Вернуться любой ценой

Гадание — всего лишь способ открыть то, что тебе уже известно

Джоанн Харрис

Стоило Антону зайти в дом, как колдун поднялся с лавки. Подойдя к другому концу стола, где практически всегда красовался маленький заварочный чайник, Дима открыл его и понюхал содержимое. Удовлетворившись, он долил воды из горячего еще самовара в чайник и стал ждать. Антон, по всем этим излишне медленным действием понял, что Дима собирается с мыслями и терпеливо ждал, когда же тот наконец созреет. Спустя пару минут травник налил чай в две кружки, сел обратно на лавку и махнул Антону рукой. — Наверно надо было вас давно познакомить, да видишь, когда мы твое бездыханное тело нашли не думали, что ты вообще выкарабкаешься. А ты и оклемался, достаточно быстро, и, как никак, другом нам стал. — Дима, отпил чая, немного поморщившись от температуры напитка. — Я может и совсем никудышный колдун, да только птичка моя, ласточка, совсем не обычная птичка. Но это уж она пускай сама тебе рассказывает. Антон очень медленно перевел взгляд на сидящую на столе птицу. Честно говоря, до этого момента ему казалось, что это все еще может оказаться каким-то глупым розыгрышем, и Дима таким образом хочет проверить, оправился ли парень после пережитого не только физически, но и морально. Как быстро он поверит, что птицы разговаривают? Как серьезно воспримет, что птица не просто разговаривает, а что ей прям есть что сказать Антону? Если бы это и правда был какой-то тест, Антон бы его завалил, потому что смотрел на птицу очень внимательно и молчал, не давя на потенциальную собеседницу. — Здравствуй, Антон, — птица взмахнула крыльями и немного наклонилась вперед, будто бы поклонилась. Антон кивнул. — Как ты наверно уже догадался, я не самая обыкновенная птица. Дело в том, что я одна из тех людей, кому Богами была дарована сила. Раньше я могла менять ветра и пригонять дождевые тучи к посевным полям. Во время шумных праздников я создавала радугу, чтобы порадовать детей не только леденцами на палочках. Да только вот в один год мало оказалось моей силы — сильная засуха была, зерна собрать по осени должны были меньше двух десятков мешков на всю деревню. Ну я и не выдержала такой несправедливости и пошла в Храм Ирины, Богини Жизни. Именно она мне однажды силу-то и даровала. Молила я ее о помощи нашей деревни, да только не отозвалась она. Воцарилось небольшое молчание, прерываемое блеянием козы за окошком. Рина стала выглядеть будто бы тусклее, до этого ровно лежащие вдоль тела крылья стали чуть опушенными к столешнице. Переступив с лапки на лапку, она продолжила. — Давно это было, сейчас уже и не скажешь сколько времени назад. Теперь-то я понимаю, что, если постоянно вмешиваться в погоду, и все дождевые облака только над полями оставлять добром это не кончится. Нарушается баланс, где-то пересыхает не то болото, не то река, не получая подпитки, меньше от этого наполняется большое озеро-море, что лежит на юге нашей страны, а значит и облаков таких темно-синих образуется над этим озеро-морем меньше. Слишком часто я использовала свою силу, да только тогда этого не осознавала. Помочь хотела, вместе с силой, как мне кажется, ответственность приходит. Волей Первородных почти все силы я выплеснула в тот засушливый год, хоть чтоб немного воды пришло к нам и не погиб урожай. Да бесполезно-то было. И люди в той деревне ополчились на меня. Сразу как-то позабылось все хорошее, что я для них делала. А как не делать, моя же родная деревня была, я там и родилась, и выросла, даром что из-за силы Богини стареть в один момент перестала. Ополчились люди, а я бежать. Так они меня к крутому берегу реки и загнали. А там я ничего лучше не придумала чем обратиться ласточкой и спрыгнуть. Снова повисла пауза. Антон осмысливал историю, рассказанную Риной, вспоминая одновременно и Ведьмака, и «Грозу» Островского, радуясь, что здесь концовка все-таки более удачная. — Улетела я далеко от той деревушки. Думала поднакоплю сил, обживусь на новом месте, да начну учить по-другому магией распоряжаться. Да только я в тот год, как оказалось, до дна резерв свой вычерпала. Последним получившимся заклинанием было заклинание превращения. А больше, как я не пыталась ничего не получается. — Я встретил Рину еще когда учился управлять теми крохами магии, что у меня имеются. — Подхватил историю травник, когда молчание после последней фразы птицы стало особенно тягостным. — Тогда уже в наших магических школах рассказывали, как с умом использовать силы. Да только толку от этих уроков, если силы в каждом из нас три капли. Тогда-то я и стал от скуки прогуливать, слоняясь по зданию школы, и однажды забрел на чердак, где заметил как ласточка на полу сидит. А ведь я, как деревенский, знал, что эти птицы не любят садится на ровные поверхности, такие, например, как дорога и уж тем более пол. Стал я наблюдать, а птица эта будто бы плачет. И голову наклонила, и звуки издает печальные-печальные! Дима неожиданно расхохотался. Антон, не ожидавший такой реакции, потому что последние слова по смыслу никак не располагали к такому выражению чувств недоуменно уставился на птицу, сидевшую все так же на столе. Рина, кажется углядев в глазах парня вопрос, решила пояснить. — Диму просто всегда смешит эта история, ведь, как он потом узнал, я не был расстроена, а была в ярости! Голову наклонила, чтобы из щели в поле лучше слышать уроки, а чтобы не нашли меня и не выгнали возмущение я пыталась сдерживать, что возможно, если не прислушиваться, действительно похоже больше на плач. Когда Дима по доброте душевной принес мне немного мучных червей, я чуть на эмоциях не вырвала ему пару клоков волос! Я, Антон, представляешь, злилась и злюсь до сих пор за то, что раньше не было ни таких школ, не учителей. А сила была гораздо больше. И пользовались ей более необдуманно, из-за чего людей погибло множество. Мне аж до скрипа клювом обидно, что раньше такого не было! Антон смотрел на разгоряченную птицу. Распушённая ласточка смотрелась презабавно, а на последней фразе она даже умудрилась подпрыгнуть, будто хотела подчеркнуть свою точку зрения. Её негодование откликалась в Антоне, поскольку он в своей жизни ни раз сокрушался о качестве образования во время, когда он учился в школе. ЕГЭ еще, конечно, не ввели тогда, но вот советская школа была явно посильнее российских. Не зная, стоит ли делится своими размышлениями, Антон перевел взгляд с птицы на Диму и обратно, ожидания продолжения. — Вот я и птица уже несколько десятков лет. С той памятной встречи мы с Димой сдружились, и когда он окончил ведическую школу и отправился в родную деревушку предложил пойти с ним. Вариантов времяпрепровождения у меня не сильно много осталось, так что я согласилась. — Правда в родной деревне Старая Скала не обрадовались моему появлению, да много где нынче предвзято относятся к обладающим магическим даром... Пришлось поселиться в лесу, южнее. Антон кивнул, поскольку если бы оказалось, что все это время они жили в деревне, вопросов бы возникло у парня много. Ведь сколько они не ходили гулять по окрестностям парень никаких других домов не видел. — А ты не пытался разве расколдовать Рину? — Не удержался от вопроса Антон. — Да, конечно, пытался, — Дмитрий залпом выпил давно уже остывший чай. — Да только, видишь ли, не через кровное родство магическую силу передавать могут только Боги, а уж никак не слабый маг как я. — А если уж Боги не отозвались на мои молитвы, когда смерть угрожала целой деревне, пошевелятся ли они ради того, чтобы вернуть мне истинный облик? — задала Рина риторический вопрос. — Быть может… — начал было Антон, но прервался, пытаясь сформировать проскользнувшую в его сознании мысль. — Быть может если я исполню волю Богинь, и настанет их черед платить мне за работу, я смогу договорится насчет тебя? Ласточка и Дима переглянулись. Антон не пытался прочитать, что значат их взгляды, потому что он почувствовал, как изменилась атмосфера в воздухе. Как будто в давно остывший очаг положили дров. Наверно так ощущалась возвращение давно утерянной надежды? Спустя несколько минут молчаливых переглядываний Рина повернулась к Антону. — Я буду очень благодарна тебе, если у тебя получится. Спасибо, — птица склона голову в поклоне, явно выражая глубокую признательность. — Да пока еще не за что, — отмахнулся Антон, стаскивая из-под полотенчика кусок хлеба, на который нет-нет да поглядывал во время разговоров. — Сначала надо бы разобраться с поручением от наших великих Богинь. Но и это подождет: Дима, а что у нас на обед? А то я как человеком стал, так и не ел ничего. И, Рина, а что ты там слышала в замке?

***

После обсуждения новостей от Рины было принято решение сходить на следующий день в ближайшую деревню и послушать новости там. Поскольку работники кухни замка закупались у деревенских едой, информация о готовящемся походе уже ни раз и ни два могла быть перетерта языками неравнодушных торговок. Поскольку надо было выставить логичным появления в деревне Антона и Димы, они сели заготавливать небольшие пучки разных трав на продажу. Через открытое окно просачивались пения птиц. Руки Антона нашли рабочий темп обвязывания стеблей, поскольку он вспомнил как его дедушка учил делать веники. Дело спорилось. Через какое-то время Дима в азарте работы стал что-то напевать себе под нос. Антон не возражал, музыка всегда облегчало любое дело. Спустя пару незатейливых мелодий Дима понял, что осаждать его внезапный порыв никто не собирается, и откашлявшись, запел в полный голос.

Ты купи мне петушок, да на палочке.

Поиграем, вОда ты, по считалочке.

Коль поймаешь, то шепни мне на ушко.

Подари поцелуй мне в макушку.

Побежали чрез костер перепрыгивать.

Я не буду недотрогу отыгрывать.

Мы пойдем искать цветок небывалый,

И найдем самый красивый, самый алый.

И беда нас обойдет стороною дальней —

Пары нас на свете нету прекрасней.

Вернемся мы домой лишь с рассветом

И большим, на двоих, секретом.

Дима пел очень красиво. Мотивчик песни напоминал Антону что-то из «Бременских музыкантов», особенно когда некоторые слова Дима пропевал практически по слогам. Закончив одну песню, травник перешел к следующей, а потом еще и еще пока солнце не начало касаться краешком верхушек елей. Антон завязал еще один узелок и оглянулся на Диму, который эти пучки, собственно, и комбинировал из разных растений, передавая Антону только для обвязки. Там, откуда брал уже готовые пучки Шаст, было пусто. Кажется, ребята с этим на сегодня закончили. — И что, даже ни одного красного цветка в букеты не вставим? — Решил пошутить Антон, из-за повисшего молчания ему стало как-то неловко. — Так рано же еще, это только завтра ночью Алоцветы распустятся, — задумчиво проговорил Дима, глядя в приоткрытое окошко. Но тут же он практически вскочил и слегка расширенными глазами уставился на Антона. — Точно! Завтра же Святище! — Святище? — Антон недоуменно уставился на травника. — Да, большой праздник, посвященный природным силам, божкам, которым часть сил подвластна, и самому долгому дню за лето! — Дима стал возбужденно вышагивать на избушке, видимо еще что-то обдумывая. Антон мысленно отметил, что кажется это что-то по смыслу близкое к Ивана Купала. — И почему ты так засуетился тогда? — парень искренне не понимал, почему у мужчины началась такая суета. — Так потому, что завтра будет настоящая ярмарка!

***

Антон совершенно не так представлял себе деревню. По его воспоминаниям из детства, когда они с родителями ездили на машине в отпуск и проезжали различные населенные пункты, деревни все были похожи одна на другую. Небольшие деревянные дома за заборами, огромные посевные поля, окружавшие деревни и переходящие в неположенных местах дорогу животные. Из них, как Антон помнил, наиболее наглыми были индюки и козы, которые могли остановится посреди дороги и никуда не уходить, даже при машине, едущей прямо на них. Здесь же под словом «деревня», которое использовали и Дима и Рина, скрывалось не то большое село, не то маленький город. Двух- и трехэтажные терема поражали воображение резными ставнями и другими элементами зодчества, названия которых Антон не знал. Вместо привычного по книгам конька на крышах, здесь часто изображалось солнце или луна, по размышлениям Антона символизирующие как день и ночь, так и жизнь и смерть. На некоторых домах были видны следы присутствующих ранее украшений, однако теперь там красовались более светлые, ровные участки дерева. Видимо некоторые жители решили избавиться не только от воспоминаний о Богах, но и от их символов. Еще не войдя в Старую Скалу воздух наполнился ароматом выпечки и веселым шумом, идущим из глубины деревни. Остановившись недалеко от высоких резных ворот, которых, как сказал Дима, здесь несколько, травник наклонился к ласточке, что-то шепнул ей и вскинул руку. Ласточка взлетела и устремилась вдоль частокола. — Не хочу привлекать к ней лишнее внимание, мало ли что, — ответил колдун на вопросительный взгляд Антона. — Пусть присматривает, но не попадается сама на глаза. — Здесь настолько настороженно относятся к магии? — спросил Антон, перекладывая большую корзину с травами на локоть другой руки. — Осторожность не повредит. Никаким магам нынче не удается обратится в животных, как и одомашнивание ласточек никому не придет в голову. Вопросы у неравнодушных могут возникнуть, если им только дать повод. Антон глубокомысленно кивнул и двинулся вслед за колдуном. Ворота вывели их на главную улицу, двигаясь по которой через некоторое время Антон и Дима увидели первые лавки. — Как много в этом году съехалось народу, — проговорил Дима, пытаясь лавировать между женщин в ярких сарафанах с корзинами румяных пирожков, — обычно даже на главной площади остается свободное место, а в этот раз даже на улице расставили прилавки. Антон хотел было ответить, но тут его сильно толкнули в плечо и незнакомец в картузе на голове рявкнул: — Не мешайся под ногами, малец. Такая, казалось бы, мелочь могла бы легко испортить приподнятое настроение Антона, но вместо этого разблокировало воспоминание. Ему 13 лет. Выходной день был омрачен тучами и проливным дождем, отчего его родители приняли решение поехать в Мегу. Икеа еще тогда не ушла из России, и составляла главную повестку дня. С трудом отыскав место для парковки у самого забора, отец сам того не заметив добавил последнюю каплю на чашу весов — и Антон вознамерился возненавидеть этот день. Отцу ничего не оставалось как припарковаться очень близко к бетону с правой стороны, чтобы он и мать с заднего сидения смоги без проблем выйти. А вот маленькому Антоше повезло меньше, и, хоть он был безумно рад ехать на переднем, перелазить через коробку передач, чтобы выйти, ему не понравилось. Еще больше ему не понравилась толпа людей в магазине. Иногда во время прогулок после секций Антон с друзьями заходит в этот огромный ТЦ, чтобы, например, погреться зимой. Но это был его первый осознанный раз, когда он оказался здесь на выходных. И это произвело на него совершенно неизгладимое впечатление. Там, где на буднях можно было чуть ли не на велосипеде ехать без проблем, сейчас приходилось протискиваться. Если на буднях они с друзьями могли беспрепятственно залипнуть на какую-то витрину, то сейчас любое промедление вызывало волну возмущения тех, кто шел следом. Антон лишь поражался материнской радости и грации, когда она порхала от подушек к свечам в той самой злополучной Икее, пока сам стоял с тележкой, остановившись ровно на стрелке. Здесь то его и пихнули другой тележкой, дополняя сей жест окриком: — Не мешайся на дороге, малец! И если тогда Антон — совершенно пораженный таким обращением взрослого — послушно уступил дорогу, то сейчас, будучи старше и опытнее, и, помимо прочего, находясь в другом мире, совершенно резонно спросил: — А то что? — Ишь, молодежь пошла, тьфу, — пренебрежительно сплюнул под ноги Антону мужик. — Давно видно батька тебя не хлестал по загривку! Никакого почтения к старшим! Ну это исправить можно… — Простите-простите, — подлетел в эту же секунду Дима, заметив, что его опекаемый отстал и умудрился встрять в неприятности. Начавший закатывать рукава мужик остановился, перевел взгляд с травника на Шаста и обратно. — Парень нисколько не хотел вас обидеть, просто болезный он, на голову. Антон с тупым выражением лица уставился на травника, чем, скорее подтвердил, чем опроверг, озвученное высказывание. — Ну так нечего таких одних отпускать, — зло проговорил мужчина, снял убор с головы, протер зарождающуюся лысину и надел недо-фуражку обратно. — Чего заявился к нам, маг? — Так ярмарка же, — с улыбкой ответил Дима и продемонстрировал корзину. — Трав насушил, продам, да и уйду с милостью Богинь. — И уйдешь, — эхом проговорил мужик, осмотрел Антона пристальным взглядом и кивнул каким-то своим мыслям. — Ну, не затягивай с этим. Еще раз кивнув, мужчина буквально исчез в толпе. — Дим, а я извиняюсь, а какого… — Начал было Антон, но травник дернул его за рукав рубахи, подзывая немного наклонится. — Староста это, Станислав, самый главный в Скале человек, — быстро прошептал на ухо колдун, потом украдкой посмотрел по сторонам и продолжил, — не стоит, Антош, злить таких людей, пойдем лучше. И не давая Антону ответить, травник потащил его за рукав к площади. Ярмарка была в самом разгаре! Повсюду висели разноцветные ленты и треугольники тканей, девушки ходили в венках из луговых трав, парни щеголяли яркой вышивкой на рубахах. Не успели Антон с Димой сделать и двух десятков шагов вглубь площади, как к магу подбежала зеленоглазая девчонка, с заплаканным лицом. — Ну, ну, — добродушно улыбнулся Дима, ожидая, когда слезы немного стихнут, — опять усилились боли? — девушка шмыгнула красным носом и закивала. Антон заметил, как она немного наклонена вперед, что немного скрадывало ее рост. Руками девушка будто пыталась обнять живот. — Вот это заваришь, станет полегче, — протянул один из пучков колдун. «Омела, яснотка, душица, мелиса», — отметил для себя Антон. Девушка вымученно улыбнулась, передала Диме что-то блеснувшее на солнце и удалилась. — Тяжело женщинам, — выдохнул колдун и развернувшись к Антону показал ему раскрытую ладонь. На ней лежал небольшой кусок металла, который переливался на солнце. По форме он напоминал не то каплю воды, как ее рисуют дети, не то чешуйку. — Это медные лёзы, есть еще серебряные и золотые, но боюсь здесь мы их не встретим. Один пучок, одна лёза, понятно? Как все из корзинки распродашь, можешь потратить несколько на забавы, а то наверно со мной заскучал сидеть безвыходно. — А как я пойму кому какой набор продавать? — спросил Антон. — У тебя в основном успокаивающие наборы, это от тревоги, — Дима откинул платок, которым было прикрыто содержимое корзинки и указал на часть пучков, где четко было видно валериану с корнями, — эти больше для спокойного сна, от бессонницы, — в другой группе трав выделялась мята и мелисса, — а эти помимо прочего от головной боли спасут, — из последней группы трав Антон распознал только душицу. — За остальным отправляй ко мне, я вот со стороны Южных ворот и буду. А ты иди дальше вглубь. — Во сколько встречаемся, чтобы домой пойти? — сделав пару шагов решил все же уточнить Антон. — Да я найду тебя, не волнуйся. Здравствуйте, красавицы, чего надобно? — переключился Дима на подошедших женщин в красивых передниках. Антону не осталось ничего, кроме как пойди дальше, вглубь площади. С разных сторон разносилась весела музыка, где-то слышалось звонкое пение, а от красных-синих-зеленых красок пестрило в глазах. Однако Антон через какое-то время увлекся неявным течением толпы и перетекал от одних прилавков к другим, рассматривая подковы и плетенные пояса, мед и варенья, время от времени продавая травы, когда к нему обращались с вопросами о товаре. В какой-то момент, обнаружив что более бойкая торговля идет там, где есть зазывающий на товары купец или ремесленник, Антон на пробу несколько раз объявил: — Лечебные травы! Травяной сбор! И к нему тут же подошли несколько дородных женщин, спрашивая о таком назначении лекарственных трав, о котором Антон предпочел бы не знать. Отправив большую часть женщин искать Диму, и продав оставшимся по пучку каждого вида Антон с удивлением заметил, что трав осталось совсем немного. Такой пустяк поднял парню настроение, и он решил пойти в более шумную часть площади, оценить предлагаемые забавы. А посмотреть было на что! Здесь шли и соревнования по перетягиванию канатов, и прыжки в мешках, даже было объявление о кулачных боях, которые проводились почему-то на самой ярмарке, а на поле за пределами деревни. «Наверно это здесь не совсем легально», — подумал Антон после того, как ловкий скоморох подбежал к нему и бойким речитативом выдал информацию о дате и месте начала боя. Отбежав, парень в цветастом костюме подмигнул Антону, и сделал сальто назад. Люди вокруг ахнули и захлопали, пока раскланивающийся скоморох бежал к остальным ряженным ребятам. Рядом с ними наблюдалась небольшая ширма с рядами лавок, на которых сидели дети и смотрели кукольное представление. Антон из любопытства подошел ближе. Там цветасто одетую куклу и куклу в темном, длинном платье выгоняли тряпичные мужички с вилами и лопатами. Актеры за ширмой громко плакали и выкидывали в ребятишек маленькие кусочки не то бересты, не то деревянных стружек. Дети, сначала приняв их за настоящие лёзы, бросились к сцене, но разочаровавшись вернулись на свои места. Наконец куклы-Богинь спрятались, а куклы-крестьян стали громко праздновать, распевая песни. Песню тут же подхватили стоящие позади детей несколько сочных женщин в алых платках и дети, под влиянием общего куража стали играть в ручеек. Тут Антона потрогали за плечо, и он обернулся, чтобы столкнутся практически нос к носу с девушкой. Она улыбнулась широкой доброй улыбкой, отчего около голубых глаз появились маленькие морщинки. — Привет! Осталось ли еще от бессонницы? — Боюсь только от тревоги и мигрени, — ответил Антон, в ответ расплываясь в улыбке. — Можно мне тогда и того, и другого? — Конечно, — Антон откинул за день изрядно помятый платок, и достал последние пару пучков. Девушка достала из небольшой сумки на поясе пару лёз и положила в раскрытую ладонь парня, попутно забирая травы. Тут ее взгляд остановился на ладони, и она с улыбкой произнесла: — Интересные у тебя линии на ладонях. Могу погадать за сладость на палочке, хочешь? «Вот будешь баловаться, цыганам отдам», — резко вспыхнул в голове образ далекой родственницы, чье имя Антон даже не помнил. — А давай, — решил не отказывать себе в удовольствии Антон. Наверно, в волшебном мире гадание по руке что-то более реальное, чем в нашем. Девушка махнула куда-то в сторону лавок, и парень пошел за ней. Там, недолго выбирая, Антон получил за лёз два красивых петушка на палочке, и хотел было вручить один девушке, как вдруг остановил себя. — Сначала гадание, — решил уж совсем не глупить Антон. Девушка понимающе хмыкнула. Приняв это за согласие, Антон протянул правую ладонь. — Нет, — голубоглазка несильно шлепнула его по тыльной стороне ладони и лихо перекинула темно-русую косу через плечо. — Левую надо. Антон, немного кряхтя, перевесил корзину на другой локоть, что учитывая наличие петушков в руке было не очень удобно, и протянул девушке левую ладонь. — Так, так, так, — девушка практически вцепилась в его запястье и притянула Антона ближе. Парень начал мысленно ругаться и просить не трогать непосредственно ладонь, а то она была настолько мокрой, что Шасту стало бы тотчас неловко, если бы девушка это заметила. — Интересные шрамы, — ели слышно пробормотала девушка, — но все линии четкие, ровные. Как будто сам Бог Времени тебе дорогу вычертил. Девушка быстро подняла глаза на Антона, пытаясь понять его реакцию на сказанные слова. Парень неловко улыбнулся. Ну не поправлять же её, что так-то Богини ему дорогу определили, а вот с Богом он пока и не встречался. — А так, — девушка вернулась к изучению ладони, — как бабка и учила… — Паузы между фразами стали немного нервировать Антона, но как будто бы отвертеться уже было поздно. — Вот тебе и дорога дальняя, и любовь найдешь на пути том, да и дом казенный не за горами. Такую руку да в учебник по гаданию, — произнесла девушка выпуская запястье и делая полшажка назад. «А такое гадание, да в плохой анекдот», — мысленно произнес Антон, но вслух сказал иное. — Дом хорошо бы было, надеюсь сбудется, — одновременно со словами Антон протянул петушка. Тот красиво блеснул на солнце и тут же исчез где-то в складках одежды девушки. — Мои гадания не шутка и не обман, — девушка улыбнулась и зашагала прочь. — Как только начнет сбываться еще помянешь меня добрым словом. — А как тебя помянуть-то, если я даже имени твоего не знаю? Девушка остановилась, обернулась к Антону таким завораживающим движением, что Шаст чуть было не открыл рот, залюбовавшись. — Я Оксана, Антон. Стало быть, друзьями будем. И Антону прилетело в рёбра локтем. Обернувшись, он увидел спешащую к плачущему дитятку румяную женщину. Решив не устраивать сцен, наверно «я-же-мать» здесь будет еще хуже, чем в родном мире, Антон повернулся обратно, но Оксаны уже не было видно.