Волчье сердцебиение

Ему снилось, что его тело порхает, словно птица, которая обрела утерянные крылья. Он парил среди ласкающих облаков, раз за разом вспоминая его поцелуи. С каждой секундой он вздрагивал от того, что случилось — он стыдился и радовался одновременно. И даже сейчас, вернувшись на свою кровать, Лиама одолевали сомнения, отчаяние, вопросы и желание повтора того, чтобы вновь вкусить запретный плод. А этот плод был сладок. Он был слаще меда. И ему требовалось еще и еще, как и воздуха которого ему будет не хватать как тогда, в тот самый момент, когда их губы нашли друг друга. Он снова находился на своей кровати, каждый раз просыпаясь, как только ему слышался какой-то шорох, потому что желание увидеть Тео вновь, залитого лунным светом, было дьявольски нестерпимым. Когда стрелки на часах показывали 03:54, Лиам окончательно проснулся. Он размышлял над тем, как обычный разговор помог рассмотреть в чудовище раненую душу. Душу, в которую Данбару дан шанс проникнуть. «Я боюсь, что могу потеряться и потерять себя настоящего» — он повторял эти слова, как молитву. Он размышлял над тем каким Тео был еще до того, как ему пришлось убить родную сестру, как он стал химерой. Ночной воздух холодил тело парня, навевая воспоминания их встреч, когда каждый чертов раз они не могли не разойтись без драки, но перематывая сейчас все это у себя в голове, Лиаму казалось, что он просто не замечал слишком многого — всему виной ярость. Быть может еще тогда все могло быть иначе, абсолютно все. Но то, что происходило сейчас, пугало Лиама еще больше чем-то, что могло быть. Каждый раз он видел эти голубые глаза, но каждый раз видел в них только убийцу. Каждый раз он встречал его, сразу теряя контроль и превращаясь в оборотня. Но каждый раз он упускал то, какую боль испытывает Тео, когда, едва ли появившись где-то, кто-то сразу пытается убрать его из этой жизни. От таких мыслей ему становилось плохо. Он ведь совершенно не знает Тео. Он не знает о нем совершенно ничего, кроме того, что душа этого парня была вырвана из его тела и вставлена обратно, словно потрепанный кусок тряпки. Лиам смотрел в пустоту комнаты до последнего надеясь, что оттуда появиться Тео, но проходили минуты и ничего не происходило. Парень вспоминал, как сидя там, перед луной, они наконец отстранились друг от друга и ни один не сказал ни слова, потому что все их эмоции были написаны у них в глазах. В глазах неба и земли, которые наконец-то соединились после долгого заточения. Лиам помнил, как спросил шепотом: «Что теперь будет?», на что Тео лишь улыбнулся и прошептал короткое «Мы». Всего две буквы, но их хватило, чтобы Лиам вновь раскрыл губы и притянул к себе Тео. Как долго они сидели тогда там под луной? Химера и оборотень, может ли быть история еще печальнее? Два монстра, превосходящие каждый другого в чем-то по страху и ужасу. Но они обрели друг друга, пускай и всего на несколько мгновений, а значит дорожка их жизни будет идти не разрываясь, пока они будут держаться друг за друга и не отпускать. Но что их может ждать дальше? Кто мог знать ответ на этот вопрос? С этой мыслью в голове Лиам и уснул. Когда в его глаза попал солнечный свет, Лиам сразу осознал, что дело дрянь. Взглянув на часы, тот закричал и моментально переодевшись рванул на тренировку по лакроссу. Конечно, ему не хило прилетело от тренера, но больше всего досталось от Скотта, потому что тот сразу уловил изменения в Лиаме. — Все нормально? — Мм...да, а почему ты спрашиваешь? — Лиам потупил глаза, смотря в сторону. Скотт еще долго смотрел на Лиама, но после лишь покачал головой и пустил того на тренировку. Стоило обуви коснуться зеленой травы, как адреналин наполнил тело Лиама. Он сшибал каждого, ловил мячи и забивал голы, пока его глаза не увидели Тео, махающего ему. Какая ирония, что именно летящий в него мяч попал Лиаму по животу, заставляя того с треском упасть. — Лиам, мать твою, моя бабушка не балерина, но падает и то лучше. Поднимай свою задницу и вперед рвать глотки. — Да, тренер, — Лиам сразу же поднялся, и его глаза устремились на Тео, который усмехался во всю силу. Именно в этот момент Данбару захотелось засунуть эту клюшку Тео глубоко в его мерзкую ж... — Лиам, подача! — Черт. — Он старался не смотреть на Тео, но каждый чертов раз его магнитом тянуло к той трибуне где тот сидел, и когда финальный гол был забит, место Тео внезапно осталось без сидельщика. Когда Лиам скинул вещи в раздевалке и принял душ, махровое полотенце моментально охватило низ его тела. Другие участники тренировки медленно покидали свои места и шли на следующие уроки, пока Лиам не остался один. Он уже готов был надеть свою одежду, как океан вновь оказался в поле его зрения. Тео стоял, облокотившись на один из шкафчиков, внимательно рассматривая контуры Данбара. Внутри все загорелось, когда глаза Тео остановились на крохотной полоске, державшей полотенце. — Что ты тут делаешь? — Наблюдаю. — И только? — А тебе нужно что-то еще? — Я хочу узнать тебя. — Так вот он я. Правда, что-то мне подсказывает, что тебя узнать мне будет куда проще. — Тео ехидно улыбнулся, медленно подобравшись к телу Лиама. Он привлек его к себе, вдыхая аромат его свежих волос. Лиам буквально начал терять себя. Мята. Рука Рэйкена коснулась его спины, медленно сползая вниз, разжигая в телах обоих бешеную дрожь. — Нас могут увидеть.  — Не думаю. — Что? — Но не успела, и последняя буква сорваться с его языка, как его губы ворвались в новую порцию водоворота. Этот поцелуй не был похож на вчерашний. В нем было больше желания, грубой силы и больше прикосновений. Стоило Тео едва коснуться пресса Лиама и провести по нему рукой, как внутри того уже загорелся адский пожар. Ему было страшно, страшно от того, что он хотел продолжения. Сквозь поцелуй Лиам чувствовал, как Тео улыбается. Эта улыбка вызвала в нем бурю, и острые зубы мимолетно оттянули губу Тео, оставляя на губах обоих маленькие капельки крови. Тео отстранился и с удивлением посмотрел на Лиама, пока тот в свою очередь, как бы невзначай облизывал свои губы. — Лиам, клянусь костылем дедушки, если ты сейчас же не откроешь раздевалку, я убью тебя. Голова Данбара повернулась в противоположное направление и сразу же вернулась на место, когда он увидел перед собой того самого Тео, вечно сияющего своей ехидной ухмылкой. — Это того стоило, волчонок. — Тео засмеялся, и приблизившись к Лиаму, резким движением провел языком по влажной губе оборотня, уже через секунду выскочив в открытое окно. Лиам так и стоял там несколько минут, пока всеми любимый тренер долбился в запертую дверь. Пока Лиам смог разобраться с ней, прошло больше десяти минут и за это время он успел привести себя в порядок и успел одеться. — - Извините, видимо, заклинило. — Дуй на уроки, мальчик, мне не нужны здесь новые проблемы. — Да, тренер. — И да, Данбар, еще один раз увижу такую выходку на поле, и ты будешь преподавать в нашей школе профессиональные уроки танцев вместе с моей бабулей. Большего ему и не требовалось услышать. Сейчас его мысли занимал лишь Тео. Одно имя, один человек, одни губы. Даже идя по школьным коридорам, Лиам представлял, как вновь увидит этого парня и будет сдерживать свои чувства, чтобы не сорваться и не разорвать его губы в бешеном поцелуе. Дьявол, как же ему нравились его губы. Даже вкус его крови на собственных губах приводил его во внеземной экстаз. Тео приманивал его к себе, как ядовитые языки пламени, а он охотно шел на эту жертву, потому что этот огонь дарил ему лишь восторг и желание получить еще. Даже если за этим огнём могла последовать боль. Когда он размышлял над этим, в поле его зрения появилась новая проблема — Хейден. Он даже не успел сказать ей привет, потому что, только приблизившись к нему, она влепила ему пощечину. — Какого черта?! — Он посмотрел на нее ошалевшими глазами. — Почему ты избегаешь меня? — С чего ты так решила? — Я звала тебе сотню раз, когда видела тебя в школьных коридорах, я писала тебе уйму смс, я даже звонила тебе и приходила домой, но все что я получала в ответ — большое, большое нихера! Лиам молчал. Он не мог сказать ей, что все это была правда. Он даже не мог признаться ей, что специально игнорировал ее, чтобы не рассказать ей все как есть. Лиам решил для себя, что пока ситуация не проясниться, он будет сторониться ее, пока будет получаться. Ему нужно было время, чтобы все обдумать и все решить. И как подсказывала ему интуиция, времени у него сейчас совершенно не было. — И чем от тебя пахнет, черт возьми?! — Гелем для душа. — И чужой кровью? Он опустил глаза. — Погоди. — Хейден сузила глаза, проводя большим пальцем по губе Лиама. Секунда и она смотрела на свой палец, на котором красовалась маленькая, едва ли заметная капля почти высохшей крови. — Лиам. — Она взглянула на него с испугом, волнением и … омерзением. — Я знаю запах этой крови и кому она принадлежит. — Я все могу объяснить. — И что же ты объяснишь? — Хейден, давай потом, пожалуйста. — Нет, мы поговорим здесь и сейчас. — Посреди школы и на глазах у всех? — Да! — Нет. Хейден, пожалуйста. — Ты ублюдок, Лиам, Данбар. Я надеялась, что мы.. На этих словах Лиам просто сдался. Он отчаянно приблизился к девушке и не смотря в ее глаза, поцеловал ее. Потому что так надо было. Невозможно было описать что он чувствовал в тот момент — это была лишь одна пустота. Просто губы, которые не имели вкуса и отдавали горечью из-за сочившегося из организма яда обиженного человека. Она не отталкивала его, но и не отвечала на поцелуй. Она просто плакала. Он понял это по солоноватому вкусу, который он ощутил на своем языке. — Хейден, прошу. — Никогда не думала, что ты такой трус, Лиам. Думаешь я не заметила, что твое поведение изменилось? Думаешь я не заметила, что ты стал рассеян и увлечен чем-то другим? Ты думал я не узнаю? Будь я еще обычным человеком, я бы вела себя как наивная дурочка, которая верит любимому парню, но я необычный человек, Данбар, я химера, и хочешь ты того или нет, но такой меня сделала именно та мразь, чья кровь находится у тебя на губах. Хватит быть трусом и признайся в том, что ты чертов ублюдок, которому я больше не нужна. — Она кричала. Буквально. Из нее сочилась такая боль, такая досада, что у Лиама подгибались колени. Ему было страшно, что это слышит вся школа, что это слышат его друзья, и в какой-то момент он заметил Скотта, вытаращенного на него всеми пятью копейками. — Хейден, я не могу … это сложно. — Не сложнее, чем предать. — Она выплюнула эти слова, как отраву, и со слезами на глазах, развернулась, вливаясь в поток школьного коридора. — Черт. — Ему хотелось что-нибудь сломать. — Черт, черт, черт. Он сам не помнил, как приблизился к неизвестному шкафчику и просто снес ближайшие дверцы, швыряя их по всем коридорам. Единицы учеников, что еще остались там после звонка, ошарашенно смотрели на него. Он дышал так учащенно, что казалось, его сердце скоро остановится от этого бешеного ритма. «Все должно было быть не так». «Все. Абсолютно все». Он ненавидел себя в этот момент. Его голова прилегла к холодной стене, пытаясь успокоиться. Но покой не шел. Ему хотелось разорвать кого-нибудь на части. Хотелось переломать чьи-нибудь кости. Сорвать цепи с души и потушить свет. Но вместо этого он кричал внутрь себя и ненавидел. И самое главное, он окончательно перестал понимать то, что будет дальше. Этот мир был потерян для него, потому что один сигнал к жизни оторвали от него ядовитыми слезами, в то время как сладкие капли крови все еще пытались держать его на поверхности. Но хватит ли ему этого, он не знал. Ему нужен был воздух. Ему нужна была свобода. Ему была нужна луна, которая поглотит его и никогда не вернет в этот мир. Плевать на остальное. Важен лишь свет. Как он добрался до того обрыва он и не помнил сам. В его душе шла ожесточенная борьба, являя этому миру одинокого волка, решившего повыть на луну. Вот только в его голосе не было жизни: там сочилось лишь отчаяние и незнание того, как жить дальше. Сидя там, у самого обрыва и смотря на крохотный городок, Лиам пытался найти тень своей прошлой жизни — парня, который часто терял контроль и ненавидел одного козла из прошлой школы. Он пытался найти себя среди этих освещенных домами фонарей, но все что он находил была кровь. Она окрашивала все воспоминания Лиама. Она окрашивала всю его жизнь. В кармане звонил телефон, но Лиам просто не обращал внимания. Он лишь посылал всех к черту, не желая переступать черту того, чтобы послать их всех в пекло. Проходили минуты, проходили часы, возможно и ночи, а он сидел там и ждал рассвета, который принесет в его жизнь толичку света и подсказки дальнейшей жизни. Телефон вновь завибрировал, и Лиам тяжело вздохнув, посмотрел на экран, читая строки, присланные Хейден: «Я уезжаю. Надеюсь ты будешь счастлив с ним. Только помни кем он сделал меня, Лиам, и помни кто ты». Он зарычал. Так сильно, так отчаянно. Он смял телефон в руках, желая просто исчезнуть из этого мира. Но все оставалось на месте. Она ушла. Она покинула его жизнь, потому что его сердце не могу раскрыть ей правду, которой Лиам и сам не знал. Как же его это достало. И сейчас, сидя под одинокой луной, он хоронил воспоминания ее губ в лунном свете. Он прощался с ними, как с частичкой собственного «я», навсегда решившей исчезнуть из его жизни. Его лицо упало ему на ладони. Он пытался потеряться в них. Он хотел закричать в пустоту и крикнуть «за что?». Всего в пару дней он обрел новое и потерял старое. Неизведанное, любимое, желанное. — Лиам? Этот голос. — Лидия? — Его глаза искрились при свете луны, когда он посмотрел назад, рассматривая ее в нескольких метрах лишь в небольшой толстовке, явно принадлежавшей Стайлзу, и в коротеньком платье. — Я решила, что тебе нужно поговорить. — Не думаю. Он услышал ее тихие шаги и то, как тихо она присела рядом с ним, неловко касаясь его плеча. Поначалу они молчали. И эта тишина душила его, как вечно идущая по стопам смерть. — Это правда? — Что? — Ты и Хейден? Она написала нам несколько часов назад, что садится на самолет, уезжая к своей маме в другую страну. «Несколько часов назад» — Лиам? — Я не знаю, Лидия. — Он пытался собрать все силы в кулак, чтобы признаться ей, но слова не шли. Ему было так больно, что хотелось просто раствориться в этой тишине. — Не переживай из-за этого так сильно. Жизнь имеет свойство налаживаться. — Не в этом случае. — А что в нем такого особенного? — Я. — Да брось, — Она улыбнулась, приобнимая его за плечи, — может порой тебе и кажется, что вокруг тебя лишь тьма, тебе стоит только поднять глаза к свету. — Но что если я утратил этот свет? — Вера всегда будет твоим светом. — Даже если я утратил веру в самого себя? — Даже если так. — Лидия, я не знаю, что мне делать. Мне кажется, что я совершаю ошибку, поскольку…поскольку мне нравится тот, кого как я думал, ненавижу. — Мы ведь говорим о Тео, верно? Он отпрянул из ее объятий, как ошпаренный новой порцией яда. Она лишь улыбнулась и пожала плечами. — Скотт. Лиам закрыл глаза. «Хватит, пожалуйста, хватит. Я больше не могу выносить этого». В нем что-то вспыхнуло и сгорело. Мальчик, который отныне потерял свою жизнь, заплакал. Его слезы напоминали струящийся ручей. Искренний, искрящийся, безжизненный. — Лиам, порой любовь предстает для всех нас по-разному — это может быть душистый сад с прекрасными лилиями, аромат которых ты ощущаешь каждый день, а может быть и роза, в объятия которой ты отдаешься добровольно. Тебе может быть больно, но ты должен помнить, что умереть можно и от сладкого аромата, и от острых шипов. Твое сердце остановиться, но любовь продолжить жить, поэтому независимо от того, что ты выберешь — ты будешь счастлив и убит одновременно. Но что если в этом и заключается смысл? Он слушал ее с благоговейным трепетом. Сердце билось, словно на адреналине, желая остановиться, но у него не получалось. — Но что если я не хочу натыкаться на эти шипы и умирать от сладкого аромата? — Тогда выруби сад и посади тот, который принесет тебе лишь то, чего ты так сильно желаешь. Она поцеловала его в лоб и тихонько поднялась. — Выбор всегда будет только твоим, Лиам. — И с этими словами она исчезла. А он сидел, там в ночи, не желая поднимать свое лицо к свету. Его тело болело. Он смотрел на свои руки и думал о саде. Саде, который находился бы у берега океана, засаженный мятой. Одним лишь ароматом, который будет преследовать его до самого конца. Той мятой, что не давала ему дышать и возбуждала в нем жизнь. Та мята, что играла с его разумом и молила кричать о помощи. Его вены кололо от звездной пыли. Его сердце замирало при свете одинокой луны. Его душа распадалась на осколки будущего, собрать которые Лиам не смог бы уже никогда. Он просто сидел там и продолжал убивать себя. Он думал о том, что всегда мог любить того, кто мог его уничтожить. Он думал о том, что каждый его шрам мог быть историей. Он думал о том, что он лишь призрак, который застрял на этой земле, не завершив историю любви, имевшей печальное начало. Но что если в этом и заключается трагедия? Полюбить того, чье сердце даже не умеет биться? Отдать свою душу тому, кто может убить тебя взглядом. Что если это правда? Что если он разрушил себя в тот самый момент, когда луна и океан соприкоснулись, а солнце остановило свой ход? Что если, проникнув в его разрушенную душу, океан прорастет в нем и навсегда сотрет его из жизни. Что если он готов прыгнуть со скалы, лишь бы попасть в его воды? Что же будет тогда?

Does he know that we bleed the same? Don't wanna cry but I break that way