Dance with Gloria

      Раскрошенным и растушеванным грифелем карандаша по белому листу больше, чем какие бы то ни было чувства – сам смысл жизни Саида. Не осталось почти ничего, хотя, возвращаясь в Париж, он не осознает еще, что потерял не только Нору, но и друзей. Сердце немного оттаивает от мысли, что с Фло не обговаривалось, в какую дату тот съезжает с квартиры, где Саиду вовсе не хотелось находиться сейчас одному. Может быть, удастся позвать Тьерри и Микеле, чтобы почтить память их подруги – его жены. Поделиться с ними испытанными мгновениями боли и счастья – вперемешку, рассказать, что там, в Израиле было довольно и того, и другого. Что Нора проиграла борьбу достойно и, по крайней мере, больше не страдает. О ее чудесных родителях, принявших араба как сына и не желавших отпускать. Было… зачем жить теперь, если всё уже прошло и ни за что не повторится? Мальчишка из Марокко, воспитывавшийся во французском интернате, с детства усвоил правило: тебя любят, когда разрешаешь над собой смеяться. А в любви ребенок нуждался настолько, что долгое время неважно было, насколько она фальшива. Саид стал клоуном, лишь на пороге тридцати лет понимая, что обрел что-то настоящее только встретив свою компанию. И Нору. Как же ему чудовищно ее не хватает. Даже если там ей лучше. Однако Саиду не открывают дверь. И пока он роется в карманах в поисках ключей, набирая одновременно номер Флорана, мимо проходит соседка, что обитает напротив. - Здравствуйте, - Саид морщится от писка отключенного телефона. Фло недоступен, - извините, мне никто ничего не передавал? - Нет… Если вы о том, кто жил здесь, пока вас не было, - мадам, фамилия которой не желала вспоминаться, шаркающими шагами удаляется к лифту. Единственным шансом добыть чуть больше информации – крикнуть ей вслед: - А давно вы его видели? - Дня три назад. Может быть, его парень в курсе? – одной ногой соседка уже ступила в кабину, потянувшись к кнопке первого этажа. - Какой парень? – в недоумении успевает спросить Саид. - Вам виднее? Блондин, с макияжем. Из ее описания напрашивался вывод, что звонить надо Микеле. Но, словно сговорившись, его мобильник также оказывается выключен. Тогда, не на шутку встревоженный Саид, прибегает к крайней мере. Стараясь не зацикливаться на воспоминании, кто дал ему номер Глуар, он звонит жене Микеланджело. - Да, - к счастью, хотя бы она откликается. - Привет, извини, я тут Микеле ищу… Девушка в трубке не то сдавленно всхлипнула, не то усмехнулась, и затихла. - Глуар? Все в порядке.. с ним? - Уже да. Я нашла его. Мике.. в сознании, но… - Какая больница?! – едва закинув чемоданы, Саид запирает замок обратно и бежит вниз по ступенькам. Дальнейшее для него – возобновившийся в реальности фильм ужасов. Госпиталь, адрес которого продиктовала жена Микеле, совсем близко, и путь туда лежит через квартал, где располагается дом Флорана. То есть, руины бывшего дома… - Взрыв бытового газа в 79-ой, - сочувственно протягивает сигарету рабочий, трудящийся на разборе завала. – Правильно, курить вредно. Хозяин вон так и погиб – вошел, задымив, тут же взлетел на воздух… Ледяными пальцами Саид вызывает последний номер – Тьерри. Ему отзываются длинные гудки. Арабский клоун сидит на асфальте, прислонившись спиной к ограждению и взахлеб рыдает, впервые за несколько месяцев. Не ради кого больше держать улыбающуюся маску. Вокруг лязгают экскаваторы, матерятся разборщики завалов, хрустит сминаемое под их ногами стекло, когда-то бывшее посудой, а Саид воет, не вытирая слез с небритых щек. Лишь через час он находит силы встать и поплестись в больницу. Частная клиника, пропускная система. Чудом оказавшись на охраняемой территории с процессией, сопровождающей какого-то экстренного пациента, Саид морщится – даже белые стены отдают стерильностью, но запах страха и страданий везде одинаков.