фелисити зажмуривается. Столь интимное, словно кошачье, действие, и в ее животе все переворачивается. Ее руки дотрагиваются до его бицепсов, пока он шепчет, едва касаясь ее губ:       — Есть у тебя какие-либо предпочтения среди того, что я мог бы добавить в наш список для… исследования? Я полностью открыт для получения новых знаний.       Фелисити вспыхивает, словно спичка, двигаясь под Оливером, извиваясь, немного нервничая и чувствуя, как его эрекция сильно упирается в ее бедро. Ощущая, как его пальцы проникают между ее ног, нежно поглаживая, она отвечает, весьма сексуально заикаясь:       — Ну, я… Э-э-э… Мне нравится… когда меня сдерживают.       И без того красивое лицо лучника озаряется мягкой улыбкой.       — Ты любительница объятий, хм?       — Нет, ну… Да, но… Но это не то, что я имею в виду. Мне нравится, когда меня сдерживают… м-м… внизу. Мне нравится быть на грани, — признается Фелисити, стесняясь. Она бессознательно сильнее сжимает его бицепс.       Оливер выглядит удивленным, но это выражение лица медленно меняется хищным ликованием. И, черт возьми, этот взгляд растапливает ее внутренности и делает ее колени совершенно слабыми. Как желе. Она осознает, как ей повезло, что она уже лежит. Потому что это не совсем привычное желе. Это скорее похоже на горячее жидкое желе.       Почему я снова думаю о желе? Хм. Какого черта? Не могу сосредоточиться ни на чем, кроме Оливера-долбанного-Куина, трущегося своим членом о мое бедро и поглаживающего мои женские прелести! Женские прелести?! Мне что, девять лет?       Оливер переключает внимание на себя, вытаскивая Фелисити из мыслей, убирая свою руку от ее такой влажной промежности, заставляя хныкать от столь мучительного расставания. Оливер хищно улыбается, его руки настолько быстры, что она не успевает среагировать, и он хватает ее запястья, фиксируя их над ее головой. Фелисити задыхается, ее дыхание буквально застревает в горле. Твою мать! Поговорим о рефлексах!       Его глаза озорно блестят, зрачки расширены, черные от вожделения. Он перехватывает ее руки своей одной такой сильной над ее головой. Оливер крепче сжимает руки Фелисити, прижимая их к матрасу, но его действия все еще нежные. Она пытается вырваться, но даже учитывая, что он держит ее всего лишь одной своей рукой, черта с два у нее это получается. Оливер старается быть более осторожным, чтобы не причинять ей вреда.       Оливер скользит правой такой большой рукой по руке Фелисити, по выступающим ребрам и мягким изгибам ее талии, останавливаясь наконец на ее бедре, слегка сжимая пальцами. Он медленно накрывает ее своим телом.       Фелисити тяжело дышит, широко раскрыв глаза, почти задыхаясь. Ее соски едва касаются его твердых мускулов при каждом вдохе. Присутствующие единичные волосы на его груди немного щекочут, увеличивая возбуждение, срывая стон. Она пытается из последних сил сформулировать свои мысли. Но получается лишь это:       — Боже! О, Боже! Пожалуйста, трахни уже меня! — Удивительно, но слова, вырывающиеся из ее рта, совершенно не хотят формироваться в предложения. Она не может формулировать слова? Наверное, это означает, что наступает конец света. Она почти в отчаянии. Да ладно! Это не конец света. О, гугл, нужно собраться!       Оливер размещает свое колено между ее ног и резко разводит их в стороны. Дыхание Фелисити сбивается, а затем из ее рта вырывается приглушенный стон от удивления, насколько сурово Оливер обращается с ней. Устроившись между ее бедер, словно в колыбели, выпрямив руки и расположив их возле ее головы, он вдавливает Фелисити в мягкую кровать, хотя большая часть его веса все же остается на коленях. Медленно он опускается на ее бедра и живот, а его твердый член сильно упирается во внутреннюю поверхность ее бедра. Фелисити хрипло стонет от переполняющего вожделения, пытаясь двигать бедра навстречу его длине.       Он так близко, что она невозможно хочет его. Хочет, чтобы он растягивал ее, хочет сильно сжимать его толстый член своей гладкой плотью! Да, Фелисити почти уверена, что простыня уже вся пропиталась ее возбуждением, но в данный момент это ее не волнует. Абсолютно.       Осторожно увеличивая давление, все больше вдавливая ее бедра в матрас, Оливер опускается, перенося вес на локти. Его колени удерживают ее ноги широко разведенными. Левая рука все еще сжимает ее запястья, а правая — остается свободной, и он пользуется этим, поглаживая большим пальцем по скулам Фелисити и затем нежно накрыть ладонью ее щеку. Фелисити закрывает глаза, накрывая своей ладонью его, погружаясь в эротические фантазии.       Быстрым движением Оливер располагает свои ноги между ее, прижимая ее лодыжки своими, словно обхватывая, лишая ее ноги движения.       Его действия заставляют Фелисити учащенно дышать, ее глаза расширяются.       — Что?.. Это… — Она пытается нормализовать дыхание. — Интересно.       Оливер отстраняется от шеи, которую он начал целовать, с ноткой беспокойства на его голодном лице.       — Слишком сильно? Я не причиняю тебе вреда?       Восхищение и обожание смешиваются с его поведением хищника и сдавливают ее грудь, но Фелисити совершенно не желает задумываться об этом. Она качает головой, избавляясь от удручающих мыслей и одновременно отвечая Оливеру:       — Конечно, нет! Это… просто потрясающе… Это просто… никто не делал такого раньше. Лишь держишь мои руки…       Лицо Оливера меняется с хищного и горящего на мягкое, заботливое, ласковое.       — Это нормально?       — О, Боже! Да! Да, это больше, чем нормально! — Она снова пододвигает бедра к его набухшему члену.       Оливер шипит, вновь бросая на Фелисити голодный дикий взгляд. Его рот растягивается в хитрой, почти агресивной, ухмылке:       — Хорошо. — Он наклоняется и тихо шепчет ей на ухо: — Потому что ты — моя. Вся моя. И я тебя никогда не отпущу. Я собираюсь держать тебя здесь. Прямо здесь. И я собираюсь трахать тебя, пока ты не закричишь. И даже тогда я буду трахать тебя, пронзать тебя своим толстым членом, пока ты будешь кричать, умоляя меня прекратить, кончая снова и снова.       Фелисити закрывает глаза, постанывая, рисуя все у себя в голове. От такого откровения она выгибается под ним. Голос Оливера проходит внутри нее как дорогой виски, соблазняющий на грех.       Сместив бедра, Оливер проникает своим жестким членом между влажных складочек. Он не может сдержать рычания от ощущения, насколько внутри все уже мокро. Он начинает двигаться вперед-назад, несколько раз задевая ее клитор, заставляя Фелисити громко стонать. Ее бедра дергаются, и она зажмуривается. Она так близка к оргазму, но ощущения начинают становиться болезненными.       Он поднимает бровь.       — Серьезно? Ты на грани? Прекрасно… И мы едва начали.       Ой. Должно быть, она сказала это вслух.       — Как я сказал, Фелисити, мы не сможем сделать это. Я не хочу причинять тебе боль. — Он опускает бедра, водит рукой по всей длине своего эрегированного члена, затем касается им ее клитора, вновь вставляет его внутрь, задевая чувствительную точку. Дыхание Фелисити сбивается, она бессознательно извивается, корчится под Оливером, но он держит ее почти неподвижной, продолжая размеренные движения.       — О, Боже! Оливер! Так близко, я так близко! Я… — Он быстро целует ее, проглатывая стоны, прижимаясь своим твердым телом к ее мягким грудям, вжимая ее еще больше в матрас. Его бедра прижимаются и удаляются, и снова приближаются к ее телу, в то время как его язык проскальзывает между губ Фелисити и проникает глубже, начиная исследовать ее рот, пока она молит об освобождении. Ее бедра застывают в спазме, спина выгибается, когда Оливер замедляет движение бедер, заставляя ее кончить, но он все еще продолжает двигаться в ней, стимулируя чувствительный клитор.       В конце концов он останавливается, когда ее спазмы уменьшаются, и она стонет, вяло падая на подушки, запыхавшись, и с трудом выдавливает из себя слова:       — Это было действительно хорошо. На самом деле очень хорошо! Тебе плюс. На вершине списка.       Оливер не отпускает ее. Он поднимает бровь.       — Меня оценивают?       — Ну, это нужно для исследования. — Улыбка озаряет лицо Фелисити. Она явно дразнит его, испытав все блаженства оргазма, что заставил ее сиять.       Оливер наклоняет голову, уголки губ дергаются.       — Хорошо, посмотрим, как пройдет второй раунд.       Фелисити отводит бедра назад, снова ощущая всю его длину. Оливер касается ее клитора, когда устраивается поудобнее и нажимает кончиком своего члена на ее отверстие. Фелисити дергается и шипит, испытывая некий дискомфорт.       — Могу я просто… У меня есть минута?       — Конечно. — Перемещается таким образом, что его мужское достоинство касается ее такой мягкой внутренней стороны бедра. Оливер ухмыляется, а затем начинает покрывать лицо и шею Фелисити легкими поцелуями. Медленно целуя линию шеи, челюсти. Пока Фелисити наслаждается, он терпеливо ждет, когда она вернется к нему из состояния эйфории.       Как только давление его бедер не заставляет больше вздрагивать от перевозбуждения, ее блаженное выражение лица дополняется полу-улыбкой.       — Хорошо. Я в порядке. Давай, продолжай, но, пожалуйста, медленно…       Не отрывая губ с ее шеи и не отпуская ее из своих крепких объятий, он пододвигается и нажимает широким кончиком своей большой эрекции на ее отверстие. Фелисити стонет, и он раздвигает сильнее ее ноги, пытаясь облегчить свое проникновение в ее плотную, тугую, горячую промежность. Она задыхается, чувствуя, как он раздвинул ее, продвинувшись вглубь на дюйм. О, так медленно растягивает ее, проникая. Ее внутренние мышцы сжимаются, бессознательно сражаясь с ним, борются с его огромным диаметром, сжимают его и снова освобождают.       Его бедра дергаются, и он стискивает зубы, проталкиваясь еще на один дюйм глубже резким движением. Прежде чем Оливер успевает остановиться, Фелисити кричит о довольно ярком ощущении того, что его набухший член продвигается все глубже в ее узкий канал.       — Фе-ли-си-ти… — проговаривает Оливер, не сводя глаз с ее лица. — Тебе стоит расслабиться, тебе нужно прекратить сопротивляться, прекратить сжиматься. — Он замирает. Его голос такой же низкий и сильный, словно он использует свой модулятор голоса.       Фелисити быстро кивает, пытаясь отдышаться, чтобы расслабить мышцы, сжавшиеся вокруг его толщины. Невероятное ощущение заполненности. И ведь это он еще не весь в ней. Оливер держит ее ноги широко расставленными, огибающими его корпус. Фелисити пытается расслабиться, когда он снова начинает движение вперед, чувствуя каждую жилу, каждый толчок, когда он медленно раздвигает ее дрожащие внутренние стенки.       Он тяжело дышит, выходя из нее.       — О, черт возьми, Фелисити, ты такая тугая, такая горячая. Так сильно сжимаешь меня. Расслабься, расслабься и впусти меня. Позволь мне трахнуть тебя.       Фелисити снова задыхается и чувствует мощное восходящее тепло внутри себя; ее плоть растягивается вокруг него, когда Оливер проникает все глубже и глубже. Это похоже на самые сладкие из возможных пыток.       Насколько глубоко он пройдет? Как долго это будет продолжаться? Ей даже немного интересно, сколько он еще выдержит; когда она ощутит долгий медленный толчок до упора? Он наполняет ее так, как никто другой, касаясь внутри таких мест, о которых она даже не знает, и не подозревает об ощущениях, которые может испытывать. Ее мышцы снова пробивает судорога, и она содрогается, хныкает и затягивается вокруг его толстой твердой плоти. Оливер шипит, громко рычит и сильнее прижимается к ее напряженному телу, раздвигая ее внутренние стенки, и энергично толкает свой набухший член.       Пока, наконец, он не достигает цели, опуская бедра, прижимаясь к ней. Вот теперь он полностью находится глубоко в ее дрожащем узком зное.       Затем он быстро выходит, прежде чем она успевает приспособиться к его размеру.       Фелисити ошеломленно моргает, внезапно чувствуя себя лишенной, пустой. Ее внутренние стены сжимаются, болят и пульсируют.       Ну… ничего.       Она смущенно смотрит на Оливера горящими глазами.       — Что?..       Он улыбается, тяжело дышит, нажимает на головку и снова делает это. Так медленно растягивая, вновь раскрывая ее, сладко мучая, заставляя ее внутренние стены растягиваться и принимать каждый дюйм его пульсирующего члена, ее мышцы дрожат и сокращаются вокруг его внушительного размера. И после этого мучительно медленного проникновения, когда он полностью находится внутри нее, он снова покидает ее, прежде чем она привыкает к новым ощущениям.       Фелисити громко стонет. Ей так хорошо! Ее возбуждение взлетает на непредвиденные уровни, стимулируя все нервные окончания. Поднимаясь все выше и выше, она понимает, что находится ровно на краю от погружения в долгожданную эйфорию от невероятно интенсивного оргазма, который Оливер накапливает внутри нее.       И он делает это снова.       В четвертый раз она уже всхлипывает и стонет:       — Пожалуйста, пожалуйста! Быстрее!       Он снова начинает проникать, ухмыляясь.       — Я думал, ты хочешь пойти медленным путем?       — Я прошла! Это было хорошо, отлично! Теперь все готово. Время наращивать темп!       — Хм-м-м… — размышляет Оливер, насмешливо улыбаясь. — Ты уверена? Потому что я точно знаю, что мы можем продолжать делать это еще какое-то время.       — Я… ты шутишь… Во имя любви… Просто двигайся быстрее! — ее голос перешёл в отчаянье. — Хорошо. Мне нравится ублажать тебя.       Оливер ускоряет толчки, но не сильно. Он больше не выходит полностью, лишь размеренно и медленно двигается (хотя уже не так мучительно медленно), наконец, позволяя телу Фелисити приспосабливаться к его размеру. Он входит глубоко, полностью, каждый раз задевая при этом ее клитор, прежде чем отступить. Удивительно, но теперь она понимает, что близка к приходу, даже при минимальной скорости Оливера. Фелисити чувствует, как она сжимается, ее тело натянуто, как тетива, готовая сорваться в любой момент. Она насаживается на него, на его толстый член. Ее мышцы сокращаются и трепещут вокруг него. Оливер стонет, когда она кричит, и втирается в нее бедрами.       Она понятия не имеет, почему он не кончает, когда она скользит по его толстому члену. Он все еще держится, в то время как она практически улетает. Мышцы Фелисити становятся желейными, но она все еще ощущает его толчки. Выносливость Оливера просто невероятна. Он все еще двигается, проникая все так же глубоко, в ее плотном влажном канале, наполненном, горячем и пульсирующем, все еще такой же крепкий, как железный прут. Она трепещет и сжимается вокруг него.       Оливер слегка меняет позицию. Он скользит правой рукой по спине Фелисити и аккуратно наматывает ее прекрасные солнечные волосы. Двигаясь осторожно, он скользит кулаком позади ее шеи, и, пользуясь своим преимуществом, сильнее прижимается к ее груди своим телом. Голова Фелисити оказывается полностью зафиксирована намотанными на его руку ее собственными волосами.       Как только Оливер чувствует удовлетворение от положения их тел и того, как он держит ее волосы, он заговорщически смотрит на Фелисити.       — Что ж. Я думаю, теперь ты готова к началу настоящего.       Глаза Фелисити расширяются, и ее рот неожиданно раскрывается.       — К началу настоящего? А мы сейчас ерундой занимались?       Оливер похотливо улыбается.       — Нужно было, чтобы ты достаточно намокла, чтобы заняться сексом в полную силу, не причинив тебе вреда.       Глаза Фелисити широко распахиваются в недоумении. Она вопросительно смотрит на него. Удивляясь его такому откровенному описанию того, что он собирается с ней делать.       Он усмехается, мгновенно снимая напряжение.       — Теперь, мисс Смоук, я бы сказал, чтобы ты крепче держалась за меня, но… ах… ты сейчас немного прижата.       Она сверкает своими ярко-голубыми глазами в ответ и позволяет легкой улыбке украсить ее лицо.       — Ха, смешно.       Оливер ухмыляется.       Изгибы его мускулистого тела напоминают Фелисити о том, насколько больше лучник ее самой. Он крепко держит ее руки над головой, а ее тело полностью неподвижно под его весом; она окружена его запахом. Фелисити ощущает себя совершенно уязвимой, но одновременно и в полной безопасности, как никогда.       Оливер лишь усмехается, сильнее прижимаясь. Закидывая ногу Фелисити себе за шею, он отводит на мгновение бедра и неожиданно быстро и резко входит в нее, срывая испуганный визг с ее губ, переходящий в высокий стон, в то время как он продолжает наращивать темп. И это просто обалденно! Он врывается в нее, проникая глубоко, и начинает быстро двигаться туда и обратно, слушая почти непрерывные стоны из ее перегруженных легких. С каждым ударом он насаживает ее все сильнее на себя, крепко удерживая за намотанные на руку волосы. Он резко и неожиданно дергает ее за локоны, заставляя Фелисити откинуться назад и подставить бледную кожу ее шеи на растерзание его языку и зубам.       Он врывается в нее, растягивая, раскрывая, стуча по ее внутренним стенкам все сильнее с каждым новым ударом. Воздух содрогается от набора различных звуков, и между попытками перевести дыхание от пронзающей все тело пульсации, словно повторяющаяся барабанная дробь, Фелисити понимает, что это она создает все эти шумы.       Остановившись, Оливер наклоняется вперед, чтобы получить больший доступ к ее шее и войти в Фелисити немного под другим углом. Его губы встречаются с ее кожей и начинают сжимать и посасывать ее. Он не перестает двигаться в ней.       Все плывет перед ее глазами, поскольку теперь Оливер затрагивает точку G, задевая ее снова и снова, в результате чего искры сыплются из глаз Фелисити. Ее ощущения нарастают.       Рука Оливера сжимает запястья Фелисити над ее головой, прижимаясь к ней и фиксируя ее. Его левая рука все так же натягивает ее волосы, открывая шею. Его губы ласкают ее обнаженное тело. Нежные поцелуи сменяются игривыми пощипываниями, превращаясь затем в более яркие любовные укусы, оставляя следы и посылая покалывающие удары прямо вниз — туда, где Оливер продолжает равномерно двигаться.       Ее торчащие соски трутся, прижимаясь к его твердой груди.       Ноги Фелисити, плотно обернувшиеся вокруг Оливера и надежно прижатые к матрасу, практически обездвиженные, делают ее настолько волнующе беспомощной и уязвимой, что она не может об этом не думать.       И, наконец, ощущение толстого крепкого члена Оливера, плавно скользящего в ней, такой влажной и податливой, двигающегося быстро и глубоко, раскачивая ее тело с каждым движением, полным упорства, обеспечивая незабываемое трение самых потаенных чувственных мест внутри Фелисити, пригвожденной к кровати.       Фелисити уже давно потеряла способность произносить связные слова. Звуки, которые Оливер с огромным наслаждением вырывает из нее, — это какофония стонов, хныканье, стоны высокие и низкие… Она на грани, и в ее голове больше нет никаких последовательных мыслей, в то время, как Оливер что-то говорит ей на ухо.       Напряженный, отчаянный и невероятно притягательный, Оливер заявляет о своем требовании:       — Еще раз, Фелисити, кончи для меня еще раз, я хочу почувствовать, как ты разлетаешься на мне на части, сжимаясь и вздрагивая. Сжимаясь вокруг меня, когда я, черт подери… когда я вхожу в тебя. Ты ощутишь каждое движение, каждый рывок, когда я наполню тебя, такую тугую. О да, Фелисити, ощути оргазм вместе со мной, а затем прими меня, когда я буду глубоко внутри тебя, почувствуй это. Сделай все это, когда я буду наполнять тебя. Я собираюсь трахать тебя до последней капли моего груза, и ты примешь все это. Ты — моя Фелисити, полностью моя, и ты собираешься взять все, что я тебе даю. А я собираюсь взять все от тебя!       Это, наконец, происходит. Его грязные слова доводят ее до желаемого.       Фелисити кричит, в то время как Оливер прикусывает ее ключицу, сильно втягивая кожу и оставляя заметный синяк. Он продолжает двигаться внутри сквозь ее оргазм. Наконец он догоняет ее, а затем, входит настолько глубоко, насколько это возможно, полностью изливаясь в нее. Жидкое тепло в сочетании с напряженным содроганием его тела и подергиванием его большого пульсирующего члена, расширяющегося внутри ее узкого прохода, неожиданно вырывает из нее еще один оргазм.       Фелисити стонет, полная радости, ощущая, как Оливер полностью наполняет ее матку, как и обещал. Ее внутренние мышцы словно массировали его член, выкачивая все до последней капли.       Они в прямом смысле впечатались в матрас. Оливер довольно тяжелый, но это не причиняет ей неудобств, наоборот — вызывает довольно приятные ощущения. И, как бонус, его большое крепкое тело, покрывающее ее, удерживает его член глубоко внутри нее. Она не хочет, чтобы ощущение того, как Оливер заполняет ее так плотно, исчезало в ближайшее время.       Фелисити довольно жмурится, прижимая губы к его щеке, шее и снова к щеке, покрывая легкими поцелуями.       Медленно восстанавливая свое дыхание, Оливер прижимается к ее лицу своим, отпуская ее руки и волосы, и опирается на локти, оставляя неподвижными лишь ее ноги, прижимая их своими. Все еще погруженный в ее влажную жару, Оливер улыбается самой красивой женщине, находящейся сейчас под ним, выражая абсолютное обожание.       — Фелисити?       — Хм?       — Хочешь позавтракать со мной?       — Ну, это зависит…       — Зависит от чего?       — Сначала тебе нужно сделать несколько вещей, но я не уверена, что сама хочу этого.       — Какие вещи?       — Во-первых, тебе придется… ух-х… вытащить его. И затем тебе придется поднять меня, чтобы я смогла принять душ. Потому что я уверена, что у меня весьма сексуальные волосы. Я не собираюсь выходить куда-либо с такими растрепанными волосами, дающими понять, что у меня только что был секс. Не говоря уже о том, что я потная и… ну… наполненная… тобой.       Оливер усмехается над этим весьма хищным, подобно львиному, смешком, отдающимся странными ощущениями глубоко внутри груди Фелисити. Она краснеет, ощущая себя как-то неловко, учитывая их любовные похождения, которые они только что совершили, в первую очередь сделавшие ее потной и сексуально взъерошившие ее волосы.       Оливер прекрасно дает ей понять свое отношение к ее словам, широко улыбаясь.       — Хм, я не уверен, что тоже хочу сделать что-нибудь из этого. — Он надавливает бедрами, и она тяжело дышит от приятного ощущения, ведь он все еще наполовину находится в ее теле. — Мне больше нравится, где я сейчас. И да, у тебя эротично взъерошенные волосы. Это наполняет меня великолепным чувством гордости за то, что именно я сделал их такими.       Фелисити показывает ему язык. Оливер делает вид, что хочет укусить его, и она шлепает его, хихикая.       — Давай, выпусти меня, чтобы я могла принять душ, а потом мы сможем позавтракать.       Оливер не позволяет ей встать, вместо этого наклоняясь, чтобы прошептать на ухо:       — Но если ты примешь душ, то больше не будешь такой потной. Мне кажется, что ты вся потная. Но больше мне нравится осознавать то, что ты наполнена мной, как ты выразилась. На самом деле мысль об этом заставляет меня хотеть наполнить тебя снова и снова, и снова.       Фелисити чувствует, как его член, все еще вполне твердый, находящийся внутри нее, начинает увеличиваться. Оливер в очередной раз меняет свое положение. Она громко стонет, и закрывает глаза от вновь разрывающих душу ощущений того, что Оливер набухает и снова растягивает ее.       Они не добираются до завтрака.       Тем не менее, им удается устроить завтрак-обед.