Горькая сладость

— Сука. — хрипит Винчестер, быстро выбегая из здания, оглядываясь вокруг и сердце сжимается, когда взгляд не находит копну вьющихся каштановых волос в толпе и знакомого милого лица. В следующую минуту на плечо мужчины ложится рука и резко разворачивает его лицом к себе. — Где ты был?! Убежал, как ни в чем не бывало!.. — Виктория еле не срывалась на крик, яростно размахивая руками. — Господи, слава Богу… — Дин бережно берет лицо девушки в руки, обнимая, прижимая к себе, оставляет девушку в недоумении. Закрывает глаза, пытаясь не представлять, что бы было, если бы она не оказалась тут сейчас. Не дай Бог с ней бы что-то случилось, охотник, вероятно бы, спустил шкуру с Айзека, всех, кого бы знал Айзек и даже с теми, с кем был бы в доле. Всю стаю. Всех до единого. — Ты…в порядке вообще?! — хрипит она, почти прикладывая свои ладошки на его спину. — На нас смотрят, ты мой учитель… Вы мой учитель. — Не представляешь, как сильно. — Шепчет Дин на ухо, целуя ее в висок. В голове мелькает мысль о том, что пора бы быть сдержаннее хотя бы на людях… В школе… Но сдержаннее от чего? Чувств? — и ему снова прилетает мысленная пощёчина от этого слова. — А мне кажется обратное… Очень…обратное. — Тихий писк, как Миллер вырывается из грубой хватки мужчины. — Прости, — кажется, когда минутная слабость Винчестера прошла, тот, снова ухватив девушку за локоть, повлек в совершенно противоположную сторону за школьное поле. — С тобой что-то не то, — аккуратно замечает девушка, пытаясь не отставать ни на шаг, что пока давалось довольно трудно. — Ты общаешься с Айзеком? — Резко спрашивает он, позабыв о том, что происходило с минуту назад. — Нет… Ну… То есть… — Миллер мнется на месте, поджимает губы, рассматривает свои руки, но никак не смотрит в глаза Дину. «Какого черта это вообще должно его интересовать? Ревность, что ли? Господи, что за бред…» — То есть?! — Винчестер мало не приходил в ярость. Мысль об Айзеке уже доводила его до микроинфаркта. — Говорю же. Только как одноклассники. «Дай ручку.», «Сделала домашнее?». Обычные вопросы. — Оправдывается она, как провинившийся котёнок. — Слушай…— Дин резко остановился, заставив девушку врезаться в спину мужчины. — Надо… Забудь о нем. Вообще. Попытайся не иметь с ним никакого дела. Никаких походов в лес. Никаких вечеринок. У тебя комендантский час. Поняла? — Он мотает головой, заглядывая в ее глаза, пытаясь добиться положительного ответа. — Нет. Мистер Винчестер… Ты что, мозги пропил?! — поднимает она бровь. Дин облизнул губы, его реплика звучала действительно странно, с чего бы ей просиживать целый день дома? — Айзек опасен…— тихо начинает он, набираясь терпения вместе с глубоким вздохом холодного октябрьского воздуха. — Ах, да! Конечно! Он киллер! Ест людей или, может, что…насильник? Что мне Айзек сделает? У, как страшно! — Она вскипела, глупо размахивая руками, еле не ударяя его по лицу, что находилось так близко. — В лучшем варианте… — Что в лучшем? О стенки черепа билась мысль, и Дин знал, что нельзя ничего говорить ей. Она посчитает его больным и тогда уж тем более не будет слушать его приказы. А исполнять до точности наоборот. Нет. Этого нельзя допускать. Он не переживет. — Считай меня идиотом. Больным. Ненормальным. Но, пожалуйста… — Дин зажмурился, опуская голову вниз, тяжело вдыхая, накрывая её руки своими. — Но… Послушайся меня. Всего… Дай мне месяц, милая… Я…И тогда все будет нормально. Я все решу. Избавься от общения с Айзеком и даже… Не пересекайся с ним. И ещё… — Что… Ты что-то удумал, так? Нет, ты немедленно говоришь мне. Ясно?! Это все очень странно! — Нет, нет, Миллер. Ты… Узнаешь все потом. — Тогда…— Виктория поджала губы. — Ладно. — промычала она, опуская голову. — Ненавижу тебя. — вздохнула та. Дин еле улыбнулся, целуя подростка в лоб, сжав ладошку в руке, переходя через дорогу к милому кафе напротив. *** Винчестер не являлся в школу неделями. Точнее… Неделю. Пять. В школе примерно 35 часов. И 4 часа уроков с ней. Никакого общения. Хотя… Она буквально чувствовала присутствие этого мужчины где-то рядом. Миллер исполняла все его приказы. Не общалась с Лейхи, увиливала от любых прогулок, приглашений на тусовки или даже… Изредка ходила на любимые тренировки по лакроссу в школе. Там было весело, но… Как не подчинится своему долбанутому учителю истории, который ни с того ни с сего приказал тебе не выходить из дома и не общаться с другом? Именно решив эту мысль дома, она уверенно отправилась в школу вечером. Сегодня в восемь часов там должен быть матч, и именно его она не могла пропустить. Учитель в школу не являлся. Бросил ее и забыл. Как она должна понимать, что в опасности? Никак. Может, ее и нет давно. И не было никогда. Девушка уселась на трибуну и уже через секунду рядом появился Лейхи. — Привет. Давно тебя не видел. Что-то случилось? — его тон казался обеспокоенным, хотя что-то внутри души кричало о том, что не стоит возобновлять общение с ним. Не стоит даже говорить ему ни слова, будто в следующую минуту он станет чем-то ужасным и съест ее с потрохами. А потом и Винчестер… «Что за мысли?» В голове набатом стучали лишь одни слова, «…Дай мне месяц, милая… Избавься от общения с Айзеком и даже не пересекайся с ним.» — Месяц… Милая… — Виктория касается рукой лба, прикрывая глаза, вспоминая ту тираду учителя. Он никогда не называл ее «милая» и, насколько она понимала, никого не называл так. Странно ведь, да? Да. Эта стена медленно ломалась, рушилась, спадая огромными камнями. — Ты сама с собой общаешься? — выждав секунду, повторил Лейхи. — Ладно… Мне пора на игру. — Давай… — прохрипела та, в который раз поворачиваясь влево, надеясь встретить знакомые зелёные глаза. Игра началась сразу же, как только парень отошёл от девушки. Краем глаза она замечала, что он наблюдает за ней, не спуская глаз. Это настораживало, и даже больше. Пугало до смерти, до вздрагивания костей, будто внутри кто-то грубо бьётся о ребра. Но это… Оказалось всего-то испуганное сердце… Вдруг резко похолодало, по спине прошлась противная дрожь и руки вспотели. Девушка встала, чувствуя, что именно сейчас пора направляться домой. Надо было изначально доверится Винчестеру и не высовываться из дома, забыть о Лейхи. Ноги стали ватными, но Миллер знала, что может идти. А более того, если надо, то сможет и бежать. Жаль, что чувства подсказывали: бежать придется. Она ушла с трибуны, все время протирая лоб, вытирая горячий пот. Руки тряслись, а голова начинала противно ныть, в ушах был звенящий звук. Миллер начинает бежать, убегая в первое попавшееся место, где можно скрыться, это оказывается школой. Там темно, но достаточно тепло и тихо, чтобы привести чувства в порядок. Она сползает вниз по стене, закрывая лицо руками, тяжело дышит, успокаивая сердце. «Милая… Потерпи… Потерпи… Господи, ну где же ты, черт возьми?» Глубокий вздох, она убирает волосы за ухо, но в ту же секунду оказывается поднятой в воздух, прижатой к той же стене, и ещё чуть-чуть, кости должны были бы рассыпаться, как минуту назад это сделало спокойствие. — Я нашел тебя, куколка, — ухмыляется МакКолл, еле царапая ее своими когтями, которые хорошо впиваются в ее шею, из-за чего та через секунду чувствует горячие дорожки из крови, стекающие по спине. — Скотт… В чем… Дело? — хрипит та, наивно не понимая, что он хочет от ее. Или же просто старается не думать о том, что происходит. — Помолчи лучше… Не трать силы. — парень почти касается губами ее шеи, в глазах зажигаются чёртовы огоньки красного цвета, что невероятно пугает ту и она в скором начинает вырываться, скулить, пищать и плакать, стараясь отпихнуть его. — Угомони свои таланты. — рычит Скотт, вжимая ее стену, что-то острое касается шеи и там, снова же, течет горячая кровь, боль пронзает в том месте где руки МакКолла сжимают ее запястья, кости уже ноют, а там точно останутся синяки. — Жаль, что ты не мой трофей… Но я могу хорошенько с тобой повеселиться перед тем, как отдать Дереку, м? — лицо озаряет оскал или непонятная ухмылка.