Коммунальный блюз

В клубе было откровенно скучно. Казалось, они сами отвыкли от постоянных трипов, перенасытившись концертами, и сопровождающими их тусовками. Ваня неспешно цедил коктейль, совершенно не чувствуя приятного удовлетворения, которое случается, когда находишься в нужном месте, в нужное время. А все потому, что больше всего Ване хотелось сейчас быть где-то в более тихом месте, и, даже если и тусить, распивая алкоголь под громкую музыку — делать это дома. Судя по лицу Мирона, тот разделял его мнение. — Надо короче Порчи в сторону дома подталкивать, — решил он. — А то я заебался уже. В принципе, идея остаться у Порчи была неплохой, особенно потому, что им все равно негде было ночевать. Впрочем, у любой такой идеи были и отрицательные стороны: вопросы о том, где они сами теперь жили, например. Потому что Ваня рассказал Порчи очень поверхностно, просто добавив, что там пиздец, и он пока не готов понять и принять всю глубину русской души и силу духа. *** Уговорить его, как оказалось, было несложно. Порчи вообще был хорошим парнем: душевным, легким на подъем, спокойно переносящим все тяготы и лишения, окружающие их жизнь. Он легко влился в русский колорит, извлёк свои плюсы и даже выучил основные матерные фразы в первые месяцы пребывания здесь. В общем, они все втроём идеально сходились друг с другом, дополняя, как говорится, и в горе, и в радости, и во всех дурацких начинаниях. В его квартире, несмотря на холодный и промозглый Питер, всегда было уютно, и как-то по-южному солнечно. Ване здесь нравилось, он очень часто заваливался сюда, чтобы сделать несколько снимков с балкона. Вид был просто невероятный. — Располагайтесь, — улыбнулся Порчи, доставая пузатые бутылки с горячительным из шкафа, и он честно старался не закатывать глаза и никак не комментировать то, с каким удовольствием Мирон упал на кровать. Как будто до этого спал на какой-нибудь шконке. Улыбнувшись, Ваня подумал о том, как недалек их друг был от истины. Впрочем, они быстро влились в колею, и остаток вечера протекал в дружеской обстановке, наполненный шутками и юмором. Ваня любил такие вечера, не в пример тому, что творилось в клубе, когда все так или иначе скатывалось в пьяный угар. Сейчас они, слушая негромкую музыку, болтали обо всем и ни о чем одновременно, не зацикливаясь, казалось, на чем-то определенном. И было в этом что-то такое, о чем не принято говорить вслух. Что-то, что действительно сделало их «семьей». Внезапно, телефон Мирона ожил, оповещая о входящем сообщении. Бросив на дисплей взгляд, он чуть не застонал. Вообще-то, давая свой номер Гнойному, он планировал, что их общение будет носить сугобо официальный характер. Мирон очень надеялся, что единственные сообщения, которые они присылали бы друг другу — фотографии счетов за коммуналку. Мама всегда говорила, что Мирон иногда был очень наивным. Телеграмм пестрил уведомлениями, и, вопреки правильному, и, главное, логичному желанию закрыть телефон, Мирон открыл приложение, вчитываясь. «Эй, Будулай» Что-то внутри Мирона говорило о том, что это обманка, и что на нее не надо отвечать, ведь, наверное, Слава писал не капслоком не просто так, но любопытство — определенно было одним из его пороков. «Чего тебе?» «У меня, крч, к тебе вопрос есть…» Заинтересованно, совсем как Коха (сам удивился, когда понял), Мирон склонил голову, поудобнее обхватывая телефон. «И?» «СКОЛЬКО НА ПИЗДЕ ВОЛОС?» Мирон мученически застонал, закрыв лицо руками. Чем он вообще думал? Почему они не сбежали сразу же, как увидели, кто к ним переехал? Ведь это избавило бы их от стольких проблем! Или можно было просто не давать номер. Или найти нормальную квартиру. В общем, поступить по взрослому, и, черт возьми, логично. Но нет, терпи теперь этого долбаеба угашенного. «ЛАДНО, ЭТО ПРОСТО Я ПОШУТИЛ, НЕ ЗНАЕШЬ, КАК ТАМ ГРИША?» Мирон подумал, что что-то с противным котом, и не понимал, почему именно он должен был быть в курсе состояния вредного, но очень красивого кота. «Какой Гриша?» — на всякий случай уточнил он. «КОТОРЫЙ ЕБ ТЕБЯ НА КРЫШЕ» — Дебил, блять, — соблазн добавить номер в черный список с каждой минутой был все больше и больше притягателен. «МИРОН ЯНЫЧ, ВЫ КОГДА-НИБУДЬ БЫЛИ НА РАСПУТЬЕ?» «ЧТО БЫ ВЫ ОТВЕТИЛИ НА ВЕЛИКИЙ ВОПРОС, НАД КОТОРЫМ ДУМАЕТ ВСЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО?» «ВОТ СМОТРИТЕ, МИРОН ЯНЫЧ, ЕСТЬ У ВАС ДВА СТУЛА…» «Завали. Я знаю эту шутку.» — тут же написал Мирон, будто бы опасаясь, что в представлении Славы он выглядел совсем древним. «КСТАТИ, ТЕБЕ ПРИВЕТ ПЕРЕДАЮТ» — не растерялся Слава. «Твои друзья?» — Мирону самому было интересно, зачем он поддерживал этот диалог, Порчи уже давно спал, Ваня залипал в телефоне в наушниках, иногда хмурясь, иногда фыркая, а Мирон сидел на подоконнике, куря и читая вот это. «ТРИ ЧЕЛОВЕКА. МОЙ ХУЙ И ДВА МОИХ ЯЙЦА» Это какой-то кошмар. Казалось, этот ебанатор генерировал шутки в бесконечном темпе. «ЛАДНО, ТЕПЕРЬ ЕЩЕ СЕРЬЕЗНЕЙ, ХОЧЕШЬ УЗНАТЬ РЕЦЕПТ СУПА?» Мирон аж фыркнул, похоже, Слава перешел на круг ниже, и стал присылать шутки категории «Б». «Дай угадаю: из семи залуп?» «ХОРОШАЯ ПОПЫТКА, МИРОН ЯНЫЧ» «НО НЕТ» «ЗАПИСЫВАЙ» «БЕРЕШЬ УКРОПУ, ПОТОМ КОТЯЧЬЮ ЖОПУ, 25 КАРТОШЕК, 17 МАНДАВОШЕК…» На этом моменте Мирон выключил телефон. Во-первых, ему нужно было отсмеяться. Во-вторых, забыть об этом, как о страшном сне. И в-третьих, он не собирался провести всю ночь, общаясь с пьяным Гнойным. Не сегодня. Никогда.