Хирург - не синоним бездушью

      Пальцы вплетаются в мокрую от пота чёлку и поднимают её наверх. В ординаторскую проскальзывает Нина, прикрывая дверь. На её руке элегантные завитки, окрашенные в нежно-голубой и от взгляда на них становится совсем тошно. — Кость, — она говорит мягко, обращаясь к нему непонятно зачем — они вдвоём здесь. — Хочешь поговорить? — Нет, — Лазарев чеканит. Он заебался. — Я не хочу говорить, Нина! Ей было только двадцать три, да она меня всего на несколько лет младше! — совсем не хочется повышать голос, но сдержаться не получается. Это край, он не стальной, знаете ли. — Кость, — Нина подходит ближе, присаживается рядом с мужчиной, подкладывая одну ногу под себя, оказываясь слегка выше и кладёт свою руку ему на предплечье. Он сейчас разрыдается от этого всего. Блондинка нежно прижимает его голову к своей груди, гладя. — Никто не виноват, ладно?

***

      Нина кричит, что к ним везут девушку чуть старше двадцати, обширные ушибы и повреждение ткани, подозрение на внутричерепномозговую травму. Избили при попытке изнасилования в аудитории института.       Санитары смотрят с диким испугом и Костя почти поддаётся их настроению — на девушке живого места нет: оба глаза налиты кровью, на руках, ногах и туловище страшнейшие гематомы; на талии и бёдрах так же виднеется несколько следов от человеческих укусов. Девушка, чудом, находится в сознании. Вяло что-то бормочет. — По какому признаку подозрение на ВЧМ? — по пути в смотровую доктор собирает данные по анамнезу с работников скорой. — Позвонившая в скорую подруга сказала, что девушку кинули на угол кафедры, — санитар — молоденький парниша лет двадцати. Он говорит чётко, но видно, что он напуган. Лазарев слегка сдавливает его руку по прибытии в смотровую. Тот успокаивается. — Хорошо, свободен, — Ян мечется вокруг, только мешаясь, поэтому Константин кидает ему, чтобы позвал Таню — тот смотрит злобно и выходит. Девушка приходит в себя и едва слышно сипит. — Мы же просто… — она хватает его за руку. Не пытаясь высвободить левую кисть, Костя продолжает первичный осмотр. — Они и до этого мне угрожали… Из-за того, что у меня предки с гор… — она нервно хихикает и это переходит в громкий хрип. Хватка девушки слабеет и, обнаружив у неё разрыв, вероятно, селезёнки, он даёт Тане указания, беспрекословно ей выполняемые. Им освобождают операционную и он просит найти кого-то ассистировать. По пути студентка продолжает. — Они же постоянно орали, что я чушка и только… А тут ещё и это…

***

— Я знаю, чью ситуацию она тебе напомнила, все знают, — Нина всё ещё бережно поглаживает его по голове. С каждым днём всё больше напоминает мамино поведение из далёкого детства. — Давай чая с ромашкой?

***

      Она умерла на операционном столе, он ни черта не успел сделать. Ни черта. Лазарев выходит к девушке, которая вызвала скорую, с пустым взглядом. — Доктор… — она подбегает обеспокоенная, но стремительно оседает, посмотрев на его выражение лица. Костя подхватывает её почти у самого кафеля. Усаживает на скамью. — Она же ничего плохого не сделала! Это всё я виновата! Не нужно было…! — девица повышает тон. Он понимает, что нужно уточнить. «А Вы ей кто?». — Родственная душа. Ну да, в том самом смысле. Мы полгода проучились вместе, прежде чем сами выяснили, а дальше как-то сама… Вы не имеете права относиться к нам иначе, вы же врач, — Костя молчит, закусив губу, прежде чем кивнуть. «Не мы такое решаем». Она кидает взгляд на его халат. — Доктор. Константин… Можно я буду звать Вас по имени? — он кивает. — Константин, она же ничего не сделала! Она лучшая на потоке! Была лучшая… Эти, эти ублюдки её и раньше трогали, из-за… Да вы и сами понимаете. Но она ничем не отличается от нас. Она куда лучше меня и уж тем более их… — девушка ещё что-то боромочет, срываясь на всхлип и пускаясь в слёзы. Вжимается ему в грудь. Лазарев не может сделать ничего, кроме как погладить девушку по голове. Он шепчет, что сочувствует. Они сидят так ещё пару минут, пока девушка не поднимается с непроницаемым лицом. Она прощается: — Спасибо, Константин. Я уверена, вы сделали всё, что смогли. Мне, как её родственной душе, необходимо оповестить родных. До свидания.       Костя знает, что она сделает то, что должна. И что она станет хорошим врачом. Потому что она теперь знает, что если кого-то не суждено спасти — даже лучшие не смогут. К сожалению, он, очевидно, не лучший.

***

      Нина продолжает что-то успокаивающе ему наговаривать, заливая чайный пакетик кипятком. Костя уже давно её не слушает. Он машинально отпивает из чашки, направив взгляд в темноту кровати ординаторской. Лазарев смотрит, но не видит. Слышит, но не слушает. Нина замолкает. Она встаёт из-за стола, за которым они сидят. Обходит его и опирается на его плечо, аккурат возле шеи, привлекая внимание. «Ты мог бы уже и сделать что-то, если так переживаешь за него».       Костя знает, что она права. Но он не был готов, когда это было нужно.