Хирург - не синоним бездушью

       Костя нервно вздрагивает. Кровь бежит струйкой от места соединения нижней и верхней челюстей. Он промывает бритву и избавляется от оставшейся щетины, ополоснув лицо ледяной водой, прежде чем оторвать частичку газеты, чтобы остановить кровотечение.        На улице минус и он игнорирует ворчание Шуры по поводу того, что он легко одет. Лазарев только улыбается ей, напоминая, что живучий. Она бурчит себе что-то под нос, но Костя игнорирует промелькнувшее имя и хлопает дверью, надеясь, что не приедет слишком рано.       Нина как-то странно смотрит на него и, поздоровавшись, вопрошает, зачем он здесь. Мрачно напоминает, на его притворно виноватую улыбку, что за ранний приход ему никто платить не будет. Он кивает и шагает в ординаторскую. Лазарев как раз допивает кофе, стремительно приближаясь к апатии, когда появляется Брагин, со своей вечной улыбкой: «Ты сюда бездельничать пораньше припёрся? Знаю, что нет. Пошли, мне помощь нужна». Работая хирургом лучшей неотложки страны очень сложно найти время для самокопания. Наверно, это одна из причин, по которой он любит свою работу.       На столе мужчина с ножевым ранением и разодранными селезёнкой и диафрагмой. «Неплохо тебя потрепали, дружище», — комментирует Олег, принимая из рук незнакомой Косте медсестры инструмент. Он тоже мыслями не здесь, замечает младший. Он бы спросил у Брагина, что же случилось, но прекрасно знает, что тот не расколется даже Нине, если всё не перейдёт в лютый пиздец. Так что Лазарев просто хлопает его по плечу, когда заканчивает мыть руки, и выходит из операционной. Брагин ухмыляется, делая вид, будто не понимает, о чём он. А, к чёрту. Он понимает. Хирурги не склонны делиться проблемами. Никто из них.       Его смена начинается вечером, так что Лазарев позволяет себе завалиться на кровать в ординаторской и тревожно продремать ещё часа два. Будит его снова Нина. Костя даже представить не может, как она находит время следить и ухаживать за ними всеми среди собственных обязанностей и проблем. Он ставит себе пометку как-нибудь поблагодарить её за это. «Ты едва не кричал. Ты как?» Он растягивает уголки губ в подобии улыбки, заверяя её, будто всё нормально. Та осуждающе качает головой и советует ему взять выходной. Ну уж нет. Лазарев вливает в себя ещё несколько порций кофе и вновь присоединяется к операции в качестве ассистента.       Дома Шура снова начинает ворчать и в этот раз дёргает за ниточку, которую не трогает даже мама — чёрно-белые узоры на его лопатке. Костя собирается подняться и уйти, но голос у женщины как сталь. «Сядь». Он сглатывает и, сложив руки на столе, смотрит на бабушку. — Когда ты в последний раз знакомился с кем-то новым? А касался кого-то, чтобы проверить, вдруг твой человек? — она знает ответ и он решает, что вопросы риторические, вводные. — Вот именно. А теперь послушай меня. Тебе надо оглядеться. Я не давлю, но ты уже давно не мальчонка, а при следующей смене паспорта тебе надо будет указывать родственную душу. А ты ладно бы не разговаривал с ней, даже не знаешь, кто это, — она отпивает чай, пододвигая вторую чашку ему. — Прекрати сторониться людей без узоров на открытых местах. Я желаю тебе только лучшего, как и твоя мать. Постарайся открыться кому-нибудь уже, — Шура заканчивает, споласкивает чашку и уходит в другую комнату. Костя хочет сдохнуть.       Терракт у мавзолея. Их всех срочно вызванивает всхлипывающая от нервов Нина. Костя уже за рулём, когда отвечает на её звонок — он видел. Он как можно быстрее залетает в ординаторскую и переодевается, мгновенно хватая первого, кого завозят, переглядываясь с коллегами. Они все смотрят на него так, будто он убил человека. Костя решает, что сначала надо разобраться с ЧП. Он потом выпытает у других, что же с его лицом такое, что это так всех напрягает.        Последние жертвы взрыва развезены по койкам реанимации и Лазарев даже забывает, что в поведении окружающих было что-то не так. Он просто плюхается на стул в ординаторской, допивая остывший кофе. Свет почти нигде не горит, на кровати досыпает Брагин. Сполоснув кружку, Костя решается выйти к прикорнувшей за стойкой Нине. — Эй, — мягко зовёт он, опираясь локтями рядом с её головой, лежащей на руках. Женщина приподнимает веки и встряхивается, выпрямляясь. — Я не очень хотел тебя будить, но мы всё же на работе. Как ты? — Это я должна у тебя спрашивать. Мне пришлось только поволноваться жутко и побегать, — она устало, но расслаблено улыбается и, поправив хвостик, кладёт ладонь на его запястье. — Олег-то хоть поспать лёг, а вот тебе, — администратор замолкает, опуская взгляд в столешницу. — Оперировать в таком состоянии. — Каком таком? — переспрашивает хирург. Не пил вроде, даже спал нормально в принудительный выходной. — Я плохо выгляжу? — У тебя вся тоска этого мира во взгляде, — тихо произносит Нина и уже чуть громче, с едва проскакивающей в голосе иронией, продолжает. — Круги под глазами и щетина. Выглядишь, честно говоря, скверно. — Да ладно тебе, — Костя улыбается в ответ, дёргая головой в непроизвольном нервном жесте. — Не так уж я и плох. — А я думаю, что плох, — вклинивается в разговор старший хирург, видимо, проснувшись. Он треплет Лазарева по волосам, словно маленького ребёнка, улыбается в своей манере. — Вали поспи. Тебе уж точно не помешает.       Он бурчит на Олега, но тот игнорирует это, запихивая его в ординаторскую и Лазареву остаётся только сдаться. Ой, да и к чёртовой матери. Костя заваливается на кровать и закрывает глаза.       Он просыпается около трёх от собственных задушеных криков. Благо, слышали их только Нина с Брагиным. Он выползает к ним виновато и устало улыбаясь. Олег складывает пальцы в телефонную трубку, растягивая уголки губ и приподнимая брови. Нина стучит того по руке и осуждающе качает на Костю головой, молча всё же соглашаясь с намёками друга. Лазарев всё ещё хочет умереть.       Солнце не так давно село, так что он решает, что нужно помочь Нине с документацией. Она и так очень много для них делает. Брагин с ним солидарен и они подхватывают стопки бумаг разного наполнения, отправляясь к столу, в ординаторскую. Нина продолжает качать головой, думая, кто же из этих талантливых упрямцев соврётся первым. Эта деятельность по крайней мере займёт их ненадолго.       Хирурги по очереди спят минут по двадцать, пока не просыпаются от собственных кошмаров. Нине их жалко, но она знает, что поделать ничего не может. Оба не желают разговаривать и к пяти утра приносят ей заполненные папки. Женщина ворчит и насильно отправляет Брагина домой. Костю даже экскаватором не довезёшь туда. Потому что там Шура, упрёки и слишком много болезненных воспоминаний. Так что она просто запрещает ему работать и заставляет его принять транквилизатор, пусть и без снов, но зато организм хотя бы немного отдохнёт. Его откровенно жалко.