Вальс среди метели
24 февраля 2018 г., 14:08
Разряженная по случаю скорого Рождества Вена лишь усугубляла и без того скверное настроение, точь-в-точь как нынешнее австрийское небо: серое и совершенно пустое. Нарядные витрины магазинов, модницы, щеголяющие в последних новинках, дети, клянчащие подарки, и рваная немецкая речь. Шерлок подивился собственному раздражению на весь свет и сверился с часами: до благотворительного бала оставалось несколько часов, возможно, удастся развеять скуку.
Он прибыл в Вену, выслеживая сообщников Мориарти, а заодно решил приструнить вора, охотящегося за драгоценностями, а что может быть лучше приманки в виде Венского бала, где соберется весь высший свет, и дамы достанут из шкатулок бриллианты, и вынут из шкафов нетронутые временем меха?
Шерлок поправил воротник неизменного твидового пальто и вошел внутрь Венской оперы. Майкрофт заблаговременно позаботился и о билетах, и о номере в гостинице, и о том, чтобы несносный братец оказался в списках приглашенных. За что нелюдимость Шерлока была ему премного неблагодарна, но работа есть работа. Холмс был рад ее наличию. Пусть даже в виде такого странного подарка, как Рождественский бал.
Перебросившись парой ничего не значащих фраз с официантом и попутно выяснив, в котором часу прибудет разыскиваемый им воришка, Шерлок прямиком направился к танцующим парам. Парадокс: сын ректора знаменитого университета промышлял кражами! Медленный фокстрот сменился великолепным венским вальсом, тоскующие у колонн кавалеры поспешили ангажировать понравившихся дам на обещанный им танец.
Холмс сделал несколько шагов к центру и замер, наткнувшись взглядом на даму черном манто. Казалось, она материализовалась в этом зале и вот-вот исчезнет, в любую секунду растворится, оставив по себе лишь смутный оттенок сожаления. Черное кружевное платье, изящное норковое манто, серьги с бриллиантом, что переливается тонкой огранкой в свете свечей — и не скажешь, что еще год назад дама могла пасть жертвой террористической группировки Пакистана. Шерлок помнил, что с момента его мнимого самоубийства прошло чуть более полугода, и Ирэн должна была бы сейчас выполнять секретное задание британской разведки на берегу Влтавы, а по-простому: не путаться под ногами у Майкрофта. И вдруг Вена! К черту конспирацию!
Шерлок поправил фрак и уверенно направился к Ирэн, мило беседующей о чем-то с генералом в отставке, обвешанном орденами похлеще выставленной здесь же елки.
— Приятная неожиданность — видеть тебя здесь, Ирэнхен…. — долетел до Шерлока обрывок фразы, когда он, не слишком заботясь правилами приличия, вмешался в чужой разговор.
— Позвольте пригласить вас на вальс, фрау Адлер.
Надо отдать должное выдержке Ирэн, не зря Майкрофт после непродолжительного брюзжания со стороны младшего брата, которое можно было считать уговорами, согласился принять ее на службу в МИ-6. На лице женщины не дрогнул ни один мускул, хотя Шерлок прекрасно знал, что его брат сделал всё возможное, чтобы она, как и все остальные, считали Холмса погибшим. И тут, вдруг, он объявляется посреди Венской оперы.
— Я не танцую, мистер Холмс, — Ирэн так же ответила на немецком, — У меня траур.
— Позвольте узнать его причину?
— Вы.
Шерлок не успел придумать присущую ему колкость: подошедший официант любезно сообщил, что прибыл разыскиваемый им преступник, и работа столь ехидным тоном не преминула напомнить о себе, а Ирэн, как ни в чем ни бывало, продолжила беседу с отставным генералом.
****
Порывистый ветер пронизывал до костей, и Шерлок в который раз пожалел, что не решился променять любимое пальто на предложенный Майкрофтом дутый пуховик. Нарисованная воображением картина заставила Холмса сердито фыркнуть и ускорить шаг. Преступника он упустил, встреча с Ирэн всего на миг усыпила его бдительность, и это стоило крупной неудачи в деле Мориарти. Ехать в отель не хотелось, а бродить по сырой и серой Вене надоело. Шерлок еще раз решил вернуться в здание оперы и поискать недостающие улики. В зале горел свет, хотя стрелки часов давно уже перевалили за полночь. Было пусто и тихо, лишь слышно, как скрипят натертые половицы, и скрип этот отдается эхом в огромном помещении. Холмс вновь замер у колонны, когда заметил, что женщина, поставившая вверх дном сегодняшний вечер, никуда не ушла. Ирэн медленно кружилась в вальсе, прижимая к себе откупоренную бутылку шампанского. Норковое манто валялось на полу, здесь же стояли неприлично дорогие туфли, и было странно видеть ее такой. Шерлок помотал головой, отгоняя неожиданную галлюцинацию, но Ирэн никуда не исчезла. Холмс шагнул вперед и, подхватив Ирэн в танце, повел, но мисс Адлер тут же остановилось, руки, впрочем, не отняла. — Опять вы. Решили испортить мне прекрасный вечер? — То же самое могу сказать и о вас, фрау Адлер. — Уйдите, мистер Холмс, не мешайте даме грустить. — Помнится, мы с вами давно уже «на ты», не так ли? — последнюю фразу Шерлок произнес на немецком. Ирэн пригвоздила его взглядом. — Прошу вас, уйдите…. — Почему вы так стремитесь от меня избавиться? — Вам не понять, — Ирэн попыталась вырваться, но Шерлок удержал ее ладонь. — А вы попытайтесь объяснить всё человеку без сердца. И потом, вы всё еще обязаны мне за спасение вашей жизни. Считайте, пришла пора рассчитываться. — Какой же вы, все-таки…. — Да-да, негодяй, эгоист и мерзавец. — Я не это имела в виду. — Пойдемте, здесь холодно, — ответил Шерлок и, не дожидаясь реакции Ирэн, накинул ей на плечи свое пальто, — Ваш хвост чернобурки больше красуется положением, чем действительно греет. — Это норка из последней коллекции! — Тем более. Вы, помнится, должны быть сейчас на берегу Влтавы? — А вы, помнится, лежать на лондонском кладбище, не так ли, мистер Холмс? — ядовито ответила Ирэн и пьяным взглядом окинула помещение. — Шах, мисс Адлер, — прокомментировал Шерлок, увлекая женщину к выходу. Беседа с не слишком трезвой доминанткой обещала быть увлекательной.****
В номере пятизвездочного отеля было тепло и уютно. Потрескивали дрова в разожженном камине, пахла хвоей наряженная ель. «Хоть раз проведи Рождество по-человечески», — брюзжал Майкрофт, вручая брату ключи от номера. Шерлок воздерживался от комментариев, зная, что Майкрофт укатит с Антеей в Париж. Вот так вот, даже Снеговику не чужда романтика. События последних лет пошатнули мировоззрение Холмса, но еще не до конца разрушили тщательно возводимые им стены цинизма. Ирэн сидела в кресле и наблюдала за игрой пламени. Минуты шли, разговор не клеился. — Кем вы мечтали стать в детстве, мистер Холмс? — нарушила тишину Ирэн, и добавила с нервным смешком, — Ах, да, простите, вы сразу родились в твидовом пальто и многотомником по дедукции подмышкой. — Нет, почему же? Я хотел стать пиратом, — возразил Шерлок, которого забавляла нынешняя ситуация. Ирэн шмыгнула простуженным носом и завернулась в брошенный на диван плед. — А я мечтала стать актрисой. Моя мать была известной в Австрии балериной, имела большой успех и заграницей, и однажды на Рождественском балу, познакомилась с моим отцом — полковником в отставке. Они влюбились, поженились, через некоторое время родилась я. Обычная семья обычной девочки. Тогда я еще верила в чудеса, мистер Холмс, и не держала стек в сумочке, рядом с пудреницей и поддельным паспортом. Мать улетела на гастроли в Цюрих, а в аэропорту так и не приземлилась. Самолет пропал где-то в горах, балетную труппу признали пропавшей без вести. Можно было бы здесь выдержать трагическую паузу и поведать грустную историю о том, что мой отец спился, меня сдали в приют, и уже там я начала свою далеко не звездную карьеру элитной проститутки…. Шерлок хмыкнул, но Ирэн сделала предупреждающий жест, после чего продолжила: — Не перебивайте. Так вот. У меня был замечательный отец, и он дал мне все, что только мог. Я выросла и отправилась покорять Вену, но с треском провалилась на пробах в актерский. Было стыдно возвращаться домой, и я решила попробовать через год. Я устроилась няней для дочери одного богатея и влюбилась в него без памяти. Он обещал помочь с поступлением, если я буду «хорошей девочкой». Он сдержал обещание, мистер Холмс, а я… Я перестала мечтать. Дорогие платья, мягкие кровати, рука, зажимающая рот, чтобы соседи не слышали криков. Он убил во мне все, что еще поддавалось уничтожению. Я все-таки поступила в университет, но с первого же курса меня завербовало австрийское правительство. В разведку. Вот так я и стала в какой-то мере актрисой. А отец умер от сердечного приступа, когда узнал, кем стала его Ирэнхен. Домой я так и не вернулась. Я приказала себе забыть о том, что такое чувства, стала машиной, которую воспитала из меня австрийская разведка, но раз в год, под Рождество, неизменно возвращалась сюда — побродить по городу, почувствовать себя той, кем могла бы стать. Не Той Женщиной, а папиной Ирэнхен. И вот сегодня я встретила его сослуживца, который напомнил мне прошлое, а потом еще я встретила вас. — Но почему траур, Ирэн? Не могу поверить, что вы поверили в то, что я умер? Ирэн некоторое время молчала, понимая, что под действием алкоголя и так наговорила лишнего, но отступать было поздно. — Мы слишком похожи, мистер Холмс, не отрицайте. Помните, там, в Карачи, мы пытались отобрать у мальчишек побитую палками собаку? Мы оба, едва ли не громче базарных торговцев, переругивались с ними на урду, грозя всеми карами Аллаха, а вы после сказали, что люди давно уже не вызывают в нас ни сострадания, ни сочувствия. Так вот, мистер Холмс, после ночи в номере, после того, что так и не случилось, вы отдали мне новые документы и поздравили с вступлением в британскую разведку, вы, сами того не подозревая, пробудили во мне все то, что я считала давно умершим. Мне плохо, Шерлок, даже на Рождественском балу. Без вас. В ответ на исповедь Ирэн, Шерлок, в привычной ему манере промолчал, встал с кресла и протянул ей руку: — Потанцуем? Ирэн удивленно взглянула на Шерлока, но приняла его протянутую ладонь и встала с кресла. В Пакистане всё случилось слишком внезапно, чтобы суметь понять. Минуты осколками сыпались в вязкую темноту ночи, а песня имама нагоняла дрожь и вырывала из горячечного кошмара, в котором двое тщетно пытались побороть скрытые глубоко чувства. Ночь кипарисной смолой оседала на губах, пыль пустыни заметала невысказанные слова, а в серых глазах, прищуренных — кошачьих и широко распахнутых — волчьих, отражалась вечность. Сейчас всё было иначе. Эта страна, холодная и гордая в своей неприступности Австрия, очаровательная недотрога — Вена, и заметающий всё снег. Двое кружились в вальсе под одним им слышную музыку, не сбиваясь с ритма и не говоря ни слова. Они не любили разбрасываться пустыми фразами, но горячие пальцы Шерлока на запястье Ирэн ощущали, как ускорился ее пульс, да и сам он, что греха таить, впервые отдался на волю чувств, хотя внешне оставался бесстрастным. Когда завершился танец, Шерлок поднес ладонь Ирэн к губам и прикоснулся к вене на запястье. Ирэн едва улыбнулась и вдруг бросилась ему на шею, уткнулась носом в грудь, она не замечала, но в глазах ее блестели слезы. Горячее дыхание, руки, жаждущие прикосновений, жар пламени камина и снегопад — им хотелось запомнить эту ночь такой. Ирэн запустила пальцы в волосы Шерлока, прикоснулась губами к скулам, мазнула поцелуем по подбородку, прошептала что-то неприличное, Шерлок перехватил ее ладонь, спускающуюся вниз. — Не так быстро, мисс Адлер. — Мне лучше знать. — Сейчас вы не на работе, а я не ваш клиент. — О, замолчите, — выдохнула Ирэн, когда его ладонь легла на ее затылок. — Будьте собой, вы больше не доминантка. — А вы…. — А я не так безнадежен, как может показаться с первого взгляда. Ловкое движение, и халат плавно соскальзывает на пол. Шерлок цепким взглядом окидывает открывшуюся ему картину, после чего касается кончиками пальцев шрама между вторым и третьим ребром — отметина пакистанского плена, Ирэн чуть слышно вздыхает. Она была и остается женщиной, потерянной, отчаявшейся и ревностно оберегающей свои тайны, которые не способны скрыться от глаз Шерлока. Его губы касаются ее шеи, горячее дыхание обжигает ложбинку между ключиц, сердце бьется чаще. — Позволь мне… — скорее утверждает, чем спрашивает Шерлок, а ответом ему служит дрожащая ладонь Ирэн, что скользит по его позвоночнику. С ним у нее нет нужды властвовать, с ним единственным можно быть самой, той, о существовании которой она и сама давно забыла. Чувства считались развеянными по ветру, а любовь — бессмысленной тратой времени, но с ним все иначе. Он заставлял ее видеть себя его глазами, в которых читалось значительно больше слов. От Ирэн пахло шампанским и духами с ароматом английской розы — сентиментальная попытка приблизить прошлое, которое само так неожиданно ворвалось в ее австрийское путешествие. — Сколько же прошло времени, — срывающимся шепотом произнесет Ирэн, уткнувшись в грудь Шерлока. — Полтора года, тринадцать дней и семь часов, — отзовется Шерлок, увлекая Ирэн на кровать. Она фыркнет и тут же забудет думать обо всем. Ее любовь была ядом. Ее любовь была вином. Ее любовь была его болевой точкой, и он не возражал. Касаясь, лаская, очерчивая шрамы и родинки, целуя косточку на бедре, руководствуясь только своими ощущениями и ее реакцией, так вот, что такое чувства! Тихий всхлип прозвучал в тишине комнаты, Шерлок удовлетворенно улыбнулся: в реальности это звучит куда лучше. — Несносный мальчишка, — шепчет Ирэн. — Заставите меня просить пощады? И только треск поленьев в камине и завывания ветра за окном служат им ответом. Ирэн судорожно хватается за плечи Шерлока, больше не сдерживаясь, он прижимается лбом к ее груди — старо, как мир, вечно, как жизнь. Позже, слушая, как бьется сердце Шерлока и, улыбаясь собственным спутанным мыслям, Ирэн прошепчет: — Мат, мистер Шерлок Холмс. — Спокойной ночи, мисс Адлер, — ответит Шерлок, целуя ее в макушку, — Спокойной ночи, Ирэнхен. Конец. 11 февраля — 18 февраля 2018 г.
