Судьба вампира

Дни тянутся медленно и неспешно. Время будто замерло на том мгновении горя, которое было испытано совсем недавно. Но время обманчиво, горе это оставило свой след слишком давно, чтобы точно вспомнить время тех событий. И все же... Загадочная вещь это время. Оно не поддается объяснению и слишком редко идет на уступки людям и магам. Когда мы наслаждаемся моментом, оно бежит, словно опаздывая, а когда мы считаем секунды до какого-то особо важного момента, время, будто специально останавливается на месте, чтобы растянуть мучительные мгновения ожидания. Нельзя предсказать, что время приготовило нам на завтра так же, как нельзя предугадать действия взбешенной собаки. «Время-это необратимое течение, внутри которого происходят все существующие в бытии процессы, являющиеся фактами» — такое определение времени придумали маггловские философы. Гарри лежал под окном на улице, прячась от своих непутевых и слишком жестоких родственничков. Тело болело от побоев дяди Вернона, а голова кружилась от невыносимой летней духоты. Было такое ощущение, будто природа взбунтовалась против своих же законов. Жара стояла такая, что все водоемы в округе почти пересохли, холодная вода уже не казалась освежающей, а недавно сочная зеленая трава стала чахлой и засохшей. Мир потерял краски, подарив людям скучный и серый пейзаж. Жители не ходили по улицам. Они прятались в своих домах от летнего зноя, включив вентиляторы. Их мысли были лишь о том, как выжить в этом пекле. А вот мысли юного Поттера были направлены совсем В другое русло. Смерть Сириуса. Вот уже несколько недель он не порекращал думать о смерти крестного. Гарри был уверен, что Сириус жив. Мальчик своими глазами видел, как тень крестного скрылась за аркой. Бродяга не упал в нее. Это был обман зрения для ненаблюдательных и слишком занятых боем людей. Поттер же, следивший за сражением своего единственного родственника, был уверен, что их всех хорошо разыграли. Поделившись своими наблюдениями с директором, он разочаровался. Дамблдор уверял его в том, что Сириус мертв, и не предпринял никаких попыток найти крестного своего воспитанника. Директор не верил и не пытался поверить или проверить слова своего ученика. И тогда Гарри взбесился. Не потому что ему было плохо из-за услышанного пророчества, а потому что ему не верили. Не хотели верить. Такое отношение к себе Гарри не мог простить даже своему ранее восхвалявшемуся учителю. Под суровым осуждающим взглядом директора Гарри начинал чувствовать себя ребенком, взявшим конфету без проса. В общем, кабинет оказался разгромлен, нервы Гарри изрядно потрепаны, а все имевшееся ранее уважение к директору исчезло, не оставив и следа. Лежа под окнами ненавистного дома, Поттер все прокручивал в голове две сцены. Первая - так называемая «смерть» его крестного, а вторая - последнее в году посещение директорского кабинета. В обоих этих событиях была лишь фальшь и наигранность. И юный маг ощущал это всем своим существом. Сев на прохладную, не нагретую под кустом солнцем землю, Гарри Поттер болезненно застонал. Тело продолжало ломить от боли, а голова немилосердно кружилась. Однако дальше лежать без дела парень не мог. Кое-как поднявшись на ноги и потянувшись, разминая затекшие от долгого лежания мышцы, он незаметно выскользнул из сада. Преодолев невысокую ограду, он пошел вдоль по улице, смотря себе под ноги и засунув руки в карманы. Будучи погруженным в свои мысли, Гарри не заметил скользнувшую вслед за ним тень. Мысли все никак не хотели возвращаться от событий, произошедших с Сириусом, в реальность. Гарри не мог заставить себя не думать о том, что произошло в Министерстве. Крестный был жив, парень чувствовал это, но почему тогда Бродяга так и не объявился, не дал знать о себе? Хотелось верить в лучшее. В то, что Сириус лишь выжидает время, боясь показаться из-за того, что его могут заметить. Но от кого он прятался и зачем разыграл эту смерть? Гарри не знал ответов на свои вопросы. Сириус был единственным близким человеком, и так не хотелось его терять, но по прошествии времени ни слуху, ни духу, как говорится. Жив, но не желает, чтобы об этом знали… Пнув камушек под ногами, Гарри свернул в какой-то темный проулок. Погруженный в свои мысли и смотрящий себе под ноги, парень не видел, как из тени выскользнул человек в темном плаще с накинутым на голову капюшоном. Лишь когда Гарри почувствовал чужие руки на своем теле, то опомнился и понял, что попал в непростую ситуацию. Его застали врасплох, а палочка осталась в доме родственников, так небрежно оставленная юным волшебником на кровати. Защищаться было нечем, а сопротивляться почему-то не хотелось. На сознание мальчика вдруг навалилась невыносимая усталость, и его начало клонить в сон. Сил дать отпор незнакомцу не было. От него веяло такой приятной и успокаивающей аурой, что Гарри действительно начал засыпать. В тот момент, когда его веки почти сомкнулись, он услышал слова стоящего за спиной человека: — С днем рождения, Гарри. «Сегодня 31 июля», вспомнил вдруг гриффиндорец, забывший из-за Сириуса о своем дне рождения, и тут же начал оседать на землю, потеряв сознание от невыносимой боли, охватившей все тело. *** Найти мальчишку оказалось делом пяти минут. Точный адрес, данный Сириусом, немало в этом поспособствовал. Дело оставалось за малым. Выследить подростка и незаметно выкрасть из дома. Дальнейшее пребывание среди магглов после обращения было бессмысленным. И словно сама судьба подыгрывала замыслам вампира. Наблюдавший из тени за лежащим на траве парнем Ланс оценил весь замысел своих друзей. Как оказалось, этот парень был отнюдь не простым волшебником. Видевший ауры людей вампир сразу определил, что мальчишка из чистокровных и приходится его друзьям не просто знакомым. Сходство с Кристофером было слишком очевидным. Черноволосый, стройный, с пронзительными изумрудными глазами - Ланселот успел их разглядеть за пару дней наблюдения - не слишком высокий и весьма хрупкий на первый взгляд, но за этой хрупкостью скрывалась совсем не маленькая сила, как физическая, так и магическая. Вампир понимал, что с этим пареньком ему придется повозиться и оставшегося месяца вряд ли хватит, но об этом позже. Самым главным сейчас для Ланселота было ощущение находящейся рядом родственной души. Вампир пока не мог понять от кого исходит это ощущение, но точно знал, что человек с близкой ему душой находится совсем не далеко. Это ощущение вызывало предвкушение. Сам вампир никогда еще не испытывал этого чувства, но по рассказам своих собратьев знал, что если найти схожую с собственной душу, то это навсегда. Это было больше, чем любовь и привязанность. Когда-то разделенные души соединялись вместе, пусть даже не в одном теле. Однажды найдя свою вторую половинку, которая дополняла и возмещала все то, чего не хватало, отпустить ее было нельзя. Партнер на всю вечность… С одной стороны, Ланс всегда боялся этого события, но при этом понимал, что рано или поздно это случится. Проживший многие века вампир по определению не мог остаться один, так и не найдя половинку своей испорченной и искалеченной души. Даже Влад давно обрёл такого человека, а Ланс все так же оставался один. Это вызывало улыбку на губах друга и беззлобные усмешки со стороны товарищей, на которые Ланс старался не обращать внимания. Он все понимал, но боялся. Привыкший к свободе и одинокой, он испытывал страх оказаться связанным узами с кем-то, кого абсолютно не знаешь. Любовь вампиров не проявляется постепенно, она возникает тут же, словно вспышка огня, обжигая и разрывая душу на кусочки. Кажется, если сейчас оставишь свою Половинку, так и не подойдя к ней, то умрешь не сделав и пары шагов. Вампиры, прошедшие через это, рассказывали Лансу какого это, вдруг оказаться привязанным к кому то. В этом не было ничего страшного. Сама душа делала все, чтобы разум и тело не противились и приняли то, что было необходимо как воздух. Но понимание того, что можно стать безвольной игрушкой в чьих-то руках, пугало и заставляло с опаской относиться к близости со своей половинкой. Однако была возможность остаться навечно одному, разорвав связь душ, но на такое не был способен ни один вампир. Убить половину своей собственной души было не просто преступлением, а казнью. Те смельчаки, которые все же решались на такой шаг, погибали через неделю от рук друзей, у которых сами же и молили о смерти. Одна половина души не может жить, если мертва вторая. К счастью, таких идиотов было всего несколько за всю историю существования вампирской расы. На их примере учились молодые вампиры, которые понимали, что если хотят жить, то должны принять свою судьбу. Тем более, что своего партнера невозможно не любить, душа, какой бы испорченной она не была, любила, а вместе с ней любил и разум. Итак, Ланс, хоть и боявшийся встречи со своей второй половинкой, ждал ее с предвкушением. Было интересно, страшно и непонятно. Душа вампира не заверещала о том, что почувствовала свою частичку, а просто мягко намекнула на то, что она здесь, рядом. Обычно с ощущением близости сразу приходило и понимание того, кто является обладателем родственной души, но Ланс, кажется, был исключением из правил. Он не знал кто это, но смутные догадки терзали его разум. Иногда при виде Кристофера и Люка Ланс чувствовал что-то похожее, но во много раз меньшее по силе, а сейчас рядом с вампиром находился родственник Криса. Значит его душа чувствовала в Крисе отголоски своей половинки, а тут наконец нашла того, кто был причиной метаний Ланселота. Вампирский князь теперь был полностью уверен, что его Партнер является Гарри Поттером и обещание, данное мальчишкам, отошло на второй план. В обращении был заинтересован и сам вампир. Если после того, как вампир почувствовал близость со своим партнером, что-то случится, то это не останется незамеченным. Боль делилась на двоих, а смерть означала гибель обоих. Почувствовав близость своей души, от нее уже нельзя отказаться и нельзя оставить одну. С этого момента Ланселот Марушин и Гарри Поттер были связаны одной нитью судьбы, которая не позволит им обоим жить спокойно. Пока Ланс размышлял над своей нелегкой судьбой, Гарри выбрался из укрытия и последовал в неизвестном направлении вдоль улицы. Заметив это, вампир последовал за парнем, скрываясь в тенях. Солнечный свет на вампиров-магов практически не действовал, но был не желателен и ненавистен детьми ночи. Как-никак вампирская кровь- это кровь тьмы, и хоть магия защищает своего носителя от воздействия солнечных лучей, свет является одной из самых неприятных для вампирской расы вещей. Следуя за Гарри, Ланс не отрывал от него своего взгляда. Сгорбленная фигурка поселила в душе вампира непонятную тревогу за этого мальчишку. Он был его партнером, а судя по рассказам Сева и Сири любил влипать в неприятности. К тому же, парень был под прицелом темного мага, объявившего войну всей Британии. Хотелось утащить Гарри куда подальше и спрятать от всего мира. Так не хотелось подвергать этого мальчишку опасности, но Ланс понимал, что совершит большую глупость, если сделает то, что велело сердце. Сири, играющий против сильнейших магов страны, не простит самовольства вампира. Гарри был нужен и это злило. Князь Нарышкин не имел никакого права манипулировать этим хрупким мальчишкой. Но деваться некуда. Любовь любовью, а войны не хотел никто. Главное следить, чтобы Гарри не подвергался опасности. Поттер, все так же погруженный в свои мысли и не обращающий ни на что внимания, свернул в какой-то темный проулок и Ланселот понял, что более подходящего момента ему уже не представится. Тихо скользнув за спину Гарри, Ланс послал волну магии, заставляющую мальчишку довериться и расслабиться. Это был запрещенный прием, но причинять боль не входило в его планы, а процесс обращения довольно болезненная вещь. Добавив еще волну сна, Ланс обнял мальчишку за тонкую талию и прошептал: — С днем рождения, Гарри. О дне рождения его просветили все те же мальчишки, сказав, что хорошо бы сделать этот день началом новой жизни для парня. Ланс усмехнулся. Как они и хотели. Острые клыки легко вошли в плоть юноши и в рот тут же потекла горячая, с привкусом железа, жидкость. Сладкая и дурманящая, заставляющая вампира терять голову. Кровь его партнера оказалась еще более сладкой, чем он предполагал. Теперь сомнений не было. Гарри Поттер на самом деле являлся половиной его потерянной когда-то души. Прикрыв глаза, Ланс крепче обнял потерявшего сознание парня. По канальцам в клыках струился яд, попадающий прямо в кровь мальчишки. Этот яд должен был сделать свое дело и обратить парня, но до полного обращения было еще очень далеко…