Вернуться любой ценой

Луна на небе вяло мерцала, будто она устала на работе не меньше Антона. Посмотрев на привычный вид своего двора, такого, каких в России пруд пруди он, хлопнув дверью машины, направился к подъезду. Уже неделю у них не работает домофон. Подходя к крыльцу, слышалось характерный писк — дверь можно было открыть без ключа. Если какой-нибудь гость хотел набрать номер квартиры своих друзей, то его ждал не самый приятный сюрприз: ни на какие нажатия домофон не реагировал. Антон дернул дверь на себя и тут же попал в рай. Он всегда любил подъезды: летом там храниться необходимая в жару прохлада, а зимой — тепло. Сейчас же ему показалось будто он сбросил с себя пуховое одеяло: так легко стало дышаться. Судя по тому какие тучи, ходили с полудня над городом и той духоте, что не переставала давить на горло, ночью должна была разразиться нешуточная гроза. Добравшись до своего этажа, по воле случая вышагивая по лестнице, ведь лифт, видимо из солидарности к домофону, тоже не работал, парень достал ключ и открыл дверь. Кому нужны такие маленькие коридорчики, открыв дверь в которые ты оказывался в небольшом помещение с еще несколькими дверьми? После работы, когда Антон ели волок за собой ноги, и ему меньше всего хотелось открывать не одну дверь, а несколько. Вздохнув, он закрыл за собой дверь-не-ведущую-домой, соседям бы не понравилось, оставь он ее открытой, и шагнул к следующей, за которой его ждала столь желанная пастель. Внезапно свет погас. «Опять что-то с электричеством, — подумал Антон, часто моргая в надежде привыкнуть в обрушившейся на него темноте. — Вряд ли лампочка, которую я поменял на прошлой неделе, успела так быстро перегореть. Хотя… Как говорилось в том меме: бесполезно менять лампочки. Надо менять все.» Если бы в этот момент он, шарящий по пространству руками не дотронулся до стены, то эти размышления, присущие всем едва перешагнувшим за двадцать, привели бы к мыслям о том, что все в этом мире китайское и, конечно же, раньше было лучше. То, что некоторые молодые этого «раньше» даже не видели, не сильно то их и волнует. На ощупь Антон дошел до своей двери. С пятой попытки попал в замочную скважину. Усмехнувшись, Шаст вспомнил сериал «Шерлок», где главный герой выявил алкоголизм по царапинам около входа для зарядного устройства на телефоне. «Что бы он сказал, увидев такие же отметины на моей двери? Выявил, что я тоже алкоголик, раз у меня трясутся руки, из-за чего я не могу попасть ключом в скважину, или бы увидел в этих царапках глубокие психические отклонения, раз у меня даже не хватает сил на то, чтобы попасть с первой попытки?» Парень открыл дверь и, не глядя, шагнул. Но когда Антон обернулся, чтоб защелкнуть замок — двери он не обнаружил. Оглядевшись Шастун понял, что стоит не в своей квартире. Собственно, и не в квартире вовсе. Лес. Вот что было вокруг. — И где он? — раздалось неподалеку через пять минут. За это время Антон успел походить, полежать и посидеть на чрезвычайно мягкой кочке. Уходить дальше опушки желания не было. Надежда, что это просто сон или что его отпустит эта внезапная галлюцинация не покидала. — Он уже должен быть здесь! — Может портал срикошетил? — спросил второй голос. Стали слышны шаги, которые направлялись к Антону, отчего тот юрко нырнул в ближайший куст. Но, так как Шаст был не паркурщик или ботаник, то после приземления он тихонько заскулил в кулак от боли в плече, на которое неудачно приземлился, и от колючек, колющихся кажется даже в по…. Пока Антон отвлекся на пострадавшие части тела, голоса стали ближе. — Вряд ли, — снова первый голос, который казался сальным, будто что-то липкое и холодное хочет прикоснуться к тебе, и, вероятнее всего, испачкать. Антон содрогнулся. — Его Высочество ведь ставил. — Ты так говоришь, будто он на ошибку не способен, — мужчина сплюнул и, судя по звуку, ударил куст. — Еще как способен. — Первый ухмыльнулся. Видеть-то парень не видел, но это слышалось в голосе, столь ехидным он стал. — Это ведь седьмая жертва. «Жертва? Седьмая? Портал? А что… Блин, они ведь меня ищут! Бежать надо, Шаст, бежать!» И не задумываясь Антон пошел в противоположную от преследователей сторону. Какое-то время парень шел задом наперед, опасаясь быть замеченным, но удача была явно на его стороне и, прикинув, что теперь он точно не будет виден, он развернулся и зашагал вперёд. Антон шел, а не бежал, ведь умом понимал, что в спешке мог наделать много шума, что сейчас было бы некстати. Кусты будто помогали ему, не сильно цепляясь за одежду, а паутина, обычно липнущая к лицам идущих по лесу, вообще отсутствовала. Уходить от преследователей было даже приятно. Голоса остались далеко позади. Лес вокруг как в средней полосе: березки, осинки… Хорошо хоть не северная тайга, где так просто было бы не пройти из-за куч валежника… Ну, и медведей. Отойдя вроде как достаточно, Антон ускорил шаг и вскоре все-таки кинулся бежать. «Вряд ли они меня услышат, только если…» И тут он затормозил. Не по своей воле, конечно: парень упал, споткнувшись об что-то. Глянув под ноги, он присвистнул. Каменная плита. Что она делает в лесу? Антон сел и продолжил прерванную падением мысль: «А вдруг они эльфы или оборотни… Вместо своей квартиры я оказался в лесу, логично предположить, что этим все не ограничится!» Парень вздохнул, пытаясь успокоится, и мысленно благодарил детское увлечение фэнтези и всех богов за эту поебень, что творилась вокруг. Шаст продолжил думать. «Если делать вывод по тому, что они не услышали моего дыхания, стука сердца, бегства, то вряд ли их слух такой тонкий, как мог бы быть.» Затем Антон в очередной раз прислушался. Никаких криков и приближающихся звуков не наблюдалось, значит, сделал очередной вывод парень, его не преследуют. Хоть что-то хорошее. Немного успокоившись, он сделал глубокий вздох и откинулся назад… Чтобы тут же взвыть от боли, стукнувшись о … еще одну каменную плиту. — Восхитительно… — пробормотал Антон, желая, чтобы этот кошмар поскорее закончился. Потрогав затылок, парень обнаружил, что разбил голову. Кровь даже успела окрасить камень и траву рядом в красивый темно-бордовый цвет. Руку тут же обдало холодом отчего Антон поспешил вытереть ее об траву. В ушах зашумело, но он встал. Огляделся. Ведь наличие двух каменных плит по середине леса странно не правда ли? Но додумать эту мысль ему не позволил какой-то жуткий гул. На сей раз это было явно не внутри шастовской многострадальной головы. Ему казалось, что непонятный шум ощущается даже телом, заставляя кости вибрировать в такт. Прислушавшись, Антон понял, что звук идет из-под земли. Тут же последнюю хорошенько тряхнуло и Шастун упал на пятую точку, прикрыв глаза и вслух выругавшись. После всех этих встрясок глаза не хотелось открывать вовсе. Антон думал, что испытал достаточно потрясений и поглощать новые совершенно не хотелось. Только вот выбора не было, и, досчитав до десяти парень распахнул глаза. Перед ним находилось огромное каменное строение. Высокие окна, украшенные витражами, барельефы, изображающие людей и животный, острые шпили, венчавшие крышу. Не то, чтобы Антон разбирался в направлениях, стилях искусства и конкретно архитектуры, но на ум ему пришло слово «готика». Строение выглядело большим, но не нагроможденным и до боли естественно оно возвышалось наподобие храма, пусть и находилось где-то посередине странного леса. Оглядевшись вокруг, все еще ожидая, что сейчас из каких-нибудь кустов выскочат те, не самые приветливые парни, Антон поднялся. Еще раз оглянувшись и пожав плечами, Антон сказал под нос «не, ну, а хули» и зашел внутрь. Происходящее не пугало; парень старался не сравнивать себя с персонажами ужастиков, которые, находя самый страшный дом, тут же заходили в него. Собственно, не стоит уточнять, что именно такие герои зачастую и умирали в первые минуты фильма. Антон был уверен, что с ним такого не будет. Спроси его кто-то откуда такая уверенность, вряд ли бы он нашел, что ответить. Дверь с красивой каменной ручкой открылась совершенно беззвучно. Шаст нервозно подвигал плечами и рвано вздохнул. Шаги гулко разносились под высокими сводами, как в какой-нибудь пещере. Антону было не уютно, но он прошел еще несколько шагов, прежде чем резко вспыхнувшие свечи заставили парня немного замедлиться. Свечи постепенно загорались все дальше и дальше, словно ведя куда-то. В завершении зала оказался алтарь. «Это точно храм,» — подтвердил сам себе Шаст. Оглянувшись, он понял, что дверь за ним, все так же бесшумно, закрылась. Что удивительно, сюда не попадал солнечный свет, а от свечей толку было не много. Они лишь добавляли месту загадочности, не разгоняя мрак, а распределяя его по углам, словно загнанного зверя. На ум пришла мысль о том, что загнанный зверь — самый опасный, ведь ему уже ничего не страшно. — Твой дар принят, мужчина из мира людей, — голос был строгий и холодный. Если бы звуки могли охлаждать ил нагревать предметы, то конкретно этот обращал бы все в вечный лед. — Изволь высказать свое желание. — А… — Антон не знал, что ответить. — Вы кто? — Я Богиня этого мира — Ирина… — Фу! — послышался насмешливый детский голосок. Кому-кому, а ему тут было совершенно не к месту. — Иришка, ты вечно всех пугаешь, посмотри ты на эту душку! Милый какой! Взяла бы и затискала! Этот голос невероятно сильно отличался от первого. Парню показалось, что он услышал в нем и пение птиц в лесу и журчание ручейка, хотя до этого кроме своего же шумного дыхания и эха шагов в храме ничего не было слышно. В голосе не было не капли мертвого холода, в нём, напротив, будто трещал не угасающий огонь жизни. — Не называй меня так! И вообще, Дарина, не вмешивайся, — оборвал ее голос Ирины, только на доли мгновения став теплым. Антон подумал, что они могут быть родственницами, настолько обыденной вещью казалась их шутливая перепалка. Тем не менее Антон до сих пор не видел говорящих, отчего волнение начало управлять телом парня, и тот, не в силах противостоять ему, поддался, начав прокручивать кольца на правой руке. — Эй, так у него кровь идет! — взвизгнула малышка. От чего-то та, которая была названа Дариной, ощущалась именно как девочка. Предчувствие не обмануло, ведь буквально в следующее мгновение перед Антоном возникла нечто милое в бело-желтом платьице. Два хвостика и большие глаза дополняли картину. — Привет, — обратился к ней Шастун, чуть наклонившись вперед. С детьми у Антона всегда получалось находить общий язык, поэтому парень почувствовал себя увереннее. — Меня зовут Антон, а тебя Дарина, да? — Ты говоришь со мной как с ребенком! — неожиданно выдала малышка, отчего Шаст не самым тактичным образом нахмурился. — А я между прочем старше тебя в, — она запнулась, — во много-много раз! И вообще я Богиня! Не сдержавшись, парень хихикнул, но претворился, что кашлянул, ибо взгляд у малышки заполыхал ярким пламенем. Не смотря на милый вид и речь, что свойственна капризным детям, в ней чувствовалось что-то такое, отчего парня бросило в холодный пот. Впрочем, эти неприятные ощущения могли быть связанны и с его недавним падением на каменную плиту. — Иди сюда, — позвала она и парень покорно подошел. — Присядь, — Она быстро положила маленькую ладошку на затылок и боль тут же уменьшилась. Вслед за этим по шее будто искорки пробежали. Антон вряд ли назвал бы эти ощущения неприятными, но тем не менее выражение лица у него исказилось. — Ой, — вскрикнула маленькая, видимо заметив, как Антон скривился, — ну ничего страшного. Я уже закончила. Тут около алтаря возникла девушка в строгом темно-синем платье. Бледное лицо, темные волосы и брошь черного камня в основании шеи, создавали… то же ощущение что и голос этой девушки, Ирины. Сдержанность, холод и сила. Она была красива, но в своей особой манере. — Дарина, нам нельзя вмешиваться в судьбу смертных напрямую. — Произнесла новоприбывшая, хотя так ее назвать, наверное, было не уместно, ведь по выводам Антона это был древний храм и единственный новоприбывший в нем — это сам парень. — Иришка, сестричка моя любимая, — заголосила малышка. «Они и вправду оказались сестрами, а значит обе Богини?.. Или младшая просто придумывает?» Антон недоумевал, совершенно перестав понимать, что вокруг происходит, и на мгновенье, как ему показалось, даже начал терять сознание. — Я знаю-знаю, — продолжила лепетать Дарина, — Но не смогла устоять! Как будто первый раз… — То и дело, что не первый, — прервала ее Ирина, жестом заставила девочку замолчать и повернулась к Антону. До этого момента девушка, хоть и говорила о нем, взглядом его не удостаивала. — Так что тебе нужно, смертный? — А вы Богини чего? — неожиданно даже для самого себя спросил Антон. «И Богини ли вообще?» — будто повис в воздухе незаданный вопрос. — Возможно тебе сложно в это поверить, но убеждать тебя в чем бы то ни было мы не намеренны, — ровным голосом произнесла Ирина, словно прочитав мысли парня, заставив его усомнится в собственной адекватности и точности по разделению мыслей и реальности, — Мы Богини Жизни и… — … и Смерти, — счастливо улыбнулась Дарина. «Ну все, покеда!» — сказала Антону крыша и, отказавшись принимать в этом участие, куда-то поехала. — Желание, — напомнила Ирина. Руки ее были сложены на груди, но это не казалось защитным жестом. Вся поза девушки наоборот была преисполнена уверенностью. Во взгляде же нельзя было прочитать ничего, что при этом не делало его потухшим. Скорее он был настолько наполненным самыми разнообразными эмоциями и желаниями, что в конечном счете и сделало его нечитаемым. Ощутив тошноту, Антон сглотнул. — У меня его нет, — парень смутно представлял, что от него хотят, и вдобавок все еще не мог понять сон это или его и вправду занесло в волшебный мир, как в одной из клишированных фэнтези книг. — Я оказался тут через… портал, — непонятно зачем добавил он и решил рассказать все как есть, надеясь, что ему помогут, — В лесу я чуть не столкнулся с мужчинами, они упоминали что-то о седьмой жертве и… Парень замялся. Мысли никак не хотели собираться в кучу, а тошнота начала усиливаться. «Вероятно все же я сильно приложился головой, лишь бы не наблевать здесь, вряд ли Богиням это понравится. Ох, надеюсь они меня не выгонят если мне станет еще хуже.» Чувствуя в ногах слабость, Антон присел на пол. — Ой, как интересно! — воскликнула Дарина. Богиня, выглядевшая как ребенок, снова стала осматривать парня, словно видела его впервые, а затем продолжила, — Ир, а вдруг это он? Сестра ей не ответила, но тоже окинула парня пристальным взглядом. Такое внимание со стороны девушек казалось странным, но Антон уже порядком устал анализировать все, что происходит вокруг. Какой в этом смысл, если происходящие вышло за все обычные рамки и совершенно не хотело вешать на себя какие-либо ярлыки? Парень устало прикрыл глаза. «Домой и спать… Может я сейчас проснусь и уже буду дома… Может…» Но открыв глаза Антон понял, что ничего не изменилось. Он все так же сидел на холодном полу под пристальным взглядом двух Богинь, очевидно решающих его судьбу. — Нам нужна помощь, — произнесла Ирина, очевидно взвесив все за и против. — Что? — переспросил Шаст не из-за того, что не услышал сказанного, а для того, чтобы дать себе больше времени на обработку полученной информации. Богиням нужна помощь? Читая древнегреческие мифы и легенды, Антон вывел для себя негласное правило: не при каких обстоятельствах не вступать с Богами ни в какие игры. Тогда в юности Антон и понятия не имел о том, что ему представится случай воспользоваться этим правилом. — Помощь, — повторила Богиня Жизни, прерывая ход мыслей парня, — нам нужна помощь. — Наш брат, — вклинилась Дарина. Если до этого момента ее детское личико не выглядело серьезным, но сейчас его черты будто стали резче, не давая сомнениям по поводу возраста Богини и шанса. — Он пропал. Вернее сказать, спрятался от нас. Если Бог не хочет, чтобы его нашли, то его и не найдут. Боги, — добавила она, вновь озаряя лицо улыбкой. — А вот человеку это под силу. — Если Боги не могут, как я могу? — непонимающе спросил Антон, все еще не давая свое согласие на работу, но упорно выведывая необходимые подробности. Где-то глубоко — или не очень — в душе парень всегда хотел попасть в путешествие, и сейчас, пусть даже глупыми вопросами, решил потешить себя надеждами, что может это не сон, а самая что ни на есть реальность. — Это не трудно! — воскликнула богиня Смерти тряхнув хвостиками. От тени недавней серьезности не осталось и следа. — Мы дадим тебе дар. — Дары, — поправила ее Ирина, не глядя на то, как ее сестричка показала язык в ответ на поправку, — От каждой Богини ты получишь по одному дару. С их помощью ты найдешь нашего брата и заставишь вернуться к нам. — Вот мой, — она протянула Антону кулон в виде солнца. Не особо задумываясь, парень принял подарок из рук Богини. «Ну все щас только брать кликуху «Святозар» и идти на «Битву экстрасенсов».» — Спасибо. Но как… — А вот мой! — весело перебила Дарина. Подбежав, она дунула Антону в лицо какую-то пыль цвета заходящего солнца. На секунду парень пожалел, что остался сидеть на полу, ведь так ей было проще дотянуться до его лица. Антон закашлялся, будто хотел вернуть обратно из себя все, что по неосмотрительности вдохнул, но буквально через секунду жжение в носу и горле прекратилось. Шаст поднял на Богинь слегка покрасневшие глаза. — Тебе идет! — воскликнула мелкая. — Что? — спросил парень, и богиня тут же указала ему на зеркало, которого здесь раньше явно не было. Сначала Шаст не увидел резких изменений, лишь прядь волос, которая упала ему на лицо была… Парень тяжело вздохнул, взял зеркало в руки и поднес как можно ближе к лицу, будто так увиденное им исчезнет и все станет как раньше. — Тебе правду идет! — повторила Дарина. А парень стоял и смотрел на несколько черных прядей, слабо поблескивающих от пламени свечей. — Теперь ступай, дитя, — гордо сказала Ирина. По ней можно было сделать вывод, что ей порядком наскучил этот разговор. Богиня еще раз осмотрела парня с ног до головы и, кивнув своим мыслям, развернулась. — Что? — парень вскрикнул. — Да как это вообще может мне помочь? И вообще, что… — Его зовут Арсений! — Весело крикнула богиня Смерти, упархивая неведомо куда за уже испарившейся сестрой. Следом наступил момент, которого ждали все сгустки мрака притаившиеся по углам залы: потухли свечи. Мозг Антона, отказавшись ждать, что с парнем сделает мгла, отключился.

***

— Вот он! — неразборчивый крик на краю сознания. В моменты проживания в общежитии, когда кто-то так же без стеснения нарушал столь редкий сон парня, он бросал в нежеланных гостей подушку. Но сейчас под рукой кроме чего-то холодной и почему-то липкого не было. — А че он валяется? — Это каким надо быть отбитым, чтобы вот так вот кричать над самым ухом? Если бы не раскалывающаяся голова и боль во всем теле, то парень высказал бы нарушителям все, что о них думает. И вряд ли бы эти слова прошли цензуру. — Видать уснул, — тут его кто-то взял под мышки, — Че стоишь? Ноги бери да понеси. Милорд ждет! — Да беру-беру! — парня начинают тащить, а тело будто залито свинцом, настолько оно кажется тяжелым. Парень не находит в себе сил не на то, чтобы сопротивляться, даже открыть глаза кажется чем-то непосильным. Куда его несли парень не знал. Точно так же, как и имен этих двоих. Если подумать, то он и своё имя не назвал бы. Зато другое имя запросто. Пожалуй, это единственное что сейчас осталось в голове. Единственное не ставящееся под сомнения утверждение. Ему нужно найти Арсения.