Коммунальный блюз

Два дня, проведенных с Порчи, как-то даже вселили надежду в светлое будущее. Мирон ощутимо расслабился, и как будто даже отпустил свою паранойю подальше, в то время как Ваня… переписывался с Фалленом. Черт возьми, они почти постоянно болтали. А ведь все началось с дурацких голосовых сообщений, на которые даже отвечать не нужно было. Все эти дни, как понял Ваня, тусовка Антихайпа не просыхала, и поэтому на него лился нескончаемый поток информации, которая поражала подробностями, обрастала деталями и вообще впечатляла своими масштабами. И если сначала это невероятно раздражало, и хотелось заблокировать абонента, посылая куда подальше, то теперь их общение казалось каким-то… забавным, что ли? Они договорились еще раз поиграть в кс, пообещали друг другу пропустить по бутылке пива, обсуждая музыку и современный андеграунд. Ване это все казалось забавным, хотя он иногда искренне не выкупал в постиронию, и вообще во все, что нес Фаллен. Но почему-то желания все бросить и свернуть разговор все равно не возникало. В свою очередь Мирон вполне себе смирился с агрессивно задалбливающим сообщениями Славой. Даже стал искать в этом свои плюсы. Мирону вообще нравилось все необычное, он легко входил в раж, загораясь идеей или просто изучая что-то новое. Странные, непонятные разговоры — как раз-таки были тем, что он если и пробовал когда-то, то давно уже успел забыть. Слава иногда выражался так замысловато, что смысл его слов если и доходил, то с опозданием. Мирон про себя окрестил такое явление «дальневосточным колоритом», ведь, например, он сам выебывался переходом на другой язык посреди диалога. А Слава вот, нес ахинею. У каждого свои причуды. Тем не менее, сколько бы они себя не убеждали, что это все — временное явление, в родные пенаты возвращаться было нужно. Ваня каждый раз пристально смотрел на Мирона, ожидая вердикта. А вдруг за их небольшой «отпуск» его попустило и они вернутся в нормальную квартиру? Но, судя по всему, Мирон по-прежнему жил по принципу: «любую дурость надо доделать до конца». Ну, что ж, хозяин, как говорится, барин. Распрощавшись с Порчи, они поехали прямиком в свою задницу Петербурга, по пути заходя в магазин, каким-то шестым чувством понимая, что в холодильнике из съестного только то, что будет съедобно лишь в воображении Фаллена и Славы. К дому они шли как-то неспешно, будто бы оттягивая участь, хоть непонятно, зачем. Взрослые же люди. Да и Гриша с Кохой сами себя не почешут. Ваня улыбнулся, вспоминая лоснящуюся шерстку котика, его мягкие бока и выражение морды, на котором было написано все негодование от несовершенства этого мира. Судя по Мирону, тот тоже пребывал где-то в своих мыслях, может быть, даже договариваясь с собой и своими бесами о чем-то. Ваня не нагнетал, лишь хмыкнул, заметив в корзине любимые Антихайпом чебупели. — Вот молчи, — попросил Мирон, проследив за его взглядом. — И в мыслях не было комментировать, — фыркнул тот. — Майонез с кетчупом берем? — Отъебись, господи. *** Антихайп и правда отрывался на всю катушку. Сказывался тот факт, как давно они друг друга не видели. Несмотря на первое желание (братаны же) рассказать ребятам о своих соседях, Ваня и Слава решили повременить с откровениями. Во-первых, они бы сами не поверили, расскажи им кто-нибудь про то, что Окситабор решил сменить место дислокации, вытащить ложку из задницы и начать щекотать свои нервы в бомжатне. Во-вторых, они вроде как неплохо сосуществовали друг с другом, и пока не хотелось портить это приятное ощущение. Поэтому Ваня и Слава взаимно решили придерживаться теории о том, что с ними жили два хипстера, которые примчали сюда за острыми ощущениями. Именно поэтому в коридоре висели непомерно дорогие для этой халупы куртки. Теория выглядела одновременно притянутой за уши, и логичной. Ведь правда оказалась бы еще более ебанутей. Все те дни, что они прибывали в запое, ребята не сговариваясь писали Рудбою и Мирону. И, наверное, они бы ни за что не признались в этом, если бы не уведомление, высветившееся на Ванином телефоне. — Ха! — воскликнул Слава, мельком (совершенно случайно) заглянув на экран. — Переписываешься! Ваня закатил глаза, подгребая телефон к себе. — Ну и что, дядь? Мы обсуждаем серьезные вещи. — Это какие же? — хмыкнул он, скептически вскинув бровь. — Ну, например, мы обсуждаем возможность клонирования Гриши в дальнейшем, чтобы лечить людей от депрессий. Гриша, возлежавший на подоконнике после сытного обеда, возмущенно мявкнул. — Да, мы тоже сошлись, что идея хуйня, и Гриша у нас такой один. — Мда, — фыркнул Слава, вытягивая свои бесконечные ноги. — Не долго музыка играла, быстро же ты снюхался со всякими. — А ну-ка покажи свой телефон, и я посмотрю, как ты ничего не пишешь Будулаю, — Ваня требовательно потянул ладонь, на что Слава только хлопнул по ней, пряча телефон в недрах толстовки. — Хуев тебе за воротник, а не мой телефон, Ванечка. Так они оба узнали, и также молча решили, что общаться с Окситабором было не зазорно. Ведь если человек хороший, он же не виноват, что у него плохой вкус на музыку? *** Ваня и Мирон вернулись домой ближе к вечеру, нагруженные пакетами с едой. Их встречал сильный запах перегара и сигаретного дыма, что, в принципе, было неудивительно. Мирон точно не был наивным мальчишкой, думающим о том, что эти идиоты будут курить в окошко. Ваня, похоже, тоже так не думал. Сами участники кардебалета ошивались на кухне, и, судя по тому, что Фаллен ежился, нацепив на воспаленные глаза очки, пили они долго и упорно. — О, возвращение блудного Будулая, — хмыкнул Слава, делая глоток из кружки. — Мы уж думали, что вы решили сделать нам подарок и не прийти еще пару дней. — Хер знает, что вы подразумеваете под подарком, — хмыкнул Ваня, выкладывая еду на стол. — Но пить еще один день вы бы вряд ли смогли. — Плохо ты нас знаешь, — почти обиделся Фаллен. Мирон пытался всем своим видом выразить свое отвращение, которое непременно бы направил на блудных сынов Анархии, когда увидел Коху, лениво потеревшеюся о его ногу. — Предательница, — шепнул Слава, по взгляду которого было сложно понять, хотел ли он потереться сам, или просто ревновал, что кошка потащилась не к нему. Мирон лишь улыбнулся, присаживаясь на корточки, почесывая кошку за ухом. — Кстати, а где Гриша? — спросил Ваня, посмотрев на Фаллена, озадаченно ковыряющего свои же ногти. — Хер знает, в последний раз намеревался насрать в кроссовки Будулая. — Да блять, — застонал Мирон, поднимаясь и уходя в коридор. — БЛЯТЬ. — О, он исполнил свою мечту, — заржал Слава. Ваня покачал головой, убирая продукты в холодильник. — Есть будете? Можно было даже и не спрашивать. *** Вечер прошел вполне себе мирно, поев (Рудбою пришлось есть стоя, потому что и без того небольшой столик не выдержал бы двух великорослых мужиков), они разбрелись по комнатам. А уже совсем вечером, Слава заметил, что Рудбой-то ушел не в свою комнату, и даже не к Мирону, он торчал у Вани, и судя по смеху, они там веселились. Слава с тоской посмотрел на закрытую дверь в комнату Мирона, и решил, что они все сами напросились, и тут же направился делать свое черное дело. *** Оказалось, слепые люди очень нежные, и им видите ли не заходит, когда их линзы кто-то заботливо меняет между собой. Лишь бы на Славу поругаться. Он не виноват в их привычке раскидывать свое добро и отсутствии чувства юмора. Так-то.