Еще не все потеряно

Они находят Октавию спиной к стене в узком коридоре за лестницей четвертого этажа, ноги вытянуты перед ней, на коленях окровавленный меч. Никто не мог понять, как она успела спуститься так быстро. Им потребовались часы, чтобы добраться до этого этажа. Если Кларк раньше и задавалась вопросом, почему на лице Беллами были полузажившие порезы и синяки, то теперь уже нет. Беллами осторожно приближается к сестре, протягивает руку, чтобы осторожно коснуться ее плеча, но Октавия вскакивает так быстро, что он от неожиданности падает назад. Октавия выглядит самодовольной. Кларк кажется, что желчь поднимается в ее горле.  — Пойдем со мной, — говорит она, хватая его за руку, тянет за собой по коридору. Она замечает отчаяние в его взгляде, когда тот оглядывается на сестру, и если бы ее сердце могло разбиться сильнее, оно разбилось бы, потому что в последний раз с таким отчаянием он смотрел на нее. Она тянет Беллами вниз, в другой узкий коридор, а потом в крохотную спальню. Служебное помещение, вероятно. Сажает его на маленькую кровать, пока сама рыскает по комнате в поисках чистой тряпки. Двигает стул и большую емкость с водой к кровати, садится и начинает осторожно протирать влажной тканью раны на его лице. К ее удивлению, Беллами не сопротивляется.  — Я потерял ее, — бормочет он, глаза ошеломленные и расфокусированные, все еще застывшие на двери, и он даже не шевелится, когда Кларк касается тканью особо глубокого пореза на носу, который определенно сломан.  — Беллами, — произносит она мягко, потому что не знает, что еще сказать. Вздыхает, протягивает руку к затянувшимся порезам на его щеке, носу, челюсти. Первый раз с тех пор, как она рассказала о новости, сообщенной Али, он взглянул ей прямо в глаза. — Беллами, — повторяет она уже не дрожащим голосом. — Ты не заслуживаешь этого. Беллами трясет головой. — Тебя не было там, Кларк. В первый раз это не звучит как оскорбление.  — То, что я наделал, — продолжает он. — Я заслуживаю это.  — Ты не убивал Линкольна.   — Но я и не спас его.   — Ты пытался, и… — И я не спас. С раздраженным вздохом он отводит ткань от лица и наклоняется вперед так, что ее лоб касается его плеча. Застывает на мгновение, но потом медленно берет тряпку из рук Кларк, приподнимет ее голову, стирает последние остатки крови Онтари с ее носа и щеки. Заканчивает, задерживая на ней взгляд.  — Я…эмм, — начинает он неуверенно. — Я надеюсь, ты в порядке. Кларк слегка улыбается. Она касается его руки и пожимает ее. — Я тоже надеюсь, что ты в порядке. — Тебе надо немного передохнуть, — Беллами показывает на кровать. — Я вернусь за тобой, когда лестницы будут очищены. Слишком уставшая, чтобы возразить, Кларк кивает и забирается на узкую койку, натягивая на себя жесткое покрывало. Она почти засыпает, когда Беллами выходит из комнаты, прикрывая за собой дверь. Когда они наконец закончили уборку лестниц в башне, последовала длинная, тихая поездка назад в Аркадию. Несмотря на то, что Эбби помогала ей идти, поддерживая Кларк за руку всю дорогу, она не нашла в себе сил рассказать о их скорой гибели, предсказанной Али. Она не знала, сможет ли ее мать выдержать это. Она не знала, сможет ли кто-то вообще это вынести. Оглядевшись, Кларк видит много сломленных людей, но также замечает и людей исцелившихся. Группу вели Кейн и Беллами, перекинувшие винтовки за спину, уже не опасающиеся новой угрозы. Немного дальше — Миллер и Брайан, поддерживающие друг друга. Справа она видит Мерфи и Эмори плечом к плечу, и Кларк не ела несколько дней, так что она не может быть уверена, но ей кажется, что Мерфи улыбается. Позади было несколько землян, решивших покинуть хаос Полиса, чтобы обосноваться около Аркадии. Роан среди них, он выглядит изможденным, но стоит прямо, как и Индра, которая идет рядом с Октавией и выглядит гордо, и, возможно, немного испуганно. Несколько часов спустя они прибывают в Аркадию. Кларк помогает своей маме и Джексону перенести раненых, а после проходит в инженерный отдел. Рэйвен именно там, где Кларк ожидала ее увидеть, перебирает куски металлолома, сгорбившись над металлическим столом. — Рэйвен, — выдыхает она. Кларк не успевает и моргнуть до того, как Рэйвен облетает стол и заключает ее в объятия.  — Я так рада, что ты в порядке, — произносит она, отстраняясь, чтобы получше разглядеть Кларк. — Ты увидела мой сигнал, — она самодовольно улыбается.  — Искусно, — Кларк смеется, переминаясь с ноги на ногу. — Но, кстати, о тебе, решающей наши проблемы… Улыбка Рэйвен исчезает, она становится серьезной. — Ох, нет.  — У нас есть новая проблема. Вздохнув, Рэйвен обходит стол и садится. — А когда у нас не было проблем? — говорит она, взмахивая гаечным ключом. — Разве мы хоть когда-нибудь не боролись за наши жизни? — отбрасывает ключ, упирается лицом в ладони. — Хорошо, что на этот раз, Кларк? Это Ледяная Нация? Что нам нужно? Больше оружия? Повышенная безопасность? Ракетная установка? Я скажу, что мы отправим их в ад в этот раз, безо всякой дипломатии, потому что я…  — Рэйвен, — произносит Кларк, быстро прерывая ее тираду. — Это не земляне. — она замолкает, не зная, как объявить новости. Закрывает глаза, делает глубокий вдох. — Это ядерный апокалипсис. Кларк в недоумении, потому что Рэйвен молчит.  — У нас есть шесть месяцев до того момента, когда девяносто шесть процентов Земли снова станут сожженной пустошью, — Кларк продолжает глухо.  — Как…   — Али сказала мне. В городе света.   — И ты поверила ей?  — Она компьютер.   — И?   — Могут компьютеры лгать? Рэйвен раздумывает какое-то время, а потом, словно соглашаясь с Кларк, кивает. — Расскажи мне все. Кларк кратко объясняет, что у них есть около шести месяцев, чтобы выяснить, как предотвратить ядерный взрыв, или найти четыре процента территории на всей Земле, где было бы безопасно, и перебраться туда. Или, что наиболее вероятно, они умрут.  — Я без понятия, что с этим делать, — вздыхает Рэйвен и подвигает стул к компьютеру в углу. — Но я, пожалуй, начну работать.  — Если кто и может сделать это, Рэйвен, — говорит Кларк, — то это ты, — она разворачивается к двери. — Мне нужно в медицинский отсек. Но я… я вернусь. Рэйвен внимательно смотрит на нее, на лице — серьезное выражение. — Я сожалею насчет Лексы, Кларк. Я знаю… — Рэйвен запинается, замолкает, проводит пальцем по длинному шрамы на предплечье, который, Кларк знала, она получила в Тондисе, — я знаю, что ты заботились о ней. Кларк еле заметно кивает, прикусив губу. — Спасибо, — отвечает она и выходит за дверь. . Лишь три часа на починку забора, совершенно бессмысленного, потому что никакой забор не спасет от ядерного апокалипсиса, а потом Беллами осознает, что находится в медицинском отсеке, лицом к лицу с гневом Кларк Гриффин. С болью во всем теле, он определенно потянул мышцы шеи, а его горло саднит так, что он едва может говорить и дышать. Кларк злится. — Ты должен был успокоиться, отдохнуть, — ругается она. Дает ему что-то от болей в спине, а потом сажает на кушетку для осмотра. Беллами пытается сопротивляться, но это же Кларк, так что она просто толкает его назад до тех пор, пока его ноги не врезаются в мебель так, что ему приходится сесть. Кларк протягивает руку, чтобы осмотреть его, и бархат ее пальцев на его шее настолько мягок, что прикосновение посылает мурашки по его позвоночнику. Она хмурится, дотрагиваясь до темно-фиолетовых синяков, словно может заставить их исчезнуть одним лишь взглядом.  — Я не увидела их раньше, — бормочет. Беллами закрывает глаза и содрогается от воспиминаний, как Кейн под действием чипа нависает над ним, пытаясь отнять его жизнь. Он чувствует, как воздух со свистом вырывается из легких. Гора Везер. Петля на шее Мерфи. Это уже слишком. Он отстраняет от своей шеи руку Кларк, вскакивает на ноги, отчаянно пытается скорее покинуть комнату, эту станцию, этот Богом забытый лагерь.  — Беллами! — Кларк пытается остановить его, схватив того за руку, но он только стряхивает ее. Не может думать, не может вздохнуть, ему нужно прочь, прочь, прочь.  — Я в порядке, — рычит он, двигаясь настолько быстро, насколько позволяют его уставшие мышцы. Слышит шаги Кларк позади, улавливает ее голос, но не имеет понятия, о чем она говорит. Ее шаги затихают где-то в коридорах Ковчега, и к тому времени, когда его ступни касаются мягкой земли за стенами Аркадии, Беллами один. Все, что он слышит, направляясь к воротам Рэйвен, — шум собственной крови и бешеный ритм сердца. Есть уединенное место между холодным металлом Ковчега и электрическим жужжанием забора, место, где он может побыть один, однако, зайдя за угол, Беллами видит Октавию. Та сидит, подтянув к себе ноги, и выглядит такой маленькой и хрупкой, когда слезы катятся из ее глаз. Выражение, застывшее на лице Октавии, когда она видит его, дает понять, что ему тут совсем не рады. Беллами делает шаг назад, к Ковчегу, сохраняя дистанцию между ними. Краем глаза он видит ее поспешно вытертые слезы, и порыв инстинктивно утешить его маленькую сестру еле дает Беллами сфокусироваться на звуках собственного дыхания и на неровной линии деревьев. Он бросает на нее взгляд, хочет улыбнуться, кивнуть, протянуть руку, сделать хоть что-нибудь, но она даже не смотрит в его сторону, и он знает, что она не хочет всего этого, что ей не нужно все это от него прямо сейчас. Просто хочет, что бы Октавия захотела хоть когда-нибудь. Октавия вздыхает и садится более прямо, дерзкая и воинственная, как всегда, не позволяющая никому видеть ее слабости. — Я пришла сюда, чтобы побыть одной, — произносит она, клацнув зубами.  — Я тоже, — он отвечает, и больше никто не произносит ни слова. Остыв, Беллами пытается снова вернуться к работе, но Миллер говорит ему, — просто нахрен расслабься, Беллами, — и он позволяет Кейну увести себя на перерыв. Конечно, Кейн не смотрит ему в глаза, когда приказывает ему отдыхать оставшуюся часть дня, а приказ есть приказ. Он находит себя на крыше, лежащим на спине, смотрящим, как небо становится розово-оранжевым, пока солнце скрывается за горизонтом, так далеко от шумной вечеринки, которую устроили где-то нарушители. Он не может заставить себя пойти праздновать вместе с ними. Не перед концом света. Уже давно стемнело, когда Беллами слышит Кларк, взбирающуюся по импровизированной лестнице, которую он прислонил к стене. Она скидывает медицинскую сумку на крышу и садится рядом, уже ракрывшая рот, готовая начать разговор. Но Беллами успевает раньше.  — Я в порядке, Кларк. Мне не нужно лечение от тебя, — говорит он, смотря на ее сумку. Она закатывает глаза и все же лезет в сумку, но вместо бинтов и медикаментов достает оттуда бутылку шампанского. Протягивает ему с легкой усмешкой на губах.  — Думаю, что задолжала тебе выпивку, — говорит она, похлопывая его по плечу.  — Где ты достала это? — тот спрашивает с благоговением.  — Мерфи украл это из Полиса. Я украла это у Мерфи, — она пожимает плечами, а потом улыбается. Улыбка не затрагивает глаз, но она действительно настоящая, и после всего, что случилось в последние несколько дней, Беллами думает, что это победа. Волосы Кларк вьются вокруг ее лица, убранные в замысловатую прическу, как тогда, когда они впервые приземлились, ее фарфоровая кожа чиста, светится под луной. Она сменила одежду землян на обычную пару джинс и футболку и теперь выглядела настолько похожей на ту Кларк, которую он знал и любил, что это поражает его, ведь он понимает, как сильно скучал по ней. Кларк борется с пробкой, так что Беллами забирает бутылку и открывает ее с помощью ножа. Она достает две оловянные чашки из сумки и внимательно смотрит, как Беллами наполняет их пузырящейся жидкостью, но до того, как он успевает поставить бутылку на место, Кларк уже выпивает содержимое до дна.  — Я предполагал, что будет тост или что-то типа того, — смеется он, снова наполняя чашку. Эту она приподнимает, чокается с ним. — За нашу скорую смерть, — возвращает пустую чашку. Беллами выпивает свою немного медленнее. В воздухе — тишина, ощутимое напряжение.  — Ты когда-нибудь собирался рассказать мне о том, что случилось в горе? — выдавливает она. Его конечности холодеют. Когда он поворачивает голову, ее глаза устремлены на него. Побуждающие. Просящие. Немного грустные. Он не отвечает.  — Откуда ты можешь знать, какого это, быть подвешенным вверх ногами, отдавать свою кровь? — тихий голос, почти шепот. Он никогда не говорил о горе, лишь немного с Октавией, но глаза Кларк такие голубые, и грустные, и смущенные, что это причиняет боль, он хочет рассказать, а потому не сдерживается.  — Ничто никогда не идет по плану, — начинает он немного злобно. Опускает глаза, бесцельно тянет за выскочившую нить на штанах. Кларк кладет голову ему на плечо, и он старается сфокусироваться на ее дыхании. — Линкольн и я спустились в туннели, но он был не готов. Он знал, что не готов, но я подтолкнул его, и он обменял меня на наркотики, — он чувствует напряжение Кларк, но все же продолжает.  — Нас разделили, выстроили в шеренгу, меня и кучу других землян. Они сортировали нас, некоторые должны были стать жнецами. Большинство отправили на жатву. Нас помыли, опрыскали химикатами, накачали наркотиками. Я проснулся в клетке обнаженным. Беллами вздыхает, пытаясь вернуть контроль над разумом и телом здесь, на крыше, рядом с Кларк.  — Я должен был выбраться. Так что я боролся. Но они дали мне больше наркотиков, заперли меня, и, мне кажется, я очнулся подвешенным вниз головой, наблюдая за собственной кровью, что уходила куда-то за стену. Он выкинул Эхо из головы. Просто не мог думать об Эхо. О том, что потерял, доверившись ей.  — Майя спасла меня, — продолжает. — Майя спасла меня, и горные люди рисковали жизнью ради меня, а в конце я был одним из тех, кто убил их. Надавливает на глаза подушечками пальцев. — Боже, Кларк, это то, что я делаю. Все, что я делаю — убиваю людей. Она готова запротестовать, но он зол, к тому же немного пьян, так что он продолжает.  — Я убил три сотни людей, когда сломал радио. Я убил тех людей на Горе Везер. Я уничтожил целую армию, пока люди спали. Я убил Линк… -Ты не убивал Линкольна. Она охватывает его лицо ладонями, заставляет посмотреть в глаза. — Ты не убивал Линкольна. Ты не знал, что те люди на Ковчеге умрут. На Горе Везер ты потянул за рычаг вместе со мной, потому что у нас не было другого выхода. — Сила убеждения в ее глазах могла сдвинуть горы. — Ты всегда делал то, что считал правильным для своих людей. Он глядит в нее тогда, задаваясь вопросом, как она может смотреть на него таким образом, так, словно он хороший. — Мы всегда думали, что-то, что мы делаем, правильно, — повторяет она, и Беллами думает, что это скорее присуще ей, чем ему. Он подносит свою руку к ее, лежащей на его щеке, поглаживает мягкую кожу большим пальцем. — так и есть, — соглашается, видя облегчение на ее лице, а потом продолжает, — Но я был не прав. — Он отстраняет ее руку от своего лица, отворачивается. — И много людей погибло из-за этого. — Белам… — Кларк, пожалуйста, — говорит он, сжимая переносицу. — Можем мы… можем мы просто не делать этого сейчас? Давай просто выпьем, хорошо? Мы можем продолжить ненавидеть нас утром. Уставившись в свой напиток, она взбалтывает его примерно минуту, прежде чем еле заметно кивнуть и невесело улыбнуться. — Хорошо, — просто говорит Кларк. Это работало несколько часов, представлять, что они не два отвратительных, сломленных человека, что они не в ужасе от апокалипсиса, предсказанного Али. Какое-то время легко делать вид, что между ними все нормально. Однако очень скоро Беллами устает от созерцания созвездий, а Кларк — от попыток разговорить его, и они просто сидят бок о бок в тишине, оба немного пьяные, или, случае Кларк, сильно пьяные, утопая во всех несказанных друг другу словах. Кларк не выдерживает первой, начинает разговор.  — Как ты думаешь, будем ли мы счастливы когда-нибудь? — она лежит на спине, плечом к плечу с ним, водит указательным пальцем по ободку пустой кружки. — Считаешь, мы заслуживаем этого? Беллами не знает, будут ли они счастливы когда-либо. Он даже не знает, выживут ли они.  — Да, — все же говорит он. Просто хочет верить в это. Она усмехается. Знает, что тот лжет. Кларк поворачивает голову в сторону, так, чтобы видеть его. Ее глаза на мокром месте, и ему приходит в голову мысль, что их носы в нескольких дюймах друг от друга. Беллами знает, что она думает о Лексе. Не понимает, но знает это. Думает о Джине, и его сердце начинает саднить.  — Как ты думаешь, мы сможем когда-нибудь снова любить? — спрашивает Кларк. Ответ прост. Он уже сделал это. — Да. Она кивает. Он думает, может, Кларк поверила ему. Снять Кларк с крыши — одна из самых сложных вещей, что приходилось делать Беллами на земле, а он сделал много всякого тяжелого дерьма. Сначала она настаивает на том, чтобы самостоятельно слезть с крыши, не смотря на то, что сильно пьяна. Опирается на руки и ноги, словно пытается встать, но опрокидывается, прежде чем почувствовать под ногами твердую поверхность, так что Беллами спускается по лестнице первым. — Я могу сделать это с’ма, Беллами, — ругается она со своего места на крыше, отказываясь принять его помощь. Он нетерпеливо стоит у подножия лестницы, руки на бедрах, его опьянение быстро прошло. Кажется, что время, проведенное у бара после Горы Везет пошло ему на пользу.  — Кларк, ты даже не можешь встать. — Да, — говорит она немного громче, чем следовало, — я могу. — Кларк встает на колени, и он даже может сказать, когда все начинает кружится перед ее глазами, потому что она делает шаг вперед и падает на четвереньки. — Воу, — она хихикает. Когда ее хихиканье стихает, Кларк перекатывается к краю крыши, позволяя одной руке свеситься. Это немного напрягает Беллами, видеть, что она почти не может контролировать свое тело, но когда он сдвигается на место, где сможет ее поймать (или, по крайней мере, смягчить ее падение), она переводит на него взгляд. Не смотря на то, что он измучен и не пьян, Беллами издает смешок, потому что он никогда в своей жизни не видел, чтобы Кларк вела себя настолько как Кларк. Она просто смотрит на него мгновение с непонятным выражение лица, и он слабеет, чувствуя, как смягчается сердце при взгляде на ее золотистые волосы, которые светятся в лунном свете, и морской голубой ее глаз, а потом…  — Я не могу спуститься, Беллами, — она вздыхает, поверженная.  — Я знаю, говорит он. — Иди сюда. Она движется к лестнице, сама проходит несколько ступеней, но как только оказывается достаточно близко к нему, так, что он может опустить кончики пальцев ей на спину, просто падает на него, слишком уставшая или слишком пьяная, чтобы пройти лестницу до конца самостоятельно. К тому времени, когда они добрались до двери Станции Альфа, Кларк повисла на Беллами почти всем своим весом, бормоча что-то про двухголового оленя.  — Куда дальше, Кларк? — он спрашивает ее.   — Я н’знаю   — Какой у тебя номер комнаты? — уточняет, поворачиваясь к ней лицом к лицу.   — Я н’знаю, — она мямлит снова, теперь более злобно.   — Как это ты не знаешь, Кларк?   — Я не знаю. Я спала в медицинском отделе прошлой ночью. — Она делает шаг вперед, когда тот отпускает ее, упираясь головой ему в грудь, издает подобие рычания. Он вздыхает и подталкивает ее рукой. — Понимаю. Пойдем, у меня есть диван.