Вернуться любой ценой

Не существует настолько серьезной проблемы, от которой нельзя было бы убежать.

Ричард Бах.

Антон пришел в себя и тут же резко сел. С мыслью о том, что это был всего лишь сон, парень глубоко вздохнул и, наконец, открыл глаза. Но вокруг оказалось непривычная картина съемной квартиры, а… тёмная тюремная камера. «Совершенно шикарно!» Саркастическая мысль птицей вспорхнула в темноту под потолком. На руках висели тяжелые кандалы, от которых куда-то вверх шли не менее массивные цепи. Что удивительно, они шли ровно к центру камеры, что позволяло ощутить некую свободу в передвижениях по маленькому огороженному прямоугольнику. Решив воспользоваться данным благом, Антон встал и подошел к решетке. Длины цепей хватало ровно на то, чтобы приблизится к двери в камеру, отведя руки за спину. Коснутся прутьев руками не получилось бы и при большом желании. Выглянув в коридор, при этом по-лебединому вытягивая шею, парень увидел равно удаляющийся в обе стороны ход. Антон отступил на шаг, прокручивая занывшими плечами и тяжело вздохнул. Развернувшись к стене Шаст увидел, что до пробуждения лежал на сене, покрытом мешковиной. Туда же он и сел. Мысленно поблагодарив пленителей за то, что его не раздели и толстовка хоть немного согревала, Антон передернул плечами. Попытка понять происходящее увенчалась тупой болью в области висков. «Так, парень, соберись! Думай, думай… Значит это был не сон, значит я правда, непонятно как и какими судьбами, попал в параллельное измерение, где есть магия. Так. Что еще? Меня приняли за какую-то седьмую жертву. Я общался с Богинями и мне надо найти Бога.» «Час от часу не легче,» — подумал Антон и в задумчивости провел по волосам. Цепи, ограничивающие передвижение, звякнули. Сидеть на удивление оказалось удобно. Сена навалили достаточно, но из-за своих длинных ног Антону все равно захотелось их вытянуть, облокотившись спиной на стену. Но так как парень не горел желанием прислонятся к холодному камню и подцеплять какое-нибудь воспаление легких, эту идею пришлось отложить. Что делать было совершенно непонятно. Кто его схватил? Если ему предписано стать жертвой… Да к тому же седьмой… Это значит, что кто-то не с самым радушным настроем замышляет какой-либо ритуал? В мире магии такое не редкость, даже в своем обычном мире Антон не раз слышал в новостях, что какой-то маньяк убил несколько человек… Иногда речь шла даже о десятках ни в чем ни повинных людях! Что уж говорить о мире, в котором Боги более общительны, о чем Антон уже убедился на своем примере. Вероятно, именно им в качестве презента парень и был уготовлен. Только вот… Размышления были прерваны резкой болью. Антона резко замутило, он спрятал лицо в ладонях, зажмурившись, потерял равновесие и упал на пол. Попытка встать успехом не обвенчалась, и парень остался на четвереньках. Спустя несколько минут его отпустило. Тело перестало трясти и желудок больше не пытался покинуть положенное место. Антон открыл глаза. Глухо выругавшись, Шаст поморгал и огляделся вновь. Всё. Стало. Невероятно. Большим. Удивлению не было предела. Парень перенес взгляд на свои руки. И не смог их разглядеть. Неосознанно Антон сделал пару шагов. Рядом с ним валялись кандалы, которые ранее надежно обхватывали руки. Только вот размером они оказалась с самого парня. «Чертова магия,» — попытался произнести парень но вместо этого изо рта его вырвался писк. От удивления парень отскочил назад и упершись обо что-то крупом сел на попу. На глаза попался длинных голый хвост. «А я, кажется, крыса,» — подумал Антон и совершенно точно ахуел. Он не знал, сколько просидел на полу, вероятно в комичной позе. Крыса, сидящая на попе как человек. Верх тюремного юмора. Здраво решив, что похихикать над участью можно после, а выбраться из камеры наиболее насущная задача, Шастун ринулся прочь. Сделав на пробу несколько шагов и мысленно поражаясь холодности пола, Антон подбежал к прутьям решетки. На удивление крыса из него получилась не толстой, поэтому протиснутся в коридор было не сложным делом. Воздух здесь был такой же, как и в камере: пахло сыростью, плесенью и… «желчь, вперемешку с кровью,» — подумал парень. Тем не менее вдоль пола с правой стороны тянулось ниткой струйка свежего воздуха. Смешно пошевелив носом, Антон решил бежать именно туда, откуда чувствовалось дуновение ветерка. Обостренные органы чувств то и дело сбивали с ровного бега. Звуки стонов, лязганья цепей, неровных шагов — все это отвлекало, отзываясь в мозге жутким набатом, лишая спокойствия и холоднокровия. Казалось, этот коридор дышит болью и отчаянием. Одинаковые решетки с обеих сторон, будто не имели конца, так сильно они уходили в темноту, что впереди бегущей крысы, что позади нее. Антон подумал, что если он не ускорится, то коридор захлопнется, поймав его меж своих стен как нерадивых крыс ловят, собственно, в крысоловки. Внезапно Антон почувствовал, что бежит уже не по ровной поверхности, а по склону, все больше и больше уходя вверх. «Значит я на правильном пути,» — думал он, вспоминая, что темницы и тюрьмы зачастую устраивались в подвалах и подземельях. Вскоре земляной пол сменился каменным и спустя еще пару минут Антон оказался перед лестницей. Подойдя ближе, Антон встал на задние лапки и положил передние на ступеньку. В высоту ступенька была ниже, чем длина тела крысы, но разница эта была не сильно большая. Запрыгнуть на высоту ростом почти с самого себя? «Все невозможное возможно знаю точно», — мысленно напел мотив старой песни Антон, отталкиваясь задними лапками от пола и шкрябая передними в попытке подтянуть себя на первую ступеньку. На удивление это получилось не так сложно, как Антон ожидал. То, что забраться ему удалось только с третьей попытки, не имело никакого значения. Он смог! Радости не было предела, пока Антон не поднял мордочку вверх и не увидел. В прямом смысле не увидел, конец лестницы был слишком высоко, и разглядеть его не представлялось возможным. Оглянувшись, Антон заметил, что по центру ступеней край более стертый, нежели к стенкам, значит если двигаться вдоль стен, то взбираться будет легче. Да, высота будет несильно, но больше, однако хотя бы пузо не будет проскальзывать. Где-то через четверть часа сверху раздался грохот открываемой двери. Тяжелые шаги, стократно отражаясь от стен, заставили Антона вздрогнуть от неожиданности. Долгое время единственное, что слышалось, это все сильнее отдаляющиеся звуки того ужасного коридора и что-то столь резко отличающееся от привычного заставило сердце биться чаще. Вплотную прижавшись к стенке, Антон лелеял мысль, что его не заметят. Скорее всего крысы были чем-то обыденным в этих краях, или его черная шерсть сыграла ему на руку, ведь стражник, Шаст понял, что это он по тяжелому мечу и связке ключей на поясе, не заметил его, продолжая спуск. «Вероятнее всего он совершает плановый обход, ведь я здесь уже не мало времени, а кто-либо помимо преступников мной замечен впервые. Можно предположить, что он не задержится там, ведь одна из камер пуста, что заставит стражника поднять тревогу… У меня почти не осталось времени чтобы подняться наверх и проскользнуть в открытую им дверь.» Удвоив старания, Антон начал быстрее пробираться к столь долгожданной свободе. Когда воздух перестал напоминать мокрые стухшие тряпки — «или айкос» — Антон рвано вздохнул. Не будь он крысой, вспотел бы как после длительной тренировки. Спустя еще пару ступенек позади раздались быстрые шаги, а дверь впереди так и не появилась в поле зрения. Мысленно выругавшись, Антон на пределе сил стал продвигаться вперед. Когда дверь показалась, стражник обогнал его и через мгновение открыл дверь. — Тревога! — заорал он, не выходя из дверного проема, — Пленник сбежал! — Какой именно пленник, — грозный голос без крика перекрыл весь шум, который поднялся на улице. То, что за дверью была именно улица Антон понял по запаху травы и пыли, и прочим не отделимым друг от друга запахам, свойственных деревне. «Пока есть такое везение, пока дверь не закрыли, вперед, Шаст, вперед», — уговаривал себя Антон, преодолевая последние ступени. — Жертва для Его Высочества, — промямлил стражник, отступая в сторону и пропуская к лестнице не высокого человека, по лицу которого нельзя было прочитать ничего, касаемо этой ситуации. Вдруг мужчина остановился и уставился прямо на Антона. — Давно у нас крысы? — словно невзначай спросил он, преодолев несколько первых ступеней. — Я не… Я не знаю, — начал мямлить стражник, но мигом собрался и решил перевести тему, — пойдемте я покажу вам его камеру. — Ну изволь, — насмешливо проговорил… Наверно начальник стражи? Антон не знал кто этот человек, но вид у него был более величественный, нежели у стражника. Дальше думать Шаст не стал, попытавшись преодолеть последние отделяющие его от выхода ступени. — Крыса… — сплюнул стражник и, пнув Антона, начал спускаться вниз. Шастун же отлетел к стене и тихо пискнул. Казалось, что внутри что-то сломалось, настолько больно было дышать. Антон поднял взгляд на дверь: она медленно закрывалась. Собрав остатки сил, парень пополз, прихрамывая на переднюю лапу. Дверь с шумом захлопнулась, прижав самых кончик хвоста, но Антону не составила труда его вытащить, слегка оцарапав. По сравнению с болью в груди и животе, хвост можно было назвать даже здоровью частью многострадального тела. Пройдя немного вдоль стенки, Антон наконец осмотрелся. Он находился на внутреннем дворе огромного замка. Может быть сам замок и был не велик если сравнивать его с другими похожими строениями, однако по меркам Антона сейчас сооружение был просто огромнейшим. Осмотреть замок подробнее не представлялось возможным — шевелиться Антон не мог. Всё тело было будто нашпиговано чем-то острым так, что даже малейшее движение вроде банальных вдохов и вдохов приносило ужаснейшую боль. Антон не знал сколько продлится магия, превратившая его в крысу, да и прекратится ли вообще. Однако Шастун понимал, что оставаться в замке нельзя. Попытки встать одна за одной проваливались, сил будто бы не осталось совсем. Умом понимая, что надо двигаться, Шаст продолжал лежать на пузе в едва заметной траве вдоль крепостной стены. Где-то слышались кудахтанье кур, тяжёлые шаги стражи, фырчанье лошадей в конюшнях. Замок жил своей жизнью и вряд ли сегодня здесь было более шумно, чем обычно. Крики «Разослать отряд по округе! Привести собак, пусть они возьмут след!» лишь добавляли общему гомону изюминку. Они были чем-то вроде исключения из правил о жизни замка. Не каждый же день заключённые сбегают. К общему гомону, под который Антон уже успел задремать резко прибавился грохот металлических доспехов и рык собак. Но эти звуки пропали столь же резко, как и появились; следом лишь грохнул дверь ведущая к камерам. Всё что Антону хотелось это пару минут спокойствия, этого времени бы хватило чтобы им завладела долгожданная тьма. Хотелось уснуть… Дверь к тюрьмам снова грохнула и лай собак сделался просто невыносимым. Открыв глаза, Антон увидел несколько раскрытых в злобном лае собачьих морд. Сквозь кровавую пелену Антон обратил внимание на то, как стражники оттаскивают собак дальше. — Что они там нашли? — спросил только что подошедший стражник. — Да дохлую крысу учуяли, — рядом с Антоном приземлился плевок держащего собак мужчины. От омерзения Антон предпринял еще одну подняться на ноги, всеми фибрами крысиной души желая отползти подальше. — О, гляди-ка, кажется эта тварь ещё жива! — На краю сознания послышался полный презрения голос и перед самым носом появились запятнанные грязью ботинки, — но долго она живой не останется. После удара, который Антон ощутил на своём животе, и во время полёта Шастун наконец-таки смог отделись из общего шума внутреннего двора еще один конкретный звук. Так звучала вода.

***

Пару дней назад прошел сильный ливень. Он так остервенело стучал по крыше замка, будто у него были личные счеты с кровлей из сланца. На самом верху начинался водосток, который, собрав воду со всей крыши, выплевывал ее через пасти горгулий, расположенных со всех сторон света. Уже внизу, на внутреннем дворе, все ручейки по специальным обработанным канавам собирались в один большой ручей. Тот через решетчатое маленькое окошко выплескивался в реку, окружающую замок наподобие рва. Идущая с гор небольшой струйкой, река набирает силу на равнине, чтобы на подходе к холму, на котором и стоял замок, разделится на два рукава, огибая постройку, и вновь сливаясь в единый поток, продолжить свой путь. На расстоянии нескольких километров ниже по течению на берегу лежало тело молодого парня. Светлая толстовка промокла насквозь, а где-то в районе живота растекалось темное пятно крови. Глазные яблоки нервно метались под закрытыми веками. Ко лбу прилипла прядь темных волос, тогда как основная масса волос была русая. От влажности часть волос собралась в кольца кудрей. Недалеко послышались чьи-то неспешные шаги. Из-за деревьев показался неопределенного возраста мужчина, волосы которого были коротко острижены. Полы его одежды болтались по сторонам, а за плечами висела небольшая котомка. Из нее выглядывала маленькая ласточка. — Фью-фию? — свистнула последняя, привлекая внимание мужчины к парню. — Что такое, Рина? — собрав еще несколько листьев смородины с ближайшего куста, мужчина наконец перевел взгляд на птичку, которая клювом тыкала в сторону песчаного берега, — Ты хочешь купаться? Только начало лета, не думаю, что сейчас уже можно, да и тебе… Да помогут нам Боги, Рин! Мужчина подбежал к парню и проверил его дыхание. Слабые, глухие с хрипотцой вдохи и выдохи не внушали уверенности. Мужчина порылся в карманах своей одежды и всунул в рот парня пару листьев, сжав руками его челюсть, чтобы зубы прокусили листья, давая соку стечь в горло. — Ну, давай знакомится, — после того как парень распахнул свои зеленые глаза мужчина по-доброму улыбнулся. — Я Дмитрий.