Волчье сердцебиение

Темные полосы на чужом теле холодили душу. Лиам с каждой секундой следил за тем, как новая капля исчезала в море подобных себе творений и так же внезапно возвращалась. Он не помнил того момента, когда понял, что его глаза закрыты и он находится не там, где ему нужно было быть. Та боль преследовала его, как преследует смерть. Этот могильный холод тянулся за ним шлейфом, шептал ему вещи, на которые он согласился бы моментально, если бы не Тео. Минуты сливались в часы и жизнь казалось давно утратила свой ход, когда рука Скотта легла на него, крепко сжимая его плечо. — Я не брошу его. — Лиам прижимал к себе Тео, как свет угасающий в его душе. — Не брошу, не брошу. И тогда впервые он ощутил собственные слезы от утраты того, кого однажды ненавидел. — Ты нужен мне, Тео, сильнее чем я думал. И потом трепет накрыл его с головой — он не замечал ничего вокруг себя, никаких тел, никаких звуков, потому что возле его уха раздался тихий шепот: — Не думал, что мне надо умереть, чтобы услышать эти слова, волчонок. Тео все еще держа глаза закрытыми, улыбался неизвестности, и как бы сильно Лиам сейчас не переживал за него, первое что хотелось сделать ему — это хорошенечко врезать ему по усмехающейся роже. О, он помнил этот момент, как нечто прекрасное и одновременно ужасное. Он помнил, как держа его окровавленные руки, он ощутил пульс. Он помнил, как поднял глаза и увидел то, что заставило его улыбнуться. Ухмылку Тео. Ту самую чертову ухмылку, которая всегда бесила его и норовила выбить ему зубы, но в тот момент ему казалось, что нет ничего прекрасного, как закрытые глаза Тео и его живые губы, которые манили его, как запретный плод. С тех пор прошло несколько недель, миновали месяцы, но каждый раз, как он вновь видел перед собой Тео первое что он делал — это вдыхал запах его тела. Каждый раз ему казалось, что он больше не сможет ощутить запах мяты. Лиам думал, что никогда больше не сможет ощутить тепло его прикосновений. О боги, как же он этого боялся. Он так боялся, что однажды он увидит Тео, а это окажется лишь его умерший дух. Он сходил с ума первые дни, после того, как Лиам потерял надежду на доли секунды. Он хорошо помнил тот вечер, он хорошо помнил то, что было до этих событий, но больше всего он помнил, как Тео засмеялся и снова отключился, вводя Лиама в настоящую истерику. Каждый раз как они встречались, Тео не позволял Лиаму говорить об этом. — «Я обещал тебе быть рядом, как и ты пообещал быть моим якорем, Лиам» — «Но ты же.» Стоило ему произнести эти слова, как Рэйкен срывался и с силой притягивал себе Лиама, накрывая губы. Это каждый раз делалось с такой яростью и злостью, что Лиам ждал этого с каждым разом все сильнее. Он привязался к Тео, он действительно полюбил его, он действительно смог возжелать того, кого когда-то ненавидел. Он смог раскрыть свою душу, как когда-то это сделал Тео. И это было прекрасно. Сейчас пальцы Лиама судорожно листали какую-то обыденную книгу по школьному предмету, когда в окно его комнаты тихонько постучали. Лиам знал, что это был он. Он открыл окно и лунный свет заполнил его с головой. Он накрыл его внезапно, спонтанно и с ярым желанием, покусывая его губы. — С тобой все хорошо? — Нет. — Что случилось? — Мне кажется, что я люблю тебя И весь мир просто рухнул. Тео протеснился через окно комнаты, едва ли разомкнув губы, когда его руки разносили тепло по шее Данбара. — Тео. Шепот вырвавшийся из тела Лиама сказал им обоим о многом. О запретном желании, что охватывало их каждый раз, когда они смотрели в глаза друг друга, о чувствах в их душах, которые они скрывали, словно тайну о надвигающемся конце света, но сейчас Лиам услышал их воочию и внутри него просто что-то сломалось. Возможно это было сердце, возможно это была его душа, но то какими глазами Тео смотрел на Лиама сейчас говорило лишь о том, что ему уже все равно. Это был такой момент, когда он сам был готов ворваться в собственную грудь, достать собственное сердце и протянуть его человеку, некогда считавшегося убийце. Человеку, которого он полюбил, как раз в тот момент, когда противоположное сердце остановило свой ход. Он хотел ему сказать так много, но Тео не давал ему ни секунды. Его губы находили губы Лиама и все сформировавшиеся слова сжигались с такой быстротой, будто их уносил вихрь. Все просто отходило на второй план, когда его губы касались его шеи. Он целовал их с такой силой, что хотелось закричать от наслаждения и впиться руками под кожу Рэйкена, когда он смыкал губы и секунды смотрел на Лиама. Ему хотелось кричать лишь единственное «Не останавливайся», когда Тео понимал все без слов. Его губы опускались все ниже, к уровню ключиц, когда Лиам понял, что сегодня та самая луна унесет их обоих из этого мира. Внутри живота начинало трепетать неизвестность. Она была звонкой и вибрирующей, что при каждом новом прикосновении его губы раскрывались и из них вырывался вздох возбуждения, смешанный с желанием получить нечто большее. Как только губы Тео коснулись Лиама у уровня ключиц, Лиам осознал, что хочет получить всего Тео, как и ураган поглощающий землю. Руки Лиама коснулись концов футболки Тео, начиная поднимать ее верх. Он скользила по нему, словно по послушным волнам, лишь на последнем моменте, позволив Тео в ней запутаться. Они оба засмеялись, но вновь нашли губы друг друга, не давая новых шансов на дыхание. Черт, как же сильно он хотел узнать Тео: вкус его шеи, вкус его тела. Губы сами нашли его ключицы — они походили на брошенных детей, которые могли порезать твои пальцы, стоит только прикоснуться к ним. И он касался их, он касался их губами, не боясь порезаться. Он готов был умереть, лишь бы познать его всего. Он скатывался губами все ниже, когда руки Тео коснулись его волос и его губы раскрылись, даруя миру сладкий стон. О, он был так изумителен. Казалось, что эту мелодию придумали на небесах, когда Лиам спустился еще ниже и все повторилось с новой силой, раззадорившей их обоих еще сильнее. Их тела медленно легли на кровать, и внутри Данбара сорвалась цепь. Его пальцы подцепили джинсы Тео, в то время как руки Тео приподняли футболку Лиама к верху. Они посмотрели друг на друга всего мгновение и пустились в танец страсти. Футболка оказалась на полу, в то время как джинсы Тео медленно со скользили с его ног. Возбуждение обоих было на лицо. Лиам задохнулся, когда Тео коснулся его живота, пальцами проникая под одежду. Ему хотелось закричать от наслаждения. Закричать на весь дом, но он не мог. Он держал себя в руках до того момента, пока последние остатки одежды не исчезли с их обоих, и последние цепи, державшие их обоих, не рухнули окончательно. Они познавали вкусы тел друг друга, задыхаясь от наслаждения и продолжая узнавать каждый сантиметр кожи. Руки Лиама скользили по плечам Тео, в то время как пальцы химеры ласкали тело молодого волка. Они не смели прерывать друга. Они не смели порой даже дышать. Они желали друг друга, как человек желает воздух и позволяли себе утопать в ощущениях, словно ныряя в океан. — Волчонок. Этот шепот лишь подбросил новой порции бензина в огонь, когда Тео плавно повернул Лиама к себе спиной. Данбар ощущал дикую дрожь, но с прикосновением рук Тео к своей спине она сменилась на приятную. Лишь в эту секунду он желал познать целостность. Он желал закрыть глаза и насладиться процессом, когда руки Тео сжали его волосы. Он представлял себе этот момент миллион раз, и в единую секунду мелодии танца, он позволил своему телу принять тело Тео. Казалось, что сердцебиение обоих выдавало их, когда губы обоих раскрылись и из них полились тихие стоны, с каждой секундой набирающие силу, как и темп их тел. Лиам прикрыл глаза, немного опустив голову, когда рука Тео нашла его шею и немного сжала, заставляя Лиама застонать с ядовитой силой. Он разрушался так сильно всю жизнь, и ему казалось в этот момент картина, полностью сложилась в единый пазл. Тео — был последней деталью, которой не хватало ему в тихие ночи, когда луна светила в его окно. И сейчас он был здесь. Он был в его комнате. Он был в его сердце и душе, и главное он смог познать его тело, как художники познают свои шедевры, отдавая процессу всего себя. Руки Тео резко подняли Лиама с кровати, когда его зубы впились в ухо волка, не разлучая тел друг от друга. Лиам слышал стоны сквозь сжатые зубы, когда его руки скользнули за тело и прикоснулись к Тео. Он раскрывал свои губы, когда вторая ладонь коснулась его лица и большой палец скользнул по губе, смыкаясь под ее натиском. Каждое движение приводило их обоих в такой экстаз, что казалось им нужны еще секунды и их тела окончательно взорвутся. Лиам медленно отстранился от Тео, и его разгоряченная спина плавно легла на кровать, когда их руки нашли друг друга и Рэйкен оказался поверх него, позволяя секундам соединить их тела вновь. Если бы в этот момент кто-то играл на арфе, наблюдая за движением их тел, то струны давно порвались бы, от того, какая страсть пронизывала их обоих. Они казались четкой картиной, которая являлась дополнением другой. Они поглощали друг друга и истязали вновь. Они касались самых потаенных кусочков своих тел, и разрывали губы, выпуская капли крови, когда оба их тела накрыла самая большая волна урагана и они вскрикнули, выгибаясь на кровати, как изящные скульптуры забытых авторов. Их дыхание сбилось моментально. Они рухнули друг поверх друга, не оставляя попыток найти губы, так привычно дополняющие свои тела. О, как же дико бились их сердца. Как же они утопали от ощущений, что еще играли в них, даже когда их обессиленные тела просто рухнули на кровать и искали лишь воздух. Но они находили лишь губы друг друга, задыхаясь, но позволяя и одному и другому умереть в ладонях друг друга. Их глаза встретились, и они оба прочитали в противоположных глазах земли и неба одинаковые чувства. Те самые чувства, которые никто никогда не смог бы выразить словами. — Я тоже люблю тебя. — О, волчонок. Тео приподнялся на локтях и его губы вновь накрыли губы Лиама. И видят боги, этот момент был так прекрасен, что сам господь ронял слезы на грешную землю от той любви, что наполняла сердца этих существ, навсегда укоренившие любовь к друг другу. И пускай история этой любви только начинала прописываться на листках бумаги, истинные чувства волшебных существ навечно укоренились в мире, даруя земле источник потрясающей силы.