Путевой дневник и компаньон из братства

— Прости, я опоздал, — произнёс Чонгук, спеша к столу Намджуна в одежде, которой тот никогда раньше не видел: больше брендов и различных оттенков серого с резким контуром. — Только что закончил распаковываться. — Он вернул беззаботную Намджунову улыбку и тихо промямлил, когда парень поднялся со своего места ради объятия, как если бы они не видели друг друга несколько месяцев. Рядом с ними топталось городское население — больше в стиле Намджуна, нежели туристы и отдыхающие, намного больше быстрых пешеходов и длинных пальто, больше мест, где можно остановиться, посидеть и выпить кофе, пока тепло и поглощён хорошей книгой. — Итак, чем тут занимаются? — заявил Намджун. — Гуляют, — хихикнул Чонгук. — На этом всё. Здесь не так много, чего ещё можно посмотреть, и слишком дорого для шопинга. Радуйся, что поймал хорошую погоду. Это действительно редкость. Как говорится, про… типа… «У Веллингтона есть хорошие дни, но ты никогда не застанешь один», что-то вроде того, но, ну, наверное, получше. Я не помню, — сказал он, почёсывая затылок и бормоча. Он мог говорить настолько выразительно тихо, когда смущался. Намджун провёл рукой по его пояснице под курткой и мягко подтолкнул парня идти по улице дальше. Они встретились недалеко от отеля Намджуна. Он уже видел прибрежную часть города и сел подождать в кафе, но каждый угол, который они миновали, раскрывал новую, более привлекательную сторону. Чонгук, казалось, знал их все. — Городской пеший туризм больше мне подходит, — сообщил Намджун. — Я ужасно ориентируюсь, — обмолвился Чонгук. — Мне нужна карта или тропинка. Я думал, что шоколадный магазин, который мы только что прошли, был на другой стороне города. — Наконец-то, что-то, в чём я лучше, — произнёс Намджун. Веллингтон по ощущению сильно походил на Нью-Йорк с оторванными коленками, кафе, ресторанами и барами, затопившими всякое открытое пространство на самом низком уровне, местными кофейнями рядом с международными дизайнерскими брендами, магазинчиками с мёдом в углу по диагонали. Чонгук заглох на полпути вниз по ещё одной миниатюрной городской улочке и оглянулся назад, а затем посмотрел вперёд вновь, а следом на уличную табличку. — Я хотел пойти к Куба-стрит, — пробормотал он. — Я думаю, что мы шли прямо в противоположном направлении. Улица была почти пуста. Чонгук дулся на дорожный знак, маленько оттопырив губу и с пристальным взглядом в глазах. Намджун обвил руками его талию, будто нет ничего проще, и притянул ближе. Чонгук отклонился достаточно сильно, чтобы продолжать смотреть то вперёд, то назад — вниз по улице, потом вверх — на здания вокруг них. — Это не может быть правильной дорогой. Я думал, что мы шли от железнодорожной станции. Дай мне свериться… — Он вытащил телефон из кармана, держа тот в сторонке, когда Намджун его медленно заманивал, мягко уткнувшись носом парню в лицо. Чонгук фыркнул возмущённо и отбивался. — Мне надо… Намджун… — Поцелуй меня. Чонгук медленно поднял взгляд от телефона, глаза были достаточно большими, чтобы просто выпасть из его головы. — Поцеловать… сейчас? — спросил он, румянец начал приливать к его щекам. Он скользнул руками неловко по плечам и вокруг шеи. Сердце Намджуна воспылало от удивительного тепла. Он одарил Намджуновы губы мягким, нерешительным касанием. — Скучал по тебе, — сказал Намджун. — До жалкого сильно склонен к самоанализу без тебя рядом. Улыбка разрослась на странно пухлых Чонгуковых щеках. — Скучал по мне? — отозвался тот тихо. — Мы расставались только на день. Неловкость их последней трапезы в Кра́йстчёрче, их прошлой совместной ночи в постели встали, будто клином между ними, но Чонгук хихикнул и зарылся головой Намджуну в плечо. Чувствовал ли Намджун это головокружение от счастья за неделю до? Это умиротворение в присутствии Чонгука? Ощущения такие знакомые, дающие такое облегчение, что он мог плыть на поверхности воды. Чонгук вытащил голову. — Не дури мне голову, хён, — канючил он. — Ты хочешь меня, так ведь? Ведёшь себя так, будто это так и есть. Почему ты не хочешь трахнуть меня? Намджун, чей мозг заглушило в неподходящий момент, врезался вместо этого в его лоб своим. Чонгук вздохнул и положил свой подбородок на Намджуново плечо. — Вот дерьмо, там женщина из магазина наблюдает за нами. Давай пойдём. Они шли плечом к плечу: Намджун, разглядывающий Чонгука, и Чонгук, разглядывающий свой телефон. Их руки сталкивались вместе, ладони иногда скользили друг против друга, и пальцы легонько переплетались, когда они стояли на перекрёстках. Иногда Намджун позволял руке переметнуться и подтолкнуть Чонгукову, и пальцы того блуждали вдоль его предплечья до локтя. Он улыбался немного всякий раз. — Поверни налево здесь, — пробормотал Чонгук. — Нам придётся пройти гораздо больше. Извини. — Мои ноги до сих пор болят от похода, знаешь ли. — До сих пор? — посмеялся Чонгук, посмотрев вверх. — У меня никогда вообще не было болей. — Не все из нас совершенны, — проворчал Намджун. Чонгук застенчиво заулыбался, глядя на свои ботинки, и Намджуну на ум пришло: вот каково чувствовать себя комфортно с кем-то. Он позабыл. Чонгук вёл его от улицы к улице, указывая на магазины и прогуливаясь через маленькие парки. Куба-стрит оказалась длинной, с низким пешеходным назначением, тоннами магазинов и художественных галерей. — Подумал, мы могли поесть здесь, а потом вернуться домой, — сказал Чонгук. — Начинает темнеть. Возможно, сон в постели отеля и подзарядка на денёк были всем необходимым для Намджуна. Беседа легко протекала между уморительными историями Чонгука о братстве и дикими рассказами Намджуна о музыкальной индустрии. При каждом прерывании Чонгук выпрыгнул бы с ещё одним вопросом, начал бы другую историю, и заставил Намджуна болтать. — Ты улыбаешься сейчас намного больше, — прокомментировал он. — Ты в порядке? Ты не под кайфом? — Нет! Чонгук! — Что изменилось? — озвучил Чонгук, наклоняясь над тарелкой. — Ну… всё иначе. Хорошее «иначе», но я своего рода ожидал, что сегодня будет неловким и болезненным. Всё по-прежнему может так сложиться, я полагаю. — Неловким и болезненным? — завопил Намджун. — Ну, вроде больно, когда ты ведёшь себя так, будто не хочешь меня, — произнёс Чонгук. — Это лучше, но я начинаю париться. — Не хотеть трахнуть тебя — это не то же самое, что не желать быть рядом с тобой, — отметил Намджун. — Может быть, я жду, когда ты это осознаешь. Чонгук покачал головой. — Я тебе нравлюсь. Я понимаю это. Ты мне тоже нравишься, и я был охуетительно возбуждён на протяжении нескольких дней. Ты действительно всё слишком усложняешь. — Чонгук снова потянулся вниз, руки неладные из-за нервов, и, подталкивая, он нашёл дорогу под Намджуновы пальцы. — Я был бы абсолютно «за» ожидание, пока мы не будем уверены, что у нас сложится это дерьмо, но ты покинешь Веллингтон через несколько дней, и у нас не такой большой выбор. Перестань слишком много думать. Ты всегда такой… ну… в эмоциональном ступоре? Намджун вздохнул. Даже вместе с удручённостью глаза Чонгука поблёскивали жутко в тусклом свете. — Ага, у меня так. Чонгук хмыкнул и притянул губы Намджуна к своему рту. — Ты такое мучение. Почему ты должен мне нравиться так сильно? — Потому что я горяч? — предположил Намджун, пойдя по пути Чонгуковых ответов. — Заткнись, — хохотнул Чонгук. Он потёрся щекой о Намджуновы пальцы, глаза были закрыты. — Если бы я попросил тебя выебать меня сейчас, ты бы это сделал? Не идя на попятную? — Это всё, чего ты хочешь от меня? — ответил Намджун с ухмылкой. — Я говорил тебе, что я подошёл к тебе, потому что ты, ну, супер привлекателен в своём «Со мной тебе будет тепло и безопасно ночью» роде. Я думал о том, как ты трахаешь меня с тех пор, как узнал, что мы собрались разделить кровать в первую ночь. — Его глаза были настолько тёмными, настолько огромными, такими беспечно невозмутимыми наряду со столь томительными словами, соскальзывающими с его губ. — Я, эм, поменял свои приоритеты, потому что ты как бы самый лучший мужчина, которого я когда-либо встречал, но я до сих пор просто… на самом деле хочу, чтобы ты переспал со мной… — он прикусил губу, щёки ярко-красные, глаза прикованы к пальцам Намджуна. — Хочешь вернуться ко мне? Сокджин был ужасен в искренности, почти так же плох, как и Намджун, так что даже от чего-то столь незначительного в стиле «ты хороший парень» или «ты мне нравишься» Намджунов язык всегда немного заплетался, а Чонгук с каждым поворотом выплёскивал своё сердце на асфальт, чтобы тот наступил на него, если захочет, а Намджун всегда был неуклюж. Он крепко сжал Чонгуковы пальцы, лёгкое дребезжание тревоги гудело в собственной глотке. Он глубоко вздохнул и осторожно шагнул. — Вроде как. Конечно. Чонгук уронил руку. — Постарайся быть немного романтичнее иногда, — расхохотался он. — Ты такой неловкий. Намджун должен был засмеяться. Где Намджун волновался, Чонгук лишь пожимал плечами. У них не было много времени. Почему не должно быть это так просто? Зачем взывать к сожалению? Чонгук выглядел так же естественно в городских огнях, как и на горной вершине, вышагивая прямо по перекрёсткам перед тем, как включался сигнал светофора, гирлянды ночного рынка искрились, отражаясь в его глазах и волосах. Толпа, казалось, огибала его, и Намджун схватил парня за руку, чтобы не отставать. — Почему мы идём к твоему общежитию, а не в мой отель? — спросил Намджун. — Не было бы в отеле лучше? — Студенческие общаги более терпимы к звукам секса. Я не хочу втягивать тебя в неприятности. — Я не уверен, что это правда, — сказал Намджун. — Это правда в моей. Буквально никто не парится. — Я мог бы, — отрезал Намджун. — Ты застенчивый? — Да. Чонгук остановил его у стены банка и крепко поцеловал в губы, большие пальцы на Намджуновых щеках, а остальные в волосах. Кровь того вспыхнула от жара, будучи пригвождённым Чонгуковым телом прямо здесь на улице. — А вот и мой мужчина, — прошептал Намджун. Чонгук зарылся руками в его волосы и потянул. — Ты становишься всё лучше и лучше, — проскулил он. — Прекрати это. Намджун застонал гортанно и дёрнул бёдрами вперёд. — Ладно, — произнёс Чонгук, переплетая пальцы вместе и оттягивая. — Ладно. Чёрт подери. Давай вызовем Uber или эта прогулка займёт ещё полчаса. Намджун вошёл в общагу интернациональных студентов как пришелец. Чонгук отпустил его и засунул руки в карманы, шагая по-петушиному более хвастливо. За бильярдным столом у него были друзья: фактурная прелестная штучка с оранжевыми волосами и какой-то пацан в мешковатой одежде и с волосами, свисающими на лицо. Тот, кто прелестный, присвистнул. — Где ты его подобрал? — Франц-Иосиф, — заявил Чонгук и дал ему наскоро непринуждённую пятюню на уровне рукопожатия. — Ох, блять! — выразился незнакомец, глаза сощурены наглухо от неверящей усмешки. — Я думал, что он будет старым! Намджун почувствовал, как сгорающий от стыда жар разрастался на собственных щеках. Чонгук лыбился, глядя на него. — Ты не относишься ко всем, кого приводишь домой, вот так, правда же? — прохладно выложил Намджун. Его улыбка спустилась с его лица сразу. — И-извини. — Он разбит! — парень в мешковатой одежде театрально шепнул через комнату. — Тэ, закройся к хуям, — тихо произнёс Чонгук. Намджун ободряюще погладил его по спине и снова подтолкнул того вперёд. Два его друга ржали на заднем плане. — Прости. Намджун провёл рукой по затылку Чонгука. — Всё в порядке. Я понимаю. Напряжённые плечи Чонгука опустились с глубоким дыханием, выпрямляясь с завидным самообладанием. В его безупречно аккуратной, крошечной комнате было освещение, создающее особое настроение, конечно, предумышленно: гирлянды по всему периметру и небольшая лампа на письменном столе. Как только Чонгук сбросил куртку и повесил её на рабочее кресло, Намджун резко успокоился оттого, что они решили сделать это здесь, а не в отеле. По ощущению всё было гораздо более личным, чем все те комнаты в хостелах, в которых тысячи людей спали раньше. Это место принадлежало Чонгуку. У него был ряд обуви в шкафу, где его ботинки вписались, будто кусочек пазла. Фотографии его семьи и друзей, прикреплённые зажимами к бечёвке, висели над кроватью. — Мы делаем это? — промолвил Чонгук, менее уверенный, чем был в Uber. — Наконец-то? — Я думаю, что достал свою голову из задницы, — озвучил Намджун. — Не собираешься быть слишком милым? — произнёс Чонгук, шаркая с нижним краем своего свитера. — Собираешься… получить то, зачем пришёл… вместо… пиздец. — Он забыл про свою бини, когда стаскивал свой свитер, и теперь должен был достать её оттуда. — Вместо того, чтобы прятаться в кустах? Намджун поднял его футболку подальше от ремня и пробежался обеими руками по его прессу. Чонгук сильно задрожал, отшатываясь, словно напрашивался на щекотку. Он пищал, раскачивался навстречу и корчился, шапка и свитер всё ещё оставались в руке. — Ты грёбаный мираж, Чонгук, — сказал он. Тот застонал ему в плечо, и он просунул руки вниз к задней части Чонгуковых штанов. Последний вздохнул и обмяк всем своим весом на Намджуновой груди. — Раздевайся, большой парень, — проворковал он. Чонгук перекатился на кровати, в одну минуту вверху кубики, на следующую — задница, ухмылка на его безупречных зубах, когда Намджун таращил глаза, совершенно не подозревая в который раз, где были его руки. Мозг Намджуна продолжало клинить и стопорить на деталях, наматывая от толстых Чонгуковых бёдер, согнутых в длинные колонны мускулов, когда тот развёл колени и повилял своей дерзкой маленькой задницей в воздухе. Реальность выскользнула со стройной линии курса, неустанно перещёлкивая то в, то из абсолютного неверия, что человек, столь совершенный, обнаружил Намджуна на краю света, распахнул свои окна и впустил его так близко, как только тот мог достать. Чонгуков член так идеально сочетался со ртом Намджуна в первый раз, что он заглотил его снова и сглотнул, пока Чонгук извивался. Он, разводя, вытянул крепкие бёдра парня, чтобы поласкать его дырочку одним смазанным пальцем. — Ты просто хочешь лежать там, пока я проделываю всю работу, правда? — задыхаясь произнёс Намджун, когда он толкнулся двумя пальцами. Чонгук покачал головой, дрожа от пальца в заднице и горячего и неудовлетворяющего дыхания Намджуна на своём члене. Разве секс когда-нибудь был таким простым? — Соски, — потрясённо выговорил Чонгук, так что Намджун заполз сверху его вырезанного из воска, идеально отфотошопленного тела и обсасывал один, пока тот не стал красным, как конфетки. Чонгук хныкал своим красивым, мелодичным голосом, прижимаясь ближе к уху Намджуна и причитая. Когда Чонгук решил, что готов, то перевернул их и, быстро скользнув и ахнув, насадился на член Намджуна. Снаружи прошли мимо студенты, и Намджун засунул пальцы глубоко в его рот, чтобы сдерживать парня, наблюдать, как трудятся эти губы вокруг костяшек его пальцев. Бёдра парня раскачивались и сжимались, когда он скакал, пресс жёстко подтягивался. Он никогда не выглядел таким маленьким, настолько компактным и хрупким, трясясь, как когда проглатывал стоны вокруг мокрых пальцев Намджуна. Тот не мог дышать, член скован сжимающим, скользящим жаром, а сильные руки Чонгука припирали его к кровати. — Кук, тебя трясёт, — пробормотал Намджун. — Хррнм, — громко застонал Чонгук. Намджун вздрогнул, представив, как голос прогремел сквозь тонкие стены. — Шш, — произнёс Намджун. — Веди себя хорошо ради меня. — Нам… — Один из локтей Чонгука сдал. Он потерял контроль над своей координацией и глухо ударился о грудь парня, соскользнув с его члена. — Передохни минуту, детка, — пробормотал Намджун. Он вылез из-под него и осторожно поднял его задницу в воздух, чтобы продолжить толкаться. Чонгук перевернулся под ним, бросив пристальный взгляд назад из-под ресниц. Он знал, как выгнуться и сделать свою задницу округлее, талию — тоньше. Мышцы на его плечах стали рельефнее, будто на медицинском чертеже. — Хён, — мурлыкал Чонгук в прохладный воздух. — Ты довольно хорошо входишь и выходишь для того, у кого проблемы с проникновением в дверные проёмы. Намджун жёстко рванул бёдрами вперёд. — Ты маленький пиздюк. Он рухнул вниз, пригвоздив Чонгука и вбиваясь со всей гибкостью в своей спине. Он шлёпнул ладонью по округлой заднице Чонгука и смотрел, как та колыхалась. — Люблю, как ты обращаешься со мной, — выдохнул Чонгук. — Пожалуйста, приезжай увидеться ко мне в Калифорнию. Пожалуйста, о боже, Намджун, я буду скучать по тебе так сильно. Удар, как от ведра с холодной водой. Намджун перевернул его неловко: ноги вокруг Намджуна слишком длинные и крепкие для того, чтобы сделать это плавно, и он целовал его увлечённо и отчаянно. Их члены проезжались друг по другу, и Намджун не мог представить себе чувствительность, которая заставляла Чонгука так трястись, что он должен был ощущать. — Я буду там, — сказал Намджун. — Мы не слишком далеко друг от друга. Я обещаю, что приеду увидеться с тобой. Чонгук чистой силой заставил себя подняться, целуясь, пока его задница была крепко прижата к колену Намджуна, едва ли он был способен на что-то, кроме облизывания и вздохов. — Спина, спина, — бормотал он, заставляя Намджуна откинуться на спину, голова почти свисала с кровати, пока Чонгук опустился на колени над его бёдрами. — Не дёргайся и трогай меня. — Он снова скользнул по члену парня. Руки Намджуна пробегали от его тонкой узкой талии до твёрдой впадины над его грудной клеткой, а затем обратно к гипнотизирующему изгибу его задницы. Прямо вверху его бёдер жёсткая, перекатывающаяся мышца придавала хоть немного мягкости. Намджун схватился за неё, толкая Чонгука вперёд на его члене. Парень прерывисто всхлипнул и заскулил. — Такой милый, — пробормотал Намджун, надеясь, что это пот, а не слёзы, застилали его зрение. — Прикоснись ко мне, — отчаянно дышал Чонгук. — Пожалуйста. Не останавливайся. — Здесь? — сказал Намджун, неплотно сжав в кулак его член. Того тряхнуло, и он с хлюпаньем съехал с члена. — Нам—ебать! — Чонгук упал на него с мокрым, отчаянным поцелуем. — Тише, — напомнил ему Намджун, когда смог освободить рот от языка Чонгука. Кровать испустила один мягкий, побеждённый скрип, когда Чонгук сдвинулся, садясь вертикально, и попытался замедлиться. — Она вот здесь? — ответил Намджун, толкаясь в точку, что заставляла Чонгука содрогаться и извиваться. Он скользнул плотным кулаком по его члену и дрочил ему жёстко и быстро. Рот Чонгука распахнулся, голова запрокинулась назад. Через пару секунд очаровательной дрожи в бёдрах и вдохов со всхлипами Чонгук сжался и с маленькими импульсами излился белым на торс Намджуна. Он лежал, дрожа и задыхаясь, на тёплом матрасе, пока Намджун вдалбливался в руку Чонгука и грязно кончал в скользкий презерватив. Когда он закрыл глаза и вдохнул, трясущаяся рука Чонгука мазнула вниз по его подбородку. Его лоб мягко стукнулся о висок Намджуна, горячее дыхание обожгло ухо. — Ты всерьёз? — выдохнул он. — Ты придешь ко мне? Год назад Сокджин оставил его ради мечты. Намджуновы любовь и преданность, его всё, ушли, потому что Намджун не мог дать ему то, чего тот желал. Он представлял себе пустое будущее, может быть, из уважения к тому, что думал, что имеет, возможно, из-за недостатка воображения, неспособного поверить в то, что он мог отдаваться целиком снова. Он мог с лёгкостью представить себе будущее, в котором с Чонгуком также не сложится, где это сжигает его вновь, где этот взбалмошный, неуверенный в себе ребёнок из колледжа мог найти другого мужчину, лучше делающего комплименты и обладающего большим эмоциональным огнём. Но больше удовлетворения, Чонгук хотел комфорта, и больше чем Сокджину, Намджуну хотелось радости. Если и было что-то в его жизни ради чего стоило попытаться, то именно это. — Ага, — сказал он, комок в горле удержал все слова, которые Чонгук мог бы прочувствовать вместо того, чтобы услышать. — Ничто не смогло бы удержать меня в стороне.

***

Намджун будил Чонгука третье утро подряд, тряся его, пока тот спал на простыне отеля. Он прищурился и потянулся, тело голое и немного потное, волосы в беспорядке. Они уже отказались от комнаты в общежитии ради кровати покомфортнее, лучшего освещения и роскошной ванной комнаты. — …Джун? Хочу… — Он перекатился вяло и перевернул бёдра одним затянутым, медленным движением параллельно кровати. Он любил просыпаться с ощущением того, что его трахали, и требовал этого бесформенными полуслогами каждое утро с той ночи в его общежитии, а Намджун любил наблюдать за его несдержанной реакцией, когда давал ему это, мягко и медленно. — Сходи в душ, — сказал он с игривым шлепком. Чонгука передёрнуло. — Нам нужно выходить через сорок пять минут. Чонгук отрежет два дня от своей первой недели в школе, чтобы составить Намджуну компанию до конца отпуска. Они запланируют ещё один длинный поход, поездку в Хоббитон, а неделя рассматривания декораций и вполовину не такая красивая, каким был Чонгук. Ещё пять дней, а затем два месяца ожидания, пока Чонгук не вернётся домой. Намджун ещё не совсем начал волноваться. Их несколько дней в Веллингтоне проходили с нарастающим комфортом, преодолев затяжную неуверенность в первый день тура по художественным галереям с на удивление приятными друзьями Чонгука, такими же хихикающими и отвратительными, как и любая другая молодая пара. Намджун чувствовал себя легче, чем в старшей школе. Он провёл большую часть своего времени с талией Чонгука в своих руках, тело парня прижималось к его груди так, как будто он хотел оставить там перманентный отпечаток. Чонгук до сих пор не полностью проснулся, когда автобус подъехал и водитель начал загружать пассажиров. Чонгуков кофе сползал в хватке, пока Намджун не забрал его для сохранности. — Встряхнись, — пробормотал он. — Маахх. — Мне придётся снова разбираться с этим в течение целых пяти дней? — вздохнул Намджун. — В норме, — проворчал Чонгук. Его голова плюхнулась на Намджуново плечо. Он оживился, когда они заняли места на втором уровне этажа автобуса. Намджун разрешил ему сесть у окна, и тот устроился с улыбкой до ушей, очки прикрывали половину его лица. — Настало время, чтобы штурмом взять другую половину страны, — сказал Чонгук. — Нас регистрировали в хостелах всю дорогу до сюда, прав? — Я выбирал хостелы в большинстве мест на самом деле, — сообщил Намджун. Чонгук выдернул свои наушники из ушей. — Я не смогу платить за них. — Они были бесплатными, — сказал Намджун, ухмыляясь. — Все они. Не беспокойся об этом. — Джун! Намджун скользнул пальцами по узловатым костяшкам Чонгука с усмешкой. — Дай мне позаботиться о тебе, детка. Пришло время проделать всё это ещё раз, и если они разойдутся, то это было проблемой на потом.