Горькая сладость

Я должна была знать. Легкая тяжесть внизу живота, кто-то будто обхватывает тебя веревками снизу и стягивает, не жалея. Я поворачиваюсь направо, в глазах все ещё туман, но я уже могу разглядеть черты лица Винчестера, мирно посапывающего рядом. Одна его рука расположилась на моей талии, а после наверное переползла на бедро. Я приподнимаюсь на локте, игнорируя боль, чтоб поближе рассмотреть его лицо. Россыпь веснушек, припухлые губы, красивый нос. Его веки чуть подрагивают, когда я кладу ладошку на его щеку. Кусаю губу, легко проводя большим пальцем по скуле. Он еле повернул голову к моей руке. Я громко выдыхаю, продолжая дальше любоваться его лицом. Где-то уже виднеются возрастные морщины, они не делают его менее красивым. Мой взгляд падает на шрам около брови, совсем маленький, и смотря на расстоянии метра вряд ли заметишь его. В моей голове всплывает куча вариантов как он мог его получить. Возможно он был в драке, и его кто-то ударил? Он получил его случайно? А может это из детства? Я невольно усмехаюсь. «Вряд ли у него было детство» — проносится у меня в голове и лёгкая улыбка пропадает. Я вновь облизываю пересохшие губы, убирая свою ладошки с его щеки. Собираюсь принять позу поудобнее, потому что моя правая рука уже устала принимать на себя вес моего тела, но Дин резко распахивает глаза, хватает мня за руку и переворачивая под себя, с лёгкой ухмылкой всматривается в лицо. На секунду мне становится страшно. — М? — возможно это все, что он может сейчас из себя выдавить. — М? — в тон ему отвечаю я, довольно хмыкая. — Чем это ты занималась? — его голос и раньше был достаточно хриплым и завораживающим, но сейчас мне хотелось заставить его рассказать мне самую длинную историю из его жизни. Лишь бы слышать этот сказочный голос. — Я? Не знаю… — Я начинаю хохотать. Его лицо сейчас такое смешное. Растрёпанные волосы, ещё не проснувшиеся глаза, но даже в таком виде он выглядит шикарно. А я боюсь представить себя в этот момент… — Как спалось? — его губы касаются моей шеи, опускаются к ключицам, ниже, целуя каждый сантиметр моей кожи, руки блуждают под футболкой, которую я успела накинуть ещё вчера, потому что не привыкла спать нагой. — Отлично, — шепчу я, и, забывая о боли в животе, приподнимаюсь, Винчестер смотрит на меня, улыбается, но его глаза не выражают никаких эмоций кроме сожаления. Это ещё тогда насторожило меня. Уголки его губ опустились, он прикладывает ладошку к моей щеке, целует в лоб, и выравнивается. Садится, натягивает белье, одежду. Я, кусая губы, смотрю на него пока он застёгивает ремень, и время, когда он застёгивает пуговицы тянется для меня слишком долго. Голос куда-то пропал, и мне не хватает духу, чтоб спросить куда он собирается. Но этого и не нужно. Дин поворачивается на меня, осматривая. И его лицо озаряет эта добрая улыбка, такую, какую я обычно вижу…от учителей. Будто между ничего не было. Будто вчерашний день просто вырезали из памяти. И я буквально слышу как в голове стучит лондонский дождь. Его губы шевелятся, значит он что-то говорит мне. Возможно, очень важное. Но я не могу заставить себя слушать его в этот момент. В глазах темнеет, я с трудом сдерживаю себя, чтоб не рухнуть на кровать, не сжать глаза, обнять подушку и зареветь. Его руки ложатся на плечи, горячие губы касаются моего лба. Он забирает пиджак и выходит из дома. И только через несколько секунд я смогу говорить. Бросить подушку в дверь и разреветься как последняя дура, отдавшаяся мужчине, которые взял и попользовался, а на утро ушел.

***

Я знала, что любопытный ребенок. Но не думала что это моё качество доведет меня до истерики тем днём. Уже на следующий день мне пришлось скрывать мои припухшие глаза от матери, и врать что я вновь поссорилась с Лексой. Мать бурчит что-то себе под нос, о том, что мои подруги не стоят моих нервов и как хорошо, что скоро я перестану с ними видеться. Я, пропуская эти слова мимо ушей, целую ее в щеку, и выхожу из дома. Несмотря на мое состояние, одна мысль о том, что мне удастся увидеться с Винчестером работает как топливо, стимул, и я бегу со всех ног в школу. Он пропустил первый урок, второй, третий, я не могу найти его в школе. Мне пришлось впервые лгать, что я ищу его для того, чтоб отдать реферат, когда я заходила в кабинет директора. Но и там мне ничем не помогли. «Сегодня я его не видел, прости, милая. Зайди завтра или оставьте его у меня. Я передам.» На уроках у меня в голове звучала только тишина. Я пыталась разобрать те кадры из памяти, вспомнить, что он говорил мне тогда, прочитать по губам. Но все оказывается тщетно. Последний урок отменили, как на зло, ведь это был час с классным руководителем. Я захожу в свой кабинет. Одноклассников уже нет, они все ушли, как только услышали о том, что урок отменили. Плюхаюсь на стул перед столом, обнимая портфель. В классе царит тишина, а я как загипнотизированная вижу его перед глазами. «— Что это, Виктория? — Просто шрам, вообще-то. На самом деле, это больше не повторяется… — Ладно… » Я сжимаю глаза, пытаясь встряхнуть головой, но это было плохой идеей. Я чувствую как мир кружится вокруг меня, но не в коем случае не в хорошем смысле. Все плывет, и пока не ясно из-за слез, или просто давление ниже обычного. Я поднимаюсь со стула. «— Тебя интересует история?. — Что? История? Ох, нет… Я никогда с ней не дружила, знаете. — Но… — Если вы думаете, что моя примитивная цепочка про сладость, может доказывать мою любовь к истории… Поверьте, это не так. Я не фанатка истории… Простите, если… — Да что ты. Честно сказать, я тоже. Но мне приходится. — И что же вас заставляет? — Жизнь…» Я хриплю что-то про себя, упираясь руками в стол. Его стол. За которым он ещё недавно сидел. На котором сидела я. Он целовал меня. Я глухо всхлипываю. Сжимая руки в кулаки, сметаю все что находится на этом столе. Бросаю о стену книги, утирая слезы. «— Тори? — Именно… Скоро урок, так, я, пожалуй, пойду… — До свидания, Тори?.. — До свидания, Д…Мистер Винчестер». — Господи, как же я ненавижу тебя! — из груди вырывается крик, срывающийся местами на рычание. Я хватаю свою сумку, и оставляя этот погром в кабинете ему на прощание, выхожу оттуда, утирая слезы. С последних сил иду вперёд. Я ничуть не собираюсь больше реветь из-за него. Я вижу эту большую, широкую спину впереди себя, он говорит с директором. Мужчина что-то говорит Дину, указывая на меня кивком и он поворачивается, всматриваясь в меня. То ли с сожалением, то ли мысленно прося прощения. Я смотрю в одну точку, хмурюсь, пытаясь придумать, как выскользнуть из этой ситуации. Ведь никакого реферата и не было, и он явно поймет, что искала я его для того, чтоб поговорить. Не успеваю опомниться, как вижу его перед собой, когда поднимаю глаза. — Что ты хотела? — на выдохе произносит он, засовывая руки в карманы. — Ничего, — пожимаю я плечами, снова опуская глаза. — Тори, слушай…— он запускает руку в волосы. — Все, что произошло тогда ничего не значит, ладно? Это все было…мимолётное увлечение… Для тебя. — Да. Было круто. Ну тебе же тоже понравилось, да? — он снова ухмыляется, и смотрит так, будто подбадривает меня. Но на самом деле, продолжает разбивать мое сердце на мелкие кусочки. — Не воспринимай этого всерьез. Все уже прошло. А ты…— он запинается, когда я поднимаю на него глаза, всматриваясь в его зелёные. Болото. И как я могла подумать, что они похожи на весеннюю зеленую листву. —…ты ничего для меня не значишь. Ничего. — повторяет чуть тише. — Я никогда не любил тебя. Прости. — он ещё с секунду смотрит на меня, но мое лицо не выражает уже никаких эмоций. Уходит. Стук. Его каблуков. Стук. Стук. Ещё раз. И я слышу как сердце стучит, ударяясь о грудную клетку. Слишком громко. в глазах проносятся те моменты с ним. И все, что он хотел это потрахаться? Серьезно? Я стою на месте, боясь поднимать ноги. Сделать шаг и упасть. Он просто использовал тебя. Так банально. Я должна была знать.