Сказочный

      Теплые сумерки постепенно укутывали Литтл-Уингинг. Распаренный асфальт отдыхал от летнего зноя, исходя парами уставшего марева, отчего вся улица казалась немного нечеткой и расплывчатой. Предвечернее время было не самым лучшим для прогулок на свежем воздухе, но сидеть в доме, без дела прорастая в новостные сводки, уже становилось каторжной пыткой. Единственная мысль тешила печаль Гарри, что надолго этим летом в доме на Тисовой он не задержится. Попытавшись выкинуть из головы все дурное, насколько это возможно, юноша покинул обиталище своих опекунов, невзирая на темнеющий небосвод, и поплелся вдоль тротуара куда глаза глядят. Часик бесцельного брожения и ему удастся совладать со всеми гнетущими его прениями разума, а может даже нормально поспать за всю предшествующую бурную неделю. Ветер обдавал лицо свежестью, кошки мадам Фигг орали под ее дверью — старушке, вероятно, опять нездоровилось, за дальним углом улицы соседствующее семейство все еще дружно копалось в саду, кто-то полировал цветник на газоне и кастрировал торчащие ветви фигурных кустарников. Гарри прошелся до детской площадки, которая была совершенно пуста, и уже начал пилить себя за эти глупые скитания, могущие обернуться бедой. Хватит уже нарываться! Юный маг не успел присесть на скамейку, как чувство неоправданной тревоги полностью обуяло его. Он решил прервать свое опасное путешествие и отправиться поскорее домой, но вдруг… внимание его привлекла девушка. Девушка сидела на пришпиленном к земле конце планира качели-весов, облокотившись о спинку и раскрыв колени лодочкой на детском сидении, ступни подогнув под себя на восточный манер. Она читала книгу, сильно ссутулив спину — интересно — что там еще видела в полумраке? На ней была простенькая одежда: коричневые укороченные брюки и белая майка. Эдакая Луна Лавгуд маггловского пошиба. Но Гарри никогда бы не прокашлялся в кулак, заставив себя подойти и заговорить с ней, если бы не завораживающие темно-рыжие волосы, медью струящиеся по ее плечам и скрывающие лицо. — Не видно ведь ничего, — сказал Гарри, подплыв с боку, чем немало сконфузил девушку, первые секунды казавшуюся ему какой-то сказочной феей, быстро взглянувшую на него, мгновенно захлопнувшую книгу и мигом снявшую свои очки. — Ох, что? — перепугалась девушка, но тогда Гарри уже и сам достаточно сконфузился, ибо оказалась это отнюдь не девушка. — Ну… — стушевался от сего прозрения Гарри. — Темно уже… для чтения. Парень с роскошной шевелюрой осмотрелся по сторонам, выглядел очень удивленно, в золотом свете загоревшегося фонаря его лицо заиграло тонкими чертами и бледную кожу легонько прихватил румянец. — И правда темно, — подтвердил он, шустро выпрямляя ноги и запихнув в карман брюк очки и книжицу. — Гуляешь? — Да, — улыбнулся Гарри не так парню, как собственному идиотскому поступку. — Ты это… извини, я тебя за девушку принял. Перепутал в темноте, видишь, вот сам в очках, — вышло как-то грубовато, и юный маг еще раз повторил: — прости, я пойду… Гарри отдалялся мелкими шагами, понимая, что уходить вовсе не хотелось. Лицо, видимое лишь полминуты прямого взгляда казалось необычайно миловидным. Всего минута общения и незнакомец околдовал его невесомым странным шармом, и молодой голос вроде был отдаленно знаком. — Задержись, пожалуйста, — окликнул парень с качели. Словно ждавший этого призыва, мальчишка тут же развернулся и с ускорением подошел обратно. Кроме того, ему стало очень спокойно, несмотря на некий осадок неловкости момента. — Присядь, пожалуйста, там, — указало рыжеволосое сказочное создание на другой конец качели. — Спасибо, — добавил с интригующей полуулыбкой на губах, когда Гарри присел и они начали балансировать на планшетке. Это было так необычно. Гарри тихо засмеялся, перевешивая один край. — Извини, я правда подумал, что ты девушка. Чертовски стыдно. — Ничего страшного, — в ответ усмехнулся парень. — Это даже приятно, — сказал он, пружиня ноги, чтобы оттолкнуться от земли. — Я тебя раньше тут не видел… — Понятное дело, поскольку меня тут раньше не было. Через пару толчков от земли Гарри понял, что ему до жути не доставало простого общения со сверстниками незадействованными во всей той магической кутерьме, в которой он варился с одиннадцати лет, как толченый скарабей в «Костеросте». А еще спустя пару зависаний на балансирующей качели, Гарри понял, что этот парень прекрасен. — Я Гарри, — представился волшебник, собеседник на то лишь умиротворенно кивнул. — Как тебя зовут? На столь безобидном вопросе умиротворение незнакомца пропало, и у него будто живот скрутило оттого, как он задумался, сведя брови. — Ге-Герберт, — вновь улыбнулся парень, в аккурат, когда Гарри понял, что в жизни не видел таких лучезарных глаз. — Герберт, как Уэллс? — Что прости? — Ну, Герберт Уэллс, — повторил Гарри, гордясь, что он все еще может поддерживать обычные человеческие беседы. — Писатель. — Ах, ну да! — просиял загадочный парень, потом нахмурился: — нет, не Уэллс. Определенно. — Я, допустим, Гарри Поттер, — продолжал свое юный маг. — Тоиди, Герберт Тоиди. — Что-то не припомню фамилии. Нет, не то что бы я тут всех знаю… ты, наверное, недавно переехал, да? Я имею в виду, сюда, в Литтл-Уингинг. — М, — отстранено произнес Тоиди, приподняв брови. — Я здесь оказался, да, буквально сегодня. — Что, серьезно? — Разумеется серьезно, Гарри. Кто же будет так скверно шутить о путешествиях? — Оу, здорово. Веселиться после трагедии, представляя обычную жизнь и просто общаясь с таинственным случайным спутником — это стало неким бальзамом от тьмы на сердце. Гарри улыбнулся в ответ, к своему ужасу подумав, что впервые за лето, за каждое лето нахождения в доме Дурслей, ему захотелось остановить момент, замедлить время каникул. — Что читаешь? — спросил мальчишка. — Ничего, пока, — ласково вымолвил парень. — Это немного невежливо читать, когда с кем-то общаешься, не находишь? — Но ведь читал, пока я не подошел, — разве не так ведут обычные беседы обычные люди в самых обычных обстоятельствах? — А, — махнул рукой парень. — Так, сказку одну. Неужели Гарри мог найти себе друга в городе детских печалей? — эта мысль резко проникла в его разум, вдруг став главенствующей. И уже чувствуя безграничную близость, точно они были знакомы всю жизнь, волшебник плюхнул: — Ты и сам как будто из сказки, Тоиди. Парень звонко рассмеялся. По коже Гарри пробежали осязаемые магические вибрации от этого голоса. Гриффиндорец отчаянно боролся со странными ощущениями в паху, боялся проявить невежество, однако все равно засунул руки в карманы. На всякий дурацкий случай. Смех был слишком заразительным и… возбуждающим. — Это было бы самой грустной, нелепой, а еще смертельно скучной сказкой, Гарри. На самом деле, — определил собеседник. — Нет, все же она была интересной, раз уж ты читал в темноте… — Моя величайшая слабость читать в темноте, — парень бодро поднялся с качели и подошел к противоположной ее стороне, улыбаясь на то как Гарри следил за его движениями пригвожденным взглядом, подав руку сидящему, добавил: — Хочешь, я провожу тебя до твоего дома? — Давай лучше я тебя проведу? — с неподдельным беспокойством вызвался Гарри в ответ, покидая свое место. На этот воодушевленный запал Герберт Тоиди неодобрительно покачал головой, когда Гарри, поднимаясь, взял предложенную для дружеской поддержки руку. — Ладно, идем, — быстро согласился мальчишка, которому стало так жарко, точно он оказался где-то в пустыне на экваторе. Плененный и взволнованный этим непостижимым шармом из ниоткуда взявшегося человека, Гарри не сразу отпустил его ладонь. От руки жар прошел по всему телу, он никогда не сумел бы сдержать под контролем это необычное чувство, — такое он испытывал, наверное, только с Чжоу, и то не настолько ярко, — если бы не побоялся чем-то спугнуть ничего не подозревающего о его рефлексах, милого парня. Гарри отнял свою руку, расценивая это как личный подвиг, перевел дыхание и начал придумывать темы для разговора. Как бы блеснуть остроумием, как-нибудь круто пошутить, что было в его победном арсенале? — А теперь расскажи мне, Гарри, — повел Тоиди. — По какой-такой причине ты слоняешься в столь поздний час по этим… скучным улицам? Если ты не на свидание спешил в такое время, у тебя нет оправданий, чтобы не провести вечер в кругу семьи. — Вообще-то, у меня нет нормальной семьи, а то бы я с удовольствием проводил с ними все вечера и дни, и ночи, — и Гарри принялся постепенно, совершенно легкомысленно выплескивать всю информацию о себе, о своих опекунах, о родителях, погибших в автокатастрофе. Они шли по тротуару, подсвеченному аллеей дорожных фонарей. В те недолгие минуты прогулки казалось — все плохое из жизни мальчика-отмеченного-смертью, улетучилось и никогда не вернется. Собеседник внимательно выслушивал его ложь и изредка вкрадчиво чем-то комментировал, либо соглашался, внося некие коррективы. Гарри даже не особо понимал, что плел, не зная куда деть руки, он зацепился пальцами за шлевки для ремня на своих брюках. Они добрались до дома номер четыре на улице Тисов непростительно скоро, хотя Гарри и шел как можно медленней. В довершении ко всей истории мальчишка еще и упомянул убийство крестного, также обрисовав это несчастным случаем. Он намеренно хотел вспомнить что-нибудь ужасное, чтобы сделалось горько, но и самая страшная мысль сейчас, наверное, миновала юного мага, зато дементоров он мог бы запросто накормить целую армию. — Знаешь, Гарри, кто много терпит, тот больше получает, — резюмировал Тоиди. — Несчастья не сваливаются на голову слабым, если ты столкнулся со всем этим в своей жизни, значит был достоин выстоять. — Таким образом, ты говоришь, что я сильный? — уточнил Гарри, рассматривая бесподобные волосы парня, то, как они переливались бронзовым по всей длине, волнуясь от походного ветра их кричащим лоском. — Морально, да, — ответил собеседник. — Очень сильный и выносливый. Гарри остановился на дорожке. Входную дверь освещал фонарь над козырьком. Волшебник стоял порабощенный меланхоличной красотою лица своего нового знакомого. Вместо того, чтобы попрощаться с ним, Гарри протянул руку и судорожно дотронулся до прядки рыжих волос, в ночи почти пурпурных, короче повел себя так, как порою позволено только с незнакомым человеком, с которым чувствуешь свободу непредвзятости. — Извини, — опять так глупо. — Можно потрогать? — но Гарри уже трогал, наслаждаясь их гладкостью и своей негаданной прытью в проявлении инициативы, когда-то, чего бы никогда не позволил себе в окружении близких друзей или тех, кто хорошо знал все на что он способен, проявляется с другими, словно удар молнии. — Нравятся? — Ох, — осторожно скользя пальцами по волосам, будто касаясь чуда, Гарри только мог выдохнуть. — Да. Безумно, — понимая, что моральную выдержку он проявляет именно здесь и сейчас, одергивая себя от того, дабы бесцеремонно не запустить в волосы парня всю кисть. — Тогда, трогай сколько хочешь, — прошептал обладатель этой потрясной жидкой меди и чуть повернул голову, поймав гаррину руку около своей скулы, прижимаясь к ладони щекой, нежно провожая губами кончики пальцев. Почему-то Гарри не показалось это неправильным, хотя в крови разбушевался бешеный адреналин. Он задышал глубже, он просто ни с кем так не вольничал, он готов был еще сотню раз произнести просьбу простить его за реакцию своего гормонального тела, он наверняка залился пунцовой краской, но никак не мог заставить себя оторвать взор от тонких, слегка увлажненных, бледно-персиковых губ. Подросток проглотил накопившуюся во рту слюну, вновь дотрагиваясь теперь уже к лицу парня, чтобы повторить свои ощущения. Герберт Тоиди накрыл своей рукою ладонь Гарри, прижав ее тыльную сторону. Гарри сделал шаг вперед, оказавшись ближе, сам не веря в происходящее, когда внутренняя часть ладони почувствовала влагу касающихся ее губ, затем эти же губы так развратно и горячо ласкали кончики каждого его пальца. — Господи, — задыхался Гарри. — Я бы не стал так преувеличивать, — заметил в полтона Тоиди, взглянув на Гарри с такой сексуальной тоской в глазах, отчего вся юношеская кровь прилила к паху. — Зачем… — перебивался воздухом мальчишка: — зачем ты… это делаешь? — Так, это же по аналогии, — удивился парень, тоже приблизившись, толкая Гарри к порогу. — Тебе нравятся волосы, а мне твои пальцы. У Гарри что-то дернулось в штанах. Эта обстановка внезапного, интригующего контакта возбуждала его психологически больше, нежели физически. Его поглощал сам факт того, что он знал этого человека чуть дольше получаса и неизвестность безумно распаляла воображение. Их тела уже находились настолько близко друг к другу, что уже могли успешно магнититься. Гарри неумело подавлял дрожь во всем своем теле и немного отошел назад, пока не уперся задом в перила. — Сколько тебе лет? — не нашел ничего лучше для отвлечения от своей проблемы мальчик и спросил первое, что явилось на ум. — Двадцать пять, кажется. — Ты выглядишь юно. — Скорее всего, потому что я отлично помню каково это — быть юным. — Я где-то подобное уже слышал. — Возможно, — улыбнулся Тоиди. — Господи, откуда же ты взялся? — почти взмолился волшебник, всхлипывая на гласных звуках, и попытался больно ухватить себя за мышцы пресса, лишь бы унять свое напряжение. — Полагаю, откуда и все берутся, Гарри, — веселился Тоиди на всю катушку. — С тобою все в порядке? — с заботой спросил он, приблизившись заглядывая в страдальческое лицо отрока. — Извини, я не знаю… — Если бы Гарри не знал, что перед ним маггл, то решил, будто его опоили каким-то любовным зельем или, того хуже, порчу наслали. — Со мной что-то странное, не знаю… никогда такого не было. — Это проходящее, не беспокойся. Гарри не внял рекомендациям, когда парень опять стоял слишком близко и практически дотрагивался до его груди своею. Мальчишка слышал о разных там феях, видел оборотней, великанов, вейл, — с чем только не столкнешься в магическом мире. Возможно, вампиры тоже где-то есть. Однозначно, этот сказочный парень со своей головокружительной энергетикой не мог быть человеком… — Ты вампир? — Это очень тонкий намек, — усмехнулся Герберт Тоиди, взяв обеими руками гаррины предплечья. — Не все его поймут, — и чуть наклонившись к его уху: — твою кровь сосать я не буду. У Гарри внутри все вспыхнуло — он колыхнулся в сторону парня, крепко притиснувшись пахом к его бедру, хотелось скулить от еле сдерживаемого восторга. Новый знакомый не отпрянул, безмолвно разрешая Гарри тереться о его ногу сквозь одежду и обхватывая мальчика за плечи своими руками значительно сильнее. Растущее возбуждение уже невозможно было сдерживать и Гарри прильнул ноющим членом к изгибу бедра парня, ткнув в произвольном порядке, и так… несколько раз, порой забывая как правильно вдохнуть, чтобы не заорать во весь голос. Герберт Тоиди наклонился, легонько лизнув мочку уха этого перевозбужденного… сиротки, мягко вобрал ее в рот, расплескивая между губами. Гарри показалось, что он сейчас невзначай умрет — до того это оказалось приятно! Ноги мальчика сделались ватными, он бы точно упал, если бы не прислонился к перилам и рука Тоиди не перехватила его, дабы придержать, за поясницу. — Я схожу с ума, — с громким всхлипом прокомментировал мальчишка. Юный волшебник был оглушен своими ощущениями, переполнен своей безумной эйфорией, утопал в аромате волос и кожи чужого человека, невзирая на то, что этот человек одного с ним пола. Герберт Тоиди напоминал запах сгоревшей спички с привкусом чего-то сладкого, оседающего в гортани, если дышать очень глубоко — а по-другому Гарри дышать сейчас не мог, — жвачки, да. Сладкой, фруктовой жвачки! Гарри прижался грудью к его груди, его рука находилась между их телами, трогая острый гаррин сосок сквозь ткань футболки. В груди отбивался чечеточный ритм, а таз нервно двигался вперед, упираясь в бедра напротив, которые Гарри придерживал своей рукой, чтобы они никуда не исчезли. Иначе он точно умрет! — подумав об этом, застонал выживший мальчик уже достаточно громко. — Тише, Гарри, — губы сказочного создания бархатно скользили от гарриного уха к виску, затем от виска к скуле и вниз, к челюсти, наконец, коснулись обнаженной шеи. — Все сходят с ума, однажды. Гарри прикусил свой кулак, чтобы не разбудить никого своим криком, от напряжения в глазах выступили слезы. Ему захотелось сотворить нечто дикое! Юный маг толкнулся членом в то, что он готов поклясться тоже было стояком, — казалось, сердце на несколько секунд перестало биться и сознание окунулось во мрак. Над входом вдруг погас фонарь. Кроме того, этот чертов фонарь потом еще и лопнул! В штанах между ног стало тепло и мокро, отрок прикрыл отяжелевшие веки, откинув голову назад, уперся макушкой в высокий столбец перил. Парень несколько секунды подержал глаза закрытыми, глубоко вдохнул через нос и плавно выдохнул ртом, затем произнес слегка хрипловато: — Гарри, можешь воспользоваться советом: в будущем, иногда выпускать пар как-нибудь более традиционно, никого не подводя, как говорится, под монастырь. Возможно, — он склонился к гарриному плечу, шепча: — возможно с помощью своей руки. На этих словах юного волшебника настигло чувство острого смущения и он словно оцепенел. У парня был почти болезненный вид, тем не менее сам он трепетно поглаживал мальчика по спине и лицу, как бы утешая. — Я не знаю, что на меня нашло, — тихо оправдывался Гарри. — Я тебя ни в чем не упрекаю, только советую, — парень наклонился поднять выпавшие из кармана книгу и очки, когда он недалеко отстранился, оправляя свою смятую одежду, Гарри сумел поднять на него взгляд: — У меня такое чувство, что мы где-то виделись. — Что ж, такое бывает. — Мы еще увидимся? — А ты этого хочешь? — улыбнулся парень, вновь наклоняясь к лицу Гарри и касаясь кончиком своего носа его. — Я хочу поцелуй, — поднял подбородок юноша. Герберт Тоиди чуть повернул голову Гарри в сторону и поцеловал его в щеку так, как обычно люди целуются взасос. Это коварный поцелуй снова до чертиков взбудоражил мальчишку, он повернулся, охватил парня руками, скользя по талии под белую майку. Внутри снова будто вырастало нечто огромное и неведомое, эти горячие губы будто прошлись по всей коже, в гаррином воображении губы были повсюду на его теле. Однако стоило прижаться к парню более раскованно, как тот отпрянул, стиснув запястья юного волшебника в своих руках и отводя их в стороны. — Тебе пора зайти в дом, Гарри. Отправляйся спать, — выдержанно сказал Герберт Тоиди. — Мы ведь увидимся еще, правда? — с ноткой требовательной надежды спросил Гарри. — Ты же сказал, что переехал сюда, да? В Литтл-Уингинг. — Нет, я не говорил так. — Ты сказал… — Что я здесь только сегодня и что кто-то там скверно шутит о путешествиях, Гарри. — О, — Гарри с силой зажмурился и открыл глаза, провел ладонью по лицу, стирая пот, вспоминая диалог. — Да, верно. — Пока, Гарри. — Погоди! — сделал шаг вслед юноша. — Если ты вообще живешь не здесь, как же ты тогда доберешься? Я имею в виду, где же твой дом… — Я взрослый мальчик, доберусь. Не переживай за меня. — Черт, я просто хочу еще раз, тебя, увидеть, — промямлил Гарри парню вдогонку. — Пожалуйста, зайди в дом, — ответил он, оглянувшись уже у тротуара.