Тихий парк на окраине Лондона

Giles Corey — A Sleeping Heart Hozier — Work Song ____________ Том решил проверить телефон только вернувшись домой. Разблокировав его, он увидел несколько пропущенных вызовов и сообщение от Бенедикта. «Приходи завтра к нам. Софи испечет свой фирменный пирог:)» Том слегка улыбнулся. Похоже что Бен, взяв долгожданный отпуск, решил наверстать упущенное и поставил за цель как можно больше общаться и встречаться со своими друзьями. Он уже не первый раз приглашал Хиддлстона к себе. Пропущенный вызов был тоже от него. А еще от… Сердце Тома пропустило удар. Казалось, он даже перестал дышать, глядя на экран телефона немигающим, застывшим взглядом. Он пропустил звонок от Эмили. В голове актера вихрем пронеслось множество мыслей. Почему она звонила? Почему сохранила номер? Неужели все еще помнит его?.. А может, набрала по ошибке? Нужно было выяснить, что и как. Но взглянув на время, Том сдержал свой порыв перезвонить девушке — на часах было 2 часа ночи. — И нужно же мне было выключить звук! — отчаянно воскликнул он и с досадой бросил телефон на кровать. — Что за идиот! Томас принялся ходить вперед-назад по спальне, сложив руки в молитвенной позе и прижав их к губам. Шторм собственных мыслей и переживаний с головой накрывал его, не оставляя места покою. Мужчина снова взглянул на часы, затем — на телефон. Может, все же позвонить?.. Нет. Слишком поздно. Лучше смс. Его пальцы дрожали, когда он набирал сообщение. Несколько раз приходилось стирать его и начинать заново. «Привет, Эмили. Прости, у меня был выключен звук, и я не услышал твой звонок. Перезвони как сможешь, ладно?.. » Глубоко вздохнув, он нажал кнопку «отправить». Может Уайт еще не спит и ответит сейчас? Том растянулся на кровати, не снимая костюм. Лишь стянул с шеи тонкий черный галстук и расстегнул верхние пуговицы. Ему не хватало воздуха. Он смог уснуть только под утро. Его разбудил телефонный звонок. Хиддлстон моментально подскочил и взял трубку, даже не посмотрев, кто звонит. — Алло, Эмили? Пауза. — Вообще-то это Бен, — услышал актер удивленный голос в трубке. — Оу… — Том почувствовал сильную неловкость. С чего он вообще взял, что ему звонит она? Хоть бы посмотрел на экран, прежде чем отвечать. — Ты вчера не ответил на смс, но наше приглашение все еще в силе. — Да, да, хорошо… Эм… — голова актера раскалывалась от боли и желания спать. — А во сколько приезжать? — В четыре удобно? Мужчина посмотрел на часы. Половина десятого. — Да, вполне. — У тебя все в порядке? — поинтересовался Камбербэтч. — Я просто не спал ночью, — признался его друг. — Но все нормально, да… — неуверенным голосом добавил он. Они немного поговорили, и «Шерлок» посоветовал Томасу отдохнуть еще, чтобы восстановить силы. Но последний уже перехотел спать. Сон как рукой сняло, хотя голова продолжала болеть. Переодеваясь, Хиддлстон взглянул на себя в зеркало. У его отражения были уставшие, измученные глаза. Под ними — темные круги, которые не сходили с лица вот уже несколько месяцев. На лбу появилось несколько новых морщин. Во взгляде — некая пугающая пустота. Такую картину Том и наблюдал в зеркале с того самого дня, когда девушка, которую он полюбил, сказала, что не хочет быть с ним. Нет, когда он находился на людях, то был другим. Он улыбался, смеялся, шутил, поддерживал любой разговор и никоим образом не показывал, насколько ему плохо. В конце концов, это его профессия — играть. Вот только здесь приходилось играть на публике, надевать некую маску счастья и дружелюбия, в то время как в душе он оставался все тем же разбитым, несчастным человеком с пустотой в сердце. О произошедшем знали только самые близкие друзья — Крис Хемсворт, Бенедикт, ну и Софи. Остальным он не хотел раскрываться. Том всегда был отчасти скрытным человеком, но за последние месяцы эта черта развилась в нем еще больше. Тяжело вздохнув, он пошел на кухню и выпил таблетку от головной боли. Есть совершенно не хотелось. Эмили так и не звонила. Мужчина решил сделать это сам, но ответа не было. «Это Эмили Уайт. Вероятно, я сейчас на работе, сплю или читаю книгу. Пожалуйста, оставьте сообщение» — включился автоответчик. Актер вздрогнул, и по его телу побежали мурашки. Её голос… Такой нежный, тихий и спокойный. Ранее он слышал его каждую неделю, но кто знал, что впоследствии он лишится возможности наслаждаться его звучанием! И спустя долгое время всего лишь запись на автоответчике всколыхнет в нем жгучие воспоминания и он еще сильнее, еще больше поймет, как тоскует по ней. Том сбросил и позвонил еще раз. И еще. Но вызовы вновь заканчивались автоответчиком.

***

Бенедикт был очень проницательным человеком. Он различал натянутую и искреннюю улыбку, непринужденный смех и наигранное веселье, слова лести и похвалу от всего сердца, притворную учтивость и настоящее уважение. Да, Бен разбирался в людях, но особенно хорошо он разбирался в своих друзьях и родных. Потому он всегда видел истинное состояние Тома. В то время как тот мог быть веселым, «Шерлок» понимал, что на самом деле творится в его душе. Он в какой-то мере уважал друга за то, что тот не позволял унынию поглотить его полностью, а напротив, всячески занимал себя, чтобы отвлечься. Том не стал злоупотреблять алкоголем, как это делают некоторые люди, когда их сердца разбивают. Но в то же время Камбербэтч с тревогой наблюдал, как у его лучшего друга постепенно стирается грань между настоящим внутренним «я» и маской веселья и беззаботности. Казалось, что эта маска приросла к Томасу, ибо даже в общении с самыми близкими он снимал её всё реже и реже. От отмахивался от заботы и переживаний, и фраза «я в полном порядке» часто срывалась с его уст. Но когда Хиддлстон пришел к ним в гости и возился с малышами, параллельно слушая милые рассказы Софи об их шалостях, Бен заметил, что в этот раз Том вел себя по-другому. Он был тихим, задумчивым, и улыбка редко появлялась на его лице. Как будто он пытался натянуть свою привычную маску, но она все время спадала. — Милая, мы ненадолго отойдем, — сказал «Шерлок», нежно поцеловав супругу в висок. Его друг в недоумении изогнул брови. — Идем-идем, — Бен кивком указал на дверь своего кабинета. Зайдя туда, Том открыл было рот, чтобы спросить, что случилось, но коллега опередил его. — Дружище, я знаю, что тебя немного раздражают эти разговоры, но… Но я больше не могу так. Я вижу, что тебе плохо, и сегодня особенно. Пойми, я хочу помочь. Хиддлстон медленно вздохнул и опустился в кресло. — Что произошло? И к слову, сегодня утром, когда ты взял трубку, то подумал, что тебе звонит Эмили. Почему? — продолжал Камбербэтч, присев на край письменного стола. — Мне сложно говорить об этом, — изрек актер немного погодя. Бен понимающе кивнул: — Понимаю. Но хотя бы постарайся. Вспомни, как ты докапывался и переживал, когда у меня были трудности в отношениях с Софи, — легкая улыбка тронула его губы. Том колебался. Он настолько отвык открываться людям, что, казалось, даже забыл, как это делается. Им овладел какой-то страх, страх выпустить свою боль наружу, а не прятать как можно дальше и глубже. Хиддлстон поднял взгляд на своего друга. Тот ожидал ответа. — Мне звонила Эмили, — наконец заговорил Томас, шумно выдохнув. — Но я пропустил её звонок. А сейчас она не отвечает. И я теряюсь в догадках, я не знаю, что она хотела. Может, по ошибке набрала, а может… — мужчина неопределенно передернул плечами и потупил взгляд в пол. Немного помолчав и поразмыслив над услышанным, Бен задал вполне очевидный вопрос: — Ты все еще неравнодушен к ней, да? — Я не просто неравнодушен, — последовал тихий ответ. — У меня никогда не было подобных чувств. — Но Том, даже если с Эмили ничего не получится, есть же столько других замечательных женщ… — Мне все равно на них! — внезапно выпалил мужчина. — Как ты не понимаешь? Да, я знаю, что они есть, и среди моих знакомых тоже. Но что с того? Какой смысл быть с человеком, который пусть даже и хороший, и привлекательный как внешне, так и внутренне, но ты не нашел в нем родную душу? Не чувствуешь… — актер немного запнулся, подыскивая нужные слова. — Не чувствуешь рядом с ним тепло, уют и умиротворение? — на глазах Томаса неожиданно для него самого выступили слезы, и он поспешно отвернул голову, чтобы Бенедикт не заметил их.— Потому… — его голос снова звучал тихо и слегка дрожал, — не нужно говорить мне о других женщинах. Собеседник глубоко вздохнул. Он заметил слезы друга, но посчитал, что обращать на них внимание не очень тактично. — Что думаешь делать? — Не знаю… Буду ждать, когда Эмили ответит. Помолчав несколько минут, Камбербэтч заговорил: — А ты не думал, что она тоже до сих пор неравнодушна к тебе? Нет, конечно, мы точно не знаем, почему она звонила, но…не стоит исключать и этот вариант. — Да она сама сказала, что не хочет встречаться со мной! — воскликнул актер. Бен усмехнулся: — Друг, ты что, не знаешь женщин? Не всегда они говорят то, что у них внутри на самом деле. Да и не только женщины такие, — он многозначительно изогнул бровь. — Подумай еще вот о чем. Почему она отказалась? Разве легко встречаться с такими, как ты и я? Мало того, что трудно совмещать работу и отношения, так еще и пресса подольет масла в огонь. Это может быть элементарный страх публичных отношений. Знаешь, у нас с Софи поначалу ведь тоже не все гладко было. Было много ревностей и ссор. В какой-то момент мы были на грани разрыва. Но знаешь, что я понял? — Что? — едва слышно спросил Томас, теребя край свитера. — Что за счастье нужно бороться. И ты тоже должен это делать, если действительно любишь Эмили и хочешь быть с ней. Позвони ей еще раз. Не ответит? Напиши, что нужно поговорить. Скажи, что любишь ее, в конце концов! — А если она не любит? Ведь уже прошло полгода, как-никак… — возразил Хиддлстон. — А если любит? — парировал коллега. В ответ последовал тяжелый вздох. Том так хотел надеяться на это, но боялся разочароваться. А может, страх разочарования как раз и удерживает его от счастья?