Просто дыши

      Так и шло течение времени. Пусть всё и могло пойти наперекосяк, но будущие копии были готовы поделиться всем, чем только могли.              Кораны, постоянно совещаясь, забивали ещё неизвестную младшим информацию о разнообразных формах жизни, оружиях галра, ситуациях около планет и всего остального возможного в базы. Аллуры помогали им, вкупе пытаясь систематизировать знания о фортах галра, разных типах вооружений, в какие даты какие опасные существа или флотилии появлялись. Когда принцессы им не помогали, то уходили либо в тренировочную комнату, либо в свою, либо вообще высаживались на разные планеты для того, чтобы старшая Аллура могла показать и рассказать о множествах свойствах квинтэссенции именно что наглядным способом. Они — наследницы Алтеи и своих отцов и свои силы были намерены развивать настолько, насколько это было возможно.              Нынешние паладины узнали, что в том будущем после ухода Лэнса, как раз Аллура и заняла его место пилота синего льва. Сложностей в освоении было множество, однако у них вышло обвыкнуться и в новой расстановке команды Вольтрона, так что вселенная продолжила защищаться от Заркона и подобным образом с принятием принцессы синим львом.              Их Аллура не знала, как к этому относиться, правда. Лэнс же не знал, как относиться к подобному тем более. Какое-то время они думали, стоит ли пытаться обучать алтеанку обращению с синим львом, но в итоге все единогласно замяли эту тему. Лишь баярд синего льва иной реальности, свисающий с боку принцессы, напоминал об этой странной теме. Но не более.              Старший Ханк, так как обладал довольно неплохой памятью, пытался отрисовывать схемы всего прочего, большое внимание уделяя картам некоторых крейсеров, которые помнил. В этой работе ему периодически помогали всяческие оставленные заметки с их устройств, а также товарищи, что-то постоянно напоминающие и поправляющие. Это дело тоже двигалось на ура.              Широ же захватил Широ и долго втолковывал ему многое: как какой паладин где эффективнее, о манерах поведения врагов, о самых опасных их миссиях, о всевозможных проблемах. Они стали той парой паладинов, которая была неразлучна чуть ли не круглосуточно. Широ проговаривал все их миссии, чтобы другой Широ запомнил всё. Такаши этой реальности правда запоминал всё по максимуму, но это не мешало ему для надёжности с подобием диктофона многие детали записывать буквально.              Пидж захватила Пидж и стала раскрывать ей все тайны техники. Она пыталась показать как можно более разработанные структуры, как модифицировать львов ещё больше, про модификации оружия, пушек, мечей и механизмов. Девушки постоянно сидели в ангарах, уткнувшись в своих разработках в железо, периодически добираясь до ноутбуков и анализируя всевозможные передачи. Гандерсон с интересом слушала своего учителя и тоже не отставала, на ходу пытаясь сообразить, как перенести и адаптировать ряд технических структур.              Иногда они дёргали обоих Широ и модифицировали их руки. Пидж разбирали, добавляли детали и изучали, пока Широ продолжали говорить о своём, лишь изредка, но с опаской поглядывая на работу зелёных паладинов. Ну, то есть им было так-то страшно, как бы их не прикончили со множеством деталек, проводов и отвёрток.              Кит же тренировал оставшихся паладинов. Кит жёстко их тренировал, не щадя и не внимая мольбам о пощаде, и при любом удобном случае ссылался на то, что криопод всегда готов к их услугам. Он влёгкую раскидывал всех трёх паладинов или, когда Ханка забирали на лекцию по механике, вообще, как будто на прогулку выйти, разбрасывал оставшихся несчастных двух.              Лэнс кряхтел. Кит шипел. Другой Кит хмурился.              — Слабо, — бросал он.              — Ну конечно, у нас не было двух лет тренировки! — вопил МакКлейн, пытаясь подняться с пола после особо мощного удара затупленным мечом в живот.              — Но это не отменяет того, что вы слабые, — продолжал гнуть своё Когане. — Как вы тогда сможете защитить хоть кого-либо, не то что вселенную?              — Не проецируй на нас свои проблемы, что кого-то не смог защитить ты! — зло выплюнул другой Кит.              И конец. Финиш. Для того Кита эта фраза была триггером, она что-то в нём перевернула, у него сломался, кардинально сменился взгляд: если раньше он был просто напряжённым, то сейчас жестоким и яростным. Это был взгляд, сквозящий чистой ненавистью.              Если раньше Лэнс думал, что при разборе полётов он смотрел на него с ненавистью, так нет. Их Кит был прав, потому что тогда это были цветочки — старший Когане на него с ненавистью не смотрел, нет. Он смотрел так сейчас, и от этого становилось страшно. Лэнсу, но не Киту, который шипел от ушибов, но всё равно поднимался с пола.              Их тренер посчитал, что передышка окончена, и рванулся вперёд. Красные паладины вновь сцепились, и, так как преимущество за опытом у одного было явно в перевес, то младшего Кита стали чуть ли не избивать. Следовали болезненные, но не критические удары в грудь, пинки в бока, подсечки, опрокидывания на пол, захваты и прочее. Старший Кит отступал, когда он, по своему мнению, считал, что оппоненту нужно перевести дух. Однако, так как его мнение относительно этого вопроса редко сходилось с действительностью, их Кита продолжали избивать, не щадя ни капли и ничуть.              Если он и мог уклоняться и парировать ряд ударов, статистики это не меняло. Но даже в таком случае, словив очередную порцию синяков, красный паладин этой реальности вновь рвался в бой, даже когда другой почти терял интерес к произошедшему. Их Кит будто бы сам нарывался на побои; это действительно выглядело как избиение младенца, в котором они оба просто молчали, сверля друг друга взглядами и продолжая нападать.              — Эй, — возмутился Лэнс, уже паникуя и не понимая, потому что это то есть и должно считаться нормальным?              — Не вмешивайся! — процедили оба Кита, у которых сейчас была словно своя уникальная волна в своих боях.              — Значит, я буду избивать тебя до тех пор, пока не сможешь защитить уже ты, — сказал второй Кит, обращаясь к своей копии.              Его голос дрогнул, незначимо, слабо, но все это заметили. Слишком ощутимо это было. Старший Когане после этих слов выпрямился и спокойным неторопливым шагом направился к выходу с площадки.              Другой красный паладин, у которого сейчас болело просто всё, кряхтел и в неудачных попытках пытался подняться. Он то и дело шатался и заваливался на недержащих его ногах обратно на пол, а после снова пытался встать, но снова безрезультатно. Больше он ничего не мог, на него смотреть было больно.              Старший Кит, слыша чужие стоны, развернулся и инертно глянул на него.              — Это было жёстко, чувак, — выдал Лэнс, до того стоявший неподвижно и сейчас поражённо смотревший то на одного Кита, то на другого.              — Ты слабый тоже, так что не имеешь права меня ни в чём упрекать, — бросил красный паладин иной реальности и, больше не кидая никаких взглядов, вышел из помещения.              — Тупой хвостик, — буркнул Лэнс ему в спину неслышимо для адресата.              Он уже подходил к развалившемуся на полу чуть ли не в позе морской звезды Киту, и, когда дошёл до него с трудом(в конце концов, его тоже неслабо избили), подал руку.              — Ты как? — мягко поинтересовался Лэнс, приподнимая и тяня парня наверх. Он тут же зашипел от боли из-за напряжения мышц, а Кит так и подавно.              — Бывало и лучше, — выдавил из себя Когане. — Но несколько приёмов я принял на заметку, так что всё же толк от него какой-то есть.              — Но избивать себя… — синий паладин качал головой. — О чём он только думает…              — Они думают о том, как помочь бы нам, — серьёзно сказал Кит, потирая уже отбитое везде тело. — И он делает это в таком роде, в каком умеет и в каком считает лучше.              — И ты с этим согласен?.. — МакКлейн выдохнул в неверии.              Когане дрогнул и стиснул зубы. Значение этого нового появившегося сейчас у Кита взгляда Лэнс классифицировать не мог, как бы ни старался. Он был слишком непонятным и полным таких странных и противоречивых эмоций, что синий паладин лишь обомлел и замер.              — Более чем.                            В принципе так время и шло.              Что смог понять Лэнс после — все члены второй команды кидали на него странные взгляды практически постоянно. Периодически они себя одёргивали и с каждым разом у них удавалось всё лучше вести себя с ним непосредственно, но столь непонятное отношение от него не ускользало.              Больше всех на него кидали странные взгляды старшие Аллура и Кит. Ярость последнего он уже явно ощутил на своей шкуре за грозными взглядами, а Аллура просто чувствовала себя рядом с ним неловко и робко. Это было странно, но со временем принцесса свыклась и стала вести себя нормально.              Не свыкся Кит.              Оттого что понять смог Лэнс ещё — Кит будто опасался его.              Лэнс понял это по тому, как паладин боялся смотреть на него, как обходил стороной, и более того — не прикасался. Как следовало всего случайное прикосновение, Кит тут же отшатывался. Это было слишком непохоже на человека, ненавидящего его до безумия. В такие моменты он больше смахивал именно на напуганного человека.              Лэнс всё больше старался понять, что же могло произойти в том столь странном и вселяющем ряд вопросов будущем. Всё было слишком странным.              Старший Кит не говорил с ним практически никогда, а если и говорил, то лишь огрызался. Вследствие этого он сразу же получал пинки от каждого члена своей команды или впоследствии и от собственной копии.              Лэнс подумал, что, вероятно, это странно, что Кит его защищает от Кита и что вообще защищает. Однако потом синий паладин отмахнулся от тех мыслей, ведь они все здесь странные с этой ситуацией и скачками во времени, так что всё в порядке.              И в принципе даже он сам понимал, что сейчас его душевное равновесие на грани от всего этого творящегося. Наверное, в излишнем беспокойстве о столь сейчас вялом нём нет ничего настолько возмутительного или удивительного, или же предрассудительного.              Ведь каждый раз, когда Лэнс смотрел на Кита той реальности, в голове мелькал другой его надломившийся голос.              «— Лэнс...»              И душераздирающий.              «— ЛЭНС, НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!»              Лэнс не понимал, что это значит. Не хотел понимать. Старался пытаться не понимать.                            Лэнсу больше не снился тот сон.              В замке он приснился ему лишь раз, и на второй день парень вздохнул с облегчением, когда проснулся не в холодном поту после пугающего видения. Он так боялся лечь спать, так боялся снова его увидеть, что не ложился той ночью почти до утра.              Проспав всего несколько часов до подъёма, он в итоге так и не увидел инородного света. Это было прекрасно, потому что больных образов с него уже хватит.              На третий день он всё равно не смог уснуть по-нормальному и снова отключился лишь под утро. На четвёртый всё было точно так же. Старший Кит лишь орал на него, почему он такой вялый на тренировке, но всё равно подбивал его, даже несмотря на то, что Лэнс был слабее в тот момент абсолютно всех. Вначале красный паладин тренировал его наравне с остальными, а потом случилось нечто странное.              МакКлейн всхлипнул. Он просто всхлипнул от одного особо мощного удара по ногам и вследствие падения на землю. Это вышло случайно, и парень, спешно вставая и давя слёзы от боли и обиды, тут же взял себя в руки. Лэнс себя в руки взял, Кит — не смог. Его взгляд снова сменился, и в этот раз он стал настолько нечитаемым, что синий паладин отвернулся тут же, видя смесь не ненависти, а чего-то страшного иного. Казалось даже, что сейчас Киту было больнее, чем ему самому.              Больше красный паладин иной реальности его почти не избивал, а уделял всё внимание молчавшим об этом инциденте Киту и Ханку. Лэнс не очень понимал такую придирчивость к остальным, но, так как он не хотел думать о том взгляде, молчал тоже. И вдобавок он был полутрупом после которой уже бессонной ночи, так что просто спустил всё на тормозах.              На пятую ночь, взбесившись, он плюнул на всё и пошёл на обзорную площадку. Лэнс хотел просто развеяться, прогуляться, посмотреть на космос, помечтать о том, что вот та звезда — это его родная Земля, на которой ждёт любимая семья. Он в чётырех стенах, в маленьком пространстве, это душит, это давит, так что вкупе с шальными нервами ему просто надоело лежать всю ночь в бездвижии и скуке, потому он вышел.              Он не ожидал там встретить старшего Кита.              Кит сидел, прислонившись к панели спиной, уложив лицо на колени и укутанный в сползающее краями с плеч одеяло. Лэнс лишь провыл в душе, почему он не убирается, не разворачивается, не уходит от столь непредсказуемого обычно объекта, а просто подходит к нему и легко поправляет одеяло.              Губы Кита едва шевелятся, он будто шепчет что-то сквозь сон. Это было настолько тихо, что Лэнс не смог понять чем то было: просто какой-то набор шипений, непонятных звучаний, букв. Чужие глаза поддрагивали, ресницы тоже дёргались, как дёргались и губы. Кит сейчас был слишком сломанным, слишком слабым. Он будто сейчас расплачется в своём кошмаре.              Лэнс резко понимает, что он не должен этого увидеть. В том числе ради них обоих. Он уже отнимает руки и отворачивается корпусом, как Кит дёргается.              — Лэнс?..              Красный паладин распахивает глаза и с непониманием смотрит на свою руку, уже успевшую с силой вцепиться в куртку Лэнса. Кит шарахается от неё как прокажённый и по инерции чуть не заваливается назад на пол, но в последний момент удерживается в положении сидя.              — Какого, что ты здесь… — выпаливает изумлённый красный паладин.              — Оу, извини, чувак, — сконфуженно говорит Лэнс и складывает ладони вместе. — Ничего такого, просто у тебя одеяло спадало, и…              — Что ты здесь делаешь?.. — процедил Кит разбитым голосом, ошарашенно его оглядывая и теряясь от всего.              — Эммм, — МакКлейн замялся. — Что-то из рода мне не спится, — он выпрямился и, повернув голову к стеклу, стал вглядываться в бескрайний космос. — Не знал, что не мне одному.              Кит нахмурился и, тоже повернувшись к стеклу, протяжно выдохнул.              — Я... — приглушённо начал красный паладин, как вновь замолчал. Лэнс с интересом обернулся на него. — Прости меня.              Брови Лэнса разом взлетают вверх, и он пялится во все глаза на сейчас ненормального, как ему кажется, Кита, которого будто подменили этой ночью.              — …за ту грубость, — продолжает Когане и, утыкаясь в колени головой, подтягивает их к себе ближе.              МакКлейн теряется и даже не понимает, что ему на это отвечать, как красный паладин вновь подаёт голос.              — Я действительно сожалею, так как ты правда не... — в следующую секунду он резко осекается и цыкает. — Забудь.              Магия его надлома вмиг пропадает, и Кит вновь становится раздражительным. Он, зло прищурившись, кидает одеяло Лэнсу и спешно убирается отсюда. Лэнс ловит ткань, но не говорит и слова. Он снова не понял как значение его взгляда, так и слов. Паладин лишь прижался к стойке, где недавно спал Кит, и накинул на себя одеяло.              Парень пялился на космос всю ночь и не смог заснуть даже под утро.              На шестую ночь он заснул в своей комнате.              Лэнс ожидал, что раз сон был глубоким, то ему снова будут мерещиться знакомые и ужасные видения.              Но нет. Не было ничего.              Парень просто облегчённо вздохнул. Лэнс понял, что все миражи пропали, а он, как оказывается, зря волновался всё это время. Это и правда отлично. Хотя бы это.              Но на десятую он понял, что ему они нужны. Лэнс хочет их вновь, понять, что это, так что они ему нужны. Однако, даже если паладин и настраивался на них, пытался проиграть в голове чужие слова и образы, не выходило ровным счётом ничего.              Больше он понять ничего не сможет.