Глава VII.
3 октября 2018 г., 21:07
С человеком происходит то же, что и с деревом. Чем больше стремится он вверх, к свету, тем глубже впиваются корни его в землю, вниз, в мрак и глубину, — ко злу.
Gods help you, Theon Greyjoy. Now you are truly lost.
Темный сужающийся коридор без конца заставлял сердце отчаянно биться в груди, грозясь выскочить. На стенах разросся мох омерзительно гнилостного оттенка. Мох распространяет вокруг себя потусторонний свет и странно шевелится, будто рептилия. Кажется, что это и не коридор вовсе, а кишка мифического монстра, который проглотил одинокого путника, скрыв от Солнца навек. Теон бежит по коридору. Он давно уже не помнит, от чего скрывается, какая напасть дышит ему в спину, главное — не останавливаться. Оставляя за спиной перелет за перелетом, Теон бежит. Иногда, когда воздух в натруженных легких заканчивается, он облокачивается о стену, давая себе передохнуть. Странный мох обвивает пальцы, стремясь подняться выше, и тогда Грейджой продолжает бег. Его преследует странный шепот, который не разобрать. Кровь стучит в висках, мешая думать. Шепот усиливается, становясь при этом басовистей, злее. Он не может разобрать, что ему говорят и на каком языке. Мужчина выбивается из сил. Обрушившись на месте, как подрубленное дерево, он падает лицом в пол. Ощущая затылком приближение врага, он трясется от ужаса. Волосы встают дыбом на загривке, во рту становится сухо. Теон знает, что проиграл. Смерть идет за ним по пятам. Вначале он слышит грохот, подобный раскатам грома или падению снежной лавины. Вскоре он понимает, как же ошибался. То гремел не небосклон, а море. Ревущая толща серой воды могучей волной подхватила его и закрутила, стремясь раздавить, перемолоть в труху! Ледяная вода забилась в глотку. Он закричал, не издав ни звука — лишь пузыри побежали вверх. Мир перевернулся. Из темноты к нему потянулись склизкие щупальца, обвивая конечности. Они тянут его к себе, в глубины. Теперь, под водой, он легко различает слова, доносящиеся из, казалось, потустороннего мира: — ТЫ НАШ!!! Вокруг начинают носиться рыбы, дельфины, морские котики и прочие морские жители. Они шепчут ему, что он — из их числа, что они одной крови. Перед мысленным взором Теона возникает женщина с золотыми волосами. Дерганными, лихорадочными рывками он пытается выплыть из ямы, в которую его засасывает поток. Взгляд Теона падает на его руки. Между пальцами трепещут перепонки, а кожа произрастает из чешуи. — ТЫ НАШ!!! Рыбы начинают вгрызаться в тело Грейджоя, стремясь урвать толику его плоти и крови. Извиваясь и беззвучно вопя от боли, Теон не перестает бороться. Его конечности все сильнее и сильнее сжимают щупальца кракена, кольцами обвившие мужчину. Когда смерть уже стояла перед глазами, Теон ощутил, как пальцы его что-то жжет. Скосив взгляд, он увидел в правой руке меч. Матово черный, он, казалось, поглощал тот невеликий свет, что еще оставался вокруг. Не раздумывая, Теон разрубил клинком щупальца, что держали его, и поплыл вверх. Морские монстры яростно взвыли и стали кромсать его тело сильнее. Теперь его окружало алое облако, и морские чудища пришли в восторг. Отбиваясь, Теон отчаянно плыл вверх, стремясь уйти из водоворота. У него давно закончился воздух, мир помутнел. Перед глазами плясали цветные пятна, а сердце отчаянно билось в груди. — СЫН МОЙ!!! Мука скрутила все чресла. Естество Теона твердило ему: подчинись! Преклони колени, ты, жалкий человечек! Склонись перед своим Богом! Склонись перед своим Отцом! Из тьмы выскользнуло щупальце, стремясь утащить под воду Теона. Он взмахнул мечом, отсекая его, но перед этим щупальце успело ударить лицо мужчины. Молодая кровь пролилась в воду. — Нет у меня Отца и Бога! Отрекаюсь! И только сказал он, как чудища пропали, а море отступило. Лишь черная кровь стекала из провала глазницы.***
— Ты должна сделать так, чтобы перед выездом на охоту конь короля съел это яблоко. Ты меня поняла, Ташка? — Но… милорд… — Ташка? Ты меня любишь? — Д-да… Я сделаю это, милорд.***
Ледяной ветер трепал изорванные полы его плаща. Мужчина брел по лесу, занесенному снегом. Губы покрыл искрящийся иней. Облачка пара вырывались изо рта, тая в воздухе. Оставляя за собой вереницу заметаемых следов, он упрямо шел вперед, сам не помня, зачем. Ножны били его по ноге при ходьбе. Но вот силы оставили его. Подогнулись ноги, путник зашатался, подобно старику. Вытащив клинок, он оперся на него. Казалось, тут путь человека подошел к концу. В конце-концов, Холод всегда побеждает. Тихий, пока еще далекий вой разорвал тишину, воцарившуюся не надолго в чаще. Встряхнувшись, воспрянув от сна, Теон продолжил путь. Он вспомнил: пока он идет вперед, он будет жить. Тогда и только тогда у него есть шансы. Остановиться — значит умереть. Волки завыли за его спиной. — Если я хоть раз оглянусь — я погиб, — сказал себе Теон, продолжив путь. Теперь ему казалось, что звери воют не угрожающе, а жалобно, прося помощи. Они звали его, как друга. — БРАТ!!! Скосив взгляд, Грейджой увидел немного в стороне от себя странное чардрево. На обычно злом лике в этот раз была отражена вселенская грусть. Присмотревшись, Теон понял, что было не так: живая кровь стекала из глаз древа. А лик на нем напоминал убитую им девочку. Арья Старк смотрела на него глазами Древних Богов. Единственный темный глаз принца зло блеснул. Темные брови сошлись на его лице. — Ты мертва! Уйди навсегда, Арья Старк из Винтерфелла. — Пр-роклятый пр-ринц! Пр-роклятый пр-ринц! Теон-дуралей, Теон-дуралей! — прокаркал трехглазый ворон, что притаился в кроне древа. Лишь черные перья мелькнули среди алых листьев, затерявшись внутри. Только мерзкий, каркающий смех раздавался оттуда. — БРАТ!!! Из тумана возникли силуэты волков, сотканные, казалось, из льда и стужи. Могучие звери окружили мужчину, потерявшегося в северном лесу. Лютоволки глухо зарычали, скаля зубы. Нечеловечески жестокие глаза вынесли приговор. Единственная милость, доступная предателю — быстрая смерть. Вдали, там, где кончается чаща, Теон увидел львицу. Золотая шерсть ее лоснилась, а бег был легок и грациозен. Мазнув по путнику игривым взглядом зеленых глаз, столь неуместный в ледяном аду, зверь пропал, уйдя куда-то дальше. Туда, где светит Солнце. — БРАТ!!! Плакал лес. Выли волки. Трехглазый ворон кружил над ним, гулко смеясь и приговаривая: «Пр-роклятый пр-ринц! Пр-роклятый пр-ринц!». — Я пройду дальше. Не стойте на моем пути! И тогда стая бросилась на него. Черный меч смахнул голову двоим и пронзил сердце третьему зверю, когда подобравшийся со спины лютоволк сбил мужчину с ног и вгрызся в руку с клинком, отхватив ее. Завопив от боли, Теон призвал свою злость и ярость. Ненависть затмила ему взор, стекая жгучим потоком из сердца. Мир подернулся рябью, и тогда принц почувствовал в своей утраченной руке новую силу. На месте обрубка чернела длань, что больше пришлась бы демону, а не человеку. Обхватив когтями волка, что намеревался вцепиться ему в шею, Теон раздавил своей новой рукой глаза могучего зверя. Подхватив другой рукой выпавший меч, он в два удара прикончил лютоволка. Перешагнув тела стаи, что уже начали таять, подобно льду, он наотмашь рубанул по лику, что проступал в чардреве. С тихим всхлипом чардрево лопается на миллион искорок. Налетевший ветер уносит их вдаль.***
— Милорд, я сделала все, как вы велели! — Ты молодчина. Я тебя люблю. Теперь мы точно поженимся. Маленькая моя, у меня для тебя уже есть свадебный подарок. — Боги! Как я счастлива! Где же он? — Не спеши. У моего народа есть традиция, делать все самые важные дела в жизни рядом с водой. Не могу же я жениться на тебе на суше, верно? Мы сейчас же отправимся на лодке по реке немного вниз. Там все и случится. — О Боги! Хорошо, сейчас, я только платье красивее надену. — В этом нет нужды. — Теон, я так счастлива! — Ташка… — Что? У тебя такой взгляд стал… страшный. — Ничего. Просто думаю, как же мне с тобой повезло. Пойдем быстрее.***
Бам! Бам! Бам! Громко кричат барабаны. Бам! Бам! Бам! Они поют гимн Жизни и Мечте. Бам! Бам! Бам! Размахивая мечами, по песчаной дороге спешит колонна солдат. Они не выглядят утомленными. На лицах сияют улыбки. Каждый из них, от седоусого старца до белокурого юнца, попали сюда не случайно. О, нет! Нет-нет, не случайно! Их звала Судьба. С отчаянной храбростью идущих на смерть они шагают дальше. Легион не делает остановок в пути. Над потоком стальных шлемов реет знамя. Красный дракон, чудище о трех голов. Но люди, несущее это знамя, совсем не боятся его. Они счастливы, что их путь пролегает сквозь время, извилистой дорожкой легенд, и в пути бок о бок их сопровождает крылатый змей. Теон смотрит на колонну, медленно уходящую в закат, оставляя за собой облако оседающей пыли. Глазам принца больно от солнца, что яркими лучами режет их, отражаясь от стальных шлемов пехотинцев. Со скалы, на которой стоит принц островов, может показаться, что колонна людей сама является драконом. Стальным зверем, состоящим из тысяч людских сердец, что храбро бьются в унисон, пока строй шагает в ногу. На миг Теон чувствует в груди неукротимое желание оказаться там, среди них. Вдруг глаз его коснулся мужчины, что шел в центре строя. Он не выделялся амуницией, облаченный в те же доспехи с алым плюмажем, что и остальные солдаты, и точно так же шагал пешком, взбивая ногами песок. Его выдавали глаза. То, как смотрел он, и как смотрели на него. Солдаты улыбались, глядя на командира, идущего с ними в одном строю. Замерев на секунду, командующий легионом повернулся к Грейджою, сняв нагревшийся шлем. Коротко стриженные вихры серебрились на солнце, а лиловые глаза смеялись, приглашая встать рядом. Теон хотел подойти к загадочному человеку с глазами цвета солнца. Хотел встать с ним рядом и пойти вперед, слушая удары барабанов и напевая мелодии детства. Хотел, но не мог. Его ноги обнимала тяжелая цепь, сковывая и не давая сдвинуться ни на волос. Она была сделана из мягкого золота, но сколько ни силился Теон разорвать ее на части, он не мог ничего поделать. Металл гнулся, но не поддавался, словно насмехаясь над ним. Командир легиона махнул ему рукой, — мол, поторопись! Но Грейджой не мог разорвать цепь, которую сковал для себя сам из пустых мечтаний и грез. Похоже, это понял и генерал. Грустно усмехнувшись, он на прощание взмахнул рукой, после чего, нахлобучив на голову свой шлем, пошел дальше, догоняя строй. И тогда Теон горько заплакал и трижды проклял свою судьбу. На третий раз, когда он проклинал себя, черной рукою кроша камень скал, над ним нависла тень. То была Орлица. Красивейшее из детей Неба, она с недоумением смотрела на мужчину, что стоял прикованный на каменном пике, который подобно копью пронзал небосклон, будто бы грозя богам. Приглядевшись, Теон понял, что птица целиком состояла из драгоценных каменьев и злата. Переливаясь в лучах, она горела, отражая свет и становясь даже краше самой Любви. Это была она — воплощенная Свобода. Золото и камни не стесняли ее полета, она не знала горестей слабых духом, чей удел — кости на снегу. Смерть ничто для нее, как и Страх, и Ненависть. Она играет жизнью, не страшась смерти. Потому что знает, что смерти не существует. Есть лишь миг. Что есть счастье? Лишь миг. Теон хочет воспарить, но его крылья сгорели. Он сам сжег их, когда ковал себе цепь. И разве может воспарить тот, кто никогда не летал и отчаянно боится сверзнуться вниз? Нет, таких как он не зовут в небеса. С тяжелым мечом не войти в рай. Орлица, не оглядываясь, летит вперед. Кто знает, что ее ждет дальше? И так сидит Теон на скале, кося злобным глазом вокруг. Черная рука его хватает бедолаг, что оказались поблизости, и утаскивает на утес, где без жалости душит. Иногда ему приходится доставать из ножен свой потрепанный меч, что поглощает свет. Сражаясь с путниками, что волею судьбы оказались здесь, он чувствует себя живым. Тут, на своей скале, он Король. Властелин Ничего.***
Теон Грейджой распахнул глаза. Звон колоколов. — Король умер!
