Сказочный

***

      «Я напишу тебе» — были последними словами уходящего в сумерки загадочного незнакомца, от которого у Гарри все в голове перевернулось. Каким-то образом несколько фонарей в округе вырубило, наверное, от магического выброса, произведенного мальчиком. В воцарившейся уличной темноте не видно было даже куда именно направился провожатый, но все, что в дальнейшем мог сделать Гарри — это ждать письма от Герберта Тоиди. Однако пришло другое письмо. Получив извещение о визите директора, Гарри не стал поспешно упаковывать чемоданы, рассчитывая, что Дамблдор задержится и это позволит разыскать того парня, провести с ним еще хотя бы пару дней. Надежды не оправдались. Такой смутной радости избавления от Дурслей Гарри испытывать не приходилось, но ошарашенные опекуны повеселили мальчика в то же время, как завещанное имущество крестного вновь огорчило и ввергло в депрессию. Затем все завертелось: сначала Слагхорн, планируемый на должность преподавателя в школе, любимые друзья, поддерживающие и ободряющие, в частности наблюдательная Гермиона списала загруженность Гарри на скорбь. И лишь подозрительное поведение Малфоя и мысли о рыщущих по следу инферналах толкнули юного волшебника к ужасному прозрению — он действительно поразился собственной легкомысленности. Что он мог выболтать тому парню? Он впервые в жизни видел этого человека, уже готов был позволить делать с собой все что угодно? И в конце концов, тролль подери, неужели он и вправду был расположен к парням так же, как и к девушкам? Мальчишка рассчитывал, что это неоднозначное влечение просто останется нереализованными фантазиями и грязными снами — не более. Погружаясь в первую неделю истязательно-экзаменационной подготовки, тренировки гриффиндорской сборной, Гарри практически не вспоминал днем о летнем инциденте, возвращаясь к царству своего воображения лишь по ночам и то, если не сильно уставал на уроках. Да и как парню связаться с ним в Хогвартсе? Теперь Гарри ужасно сожалел и корил себя за детскую беззаботность в тот вечер. Как же он, избранный, допустил то, что к нему так легко можно было подступиться? Ему становилось неловко, стыдно от самого себя и он уже не ждал когда-либо увидеть того сказочного парня. Но однажды, после ужина и перед отбытием в спальни, к мальчику явился сюрприз в виде прилипшей к оконной решетке в гостиной маленькой совы с конвертом в клюве.       «Дорогой Гарри, было бесконечно глупо скрывать от тебя то, что я тоже являюсь магом, таким же, как и ты. Понимаешь ли, на тот момент у меня плохо получалось обдумывать свои слова в принципе (вампиры немного выбили мои мысли из колеи и заставили задуматься о том — кто же я на самом деле?) Пришло время для правды: в тот летний вечер мне было поручение следить за твоей безопасностью, Гарри, ибо я также являюсь членом „Ордена Феникса“, поэтому можешь не беспокоиться, что нашу переписку кто-либо прочтет. Ты не слышал обо мне, поскольку в „Ордене“ я относительно недавно, однако меня уже возмутило твое беспочвенное доверие незнакомым людям! Что если бы я хотел навредить тебе? Вынеси, пожалуйста, выводы из нашей тогдашней встречи. Я взываю к твоему благоразумию и инстинкту самосохранения! А еще… да, я тоже безумно хотел бы еще раз тебя увидеть в непринужденной обстановке, к сожалению, покамест мне это недоступно. Находясь на службе, охраняя рубежи школы, наравне с другими мракоборцами, я могу лишь мечтать когда-либо встретиться с тобой, ведь я под конспирацией не дающей право на ошибку. Надеюсь, правда обо мне не шокировала тебя? Мне бы не хотелось обрывать наше общение. Свяжись со мной, жду твоего ответа.       Почти весь твой, Герберт Тоиди». Гарри бегло прочел на одном дыхании и спрятал письмо. Внутри у него вновь все загорелось — он ликовал, будто только что одолел дракона или, чего доброго, победил Волдеморта. На следующий день друзья засыпали его вопросами — почему Гарри выглядит так, точно всех Малфоев посадили за пожирательство смерти? Избранный едва сдерживал дьявольский смех, давая кое-какие смутные намеки, что возможно у него кто-то появился. Конечно, это далеко не факт! Разве Гаррино подростковое тельце прельстит взрослого, состоявшегося в жизни парня? Иногда и не грех воспользоваться своей растущей популярностью, — думал Гарри, пока строчил ответные письма. Уже со второй недели занятий завязалась активная переписка. Герберт Тоиди был что-то наподобие секретного агента «Ордена», потому-то Гарри ничего о нем ранее не слышал и другим запрещалось говорить. Отписка проходила очень скоро, видимо наблюдательный пост находился где-то неподалеку от замка. И уже с третьего послания мужское естество Гарри дало знать о себе, гормоны подсказывали, что онанизм над личной корреспонденцией — вполне нормальная вещь, учитывая затронутые в ней темы. Поздним вечером, когда в гостиной красно-золотого факультета стало пусто, — гриффиндорцы разбрелись по спальням, мальчик получил ответное письмо на свое, которое настрочил еще днем, и где упоминались «традиционные методы выпустить пар с помощью руки», спокойствие нарушила исполнительная староста Гермиона, носившаяся в преддверии сна с недоделанным отчетом по факультативам. — Гарри, — воскликнула она: — что ты тут делаешь один? — А, да я так… ничего, — ответил, закрывая спиной птицу, ждущую, сидя на оконном отливе с уличной стороны и одновременно пытаясь заслонить рукою небольшую шишку у себя в штанах, наметившуюся в предвкушении прочтения. — Ты вот совершенно не вовремя появилась, знаешь ли, — раздраженно заявил Гарри, отвернувшись от заставшей его врасплох подруги. — Ты что же? Ведешь с кем-то переписку? — безошибочно определила Гермиона, сопоставив все увиденное в полумраке гостиной. — В такое время, Гарри? С кем же интересно? Юного мага немало позлило отсутствие приватного пространства, от навязчивых вопросов девушки нельзя было отвертеться, особенно после учебника «Принца-полукровки», по мнению друзей — все бумажные изделия в руках Гарри автоматом подлежали тщательному изучению. — Гермиона, прошу тебя, не лезь, — мальчик спрятал в карман свое письмо, открыл створку окна и кышнул сову. — Но, Гарри! Ты понимаешь, это может быть опасно? Ты общаешься с человеком вне пределов школы, скрывая от своих друзей? И как давно? — и понесся необратимый допрос с пристрастием. — Давай, колись. Заручившись клятвенным обетом о том, что девушка ни единой живой душе ничего не выболтает, Гарри пришлось рассказать. О некоторых щекотливых подробностях, разумеется, он умолчал, но в целом передал картину, как чистое совпадение: познакомился с парнем на каникулах, тот оказался магом, еще и в «Ордене» состоящем, тайным агентом, охраняющим школу, и дико его возбуждающим самим своим существованием — нет-нет, последнее Гарри не добавлял, но обличительный взгляд Гермионы будто сказал это вместо него. — Значит, у вас что-то было? — внезапно спросила она. — «Что-то» это что? Ты о чем, Гермиона? — пожал плечами юноша. — Мы только друзья. — Друзья, которые виделись один раз в Литтл-Уингинге и переписывались по ночам? Тебе не кажется, будь Герберт Тоиди в «Ордене», мы бы все равно узнали об этом, каким бы таинственным там агентом он ни был? Это странно. Не хочешь ли ты спросить о нем у Дамблдора? — И подставить человека? Для чего? Он мне доверился, а я буду наводить справки. Отлично, Гермиона. Если мы не знали о его работе, это лишнее доказательство того, что он хорошо исполняет свои обязанности. — Ну, не знаю. Подстраховаться не мешает, учитывая нынешнее положение вещей, все что творится вокруг. Думаю, Дамблдор не уволит его, зато твою бдительность похвалит. — Как раз за то, что он раскрылся его и могут уволить! Не выдавай меня! — Я обещаю, Гарри. Только ты тоже будь настороже, мне тревожно. Этот Герберт Тоиди может выдавать себя за другого. Мне определенно это не нравится, — сокрушалась всезнайка. — Тоиди? Так странно… не важно. — Что еще, Гермиона? — Анаграмма от «идиот»… если читать буквы наоборот. Тоиди, хм… — Глупость какая-то, — заново пожал плечами Гарри. Разговор закончился ничем. Постепенно Гарри входил в учебное русло, заставляя себя думать о домашних заданиях, зельях и избеганиях ужина с «Клубом Слизней», об индивидуальных занятиях с Дамблдором и осмыслении их целей. По всей видимости — чем чаще Гарри одергивал себя от похотливых грез, тем яростней они его мучили. Новый странный знакомый поселился в голове избранного, словно навязчивая идея, регулярная мания, недающая спуску. Казалось, будто он ощущает присутствие своего сказочного парня где-то совсем близко, будто взгляд он не успел рассмотреть даже какого-цвета глаз гуляет по телу — от этого резко учащался пульс и член тяжело наливался кровью. Гарри натурально страдал непрошенной эрекцией! Ему становилось жарко от мысли, что за ним кто-то следит. Конечно, парень не мог видеть, как гриффиндорец отпрашивается в туалет или бегает в Выручай-комнату с урока, чтобы подрочить на светлый образ своего фантома… нет — медный образ. Однако Гарри неимоверно возбуждало то, что Герберт Тоиди однажды это увидит. Ведь они когда-нибудь встретятся! Закрываясь в туалетной кабинке, он перечитывал письма и воображал себе всякие дерзкие сцены.       «Дорогой Гарри, в твоем возрасте я как раз-таки начал осознавать, что „играю за обе команды“, причем женская сборная очевидно не добирала очков и была навязана обществом, а не моими прерогативами. Почему ты такой бессовестный, Гарри? Упоминать о своих руках в то время, когда я критически занят работой? И как прикажешь теперь мне концентрироваться? Я хочу тебя увидеть так же, как и ты меня, а скорее всего даже больше, однако ответственность, которую я несу по долгу службы не позволяет мне допустить хотя бы призрачную вероятность встречи.       Чересчур твой, Герберт Тоиди». Особый накал вдохновения принес первый поход в Хогсмид, правда и был омрачен изначально непогодой, а потом и проклятием Кэти. Сидя в «Трех метлах», Гарри прожигал своим взглядом стены, мебель и каждого посетителя паба в надежде разглядеть знакомое лицо, окутанное ореолом прекрасных обещаний. Неужели у подпольной охраны совсем нет выходных? Казалось, что Гарри узнавал его тонкую ауру практически в каждом и тут же терял безвозвратно. Зачастую важен не сам человек, а то что отпечаталось от него в памяти — это жесты, ужимки, запахи. Последнее точно доводило Гарри до белого каления — на втором индивидуальном занятии с Дамблдором мальчику даже померещился этот аромат фруктовой жвачки или жаренного зефира, что-то вроде того. Тем временем откровенная переписка поменяла русло, Гарри упомянул о ненавистной друзьям книге зельеварения и о том, что инструктаж этого учебника позволил добиться зелья удачи, поплакался о предстоящем матче со Слизерином и о том, что обязательно должен их уничтожить на квиддичном поле, оповестил о проблеме Рона с нервами и спросил совета относительно чуточку нечестной игры. В дальнейшем перевести переписку на романтический лад уже не удавалось и Гарри это безмерно удручало, ибо никакого намека о встрече не поступало. Игнорирование его чистых сердечных порывов делало избранного мрачным. Словно вода точила камень, ему на уши постоянно капала Гермиона, что этот человек-переписки может быть не тем за кого себя выдает. Ему претили науськивания подруги, но мысли о глупом доверии незнакомцу вновь возвращались молчаливыми вечерами самоанализа. Влюбленные парочки порою бесили Гарри, еще и Рон с Гермионой грозились пополнить эти ряды, ну или убить друг друга презрительными взглядами и недовольным фырканьем. Дабы не наблюдать все эти фазы изменения поведения лучших друзей, юноша задержался в теплице после осквернения пеньков цапня и разделки неугомонных огурцов. Он медленно поплелся переодеваться, только когда все однокурсники убрались. Подойдя к столу, он снял и бросил на поверхность защитные перчатки… как вдруг — чьи-то теплые ладони легли поверх гарриных век. — Невозможно, — прошептал Гарри. — Это иллюзия. Его пазухи заполнил освежающий аромат, к спине прижалось чье-то тело и он абсолютно не хотел поворачиваться и нарушать этот игривый мираж. Чужие руки скользнули по его лицу к щекам, затем к воротнику защитной мантии, расшнуровав вверху веревочку. И лишь когда чьи-то губы прижались сзади к изгибу шеи, а на плечи Гарри с обеих сторон каскадом упали длинные тициановые пряди, он едва не потерял почву под ногами, вдохнув во все легкие и резко развернувшись от стола. — Как… как ты? — едва ворочая языком, мальчик быстро заморгал. — Кхерберт… — И впрямь так неожиданно? — улыбнулся так рядом Герберт Тоиди, слегка разняв Гаррину челюсть и двумя пальцами вытащив защитную пластинку для десен. Закрывать рот Гарри не торопился, ошарашено глазея как молодой колдун куда-то левитировал пластинку, туда же защитную мантию, предварительно стянув ее с плеч мальчишки, вообще-то он думал, что парень продолжит так и дальше раздевать его. Однако Герберт Тоиди, тихо усмехнувшись, наклонился поцеловать Гарри в подбородок и закрыл его рот, прижав ладошкой снизу. — Гарри, ты заставляешь меня задавать одни и те же вопросы, — и пригладил его темные волосы. — Все ли с тобой в порядке? — Почему ты не написал о том, что будешь свободен? — спохватился юный волшебник и принялся за допрос: — как ты узнал, что у меня травология? Ах, ты же работаешь в разведке. А ты мракоборец или только в «Ордене»? Кажется я спрашивал в письме, но ты так странно отвечаешь… То есть и в школу ты можешь заходить? Знаешь, почему-то я раньше о тебе совсем-совсем ничего не слышал? Иногда мне казалось, будто ты обманываешь меня… Внутри все оборвалось, когда Герберт Тоиди приставил свой указательный палец к губам Гарри, прекращая поток речи со словами: — Гарри, мне нет никакой надобности обманывать тебя. Гриффиндорца пробрало дрожью, он мигом умолк, глядя в завораживающие небесного цвета глаза, наконец, рассмотрел их вблизи при нормальном освещении. В теплице вдруг все куда-то точно испарилось, в помещении стало слишком мало места для одного Герберта Тоиди… нет, его не раздуло как плод цапня, просто он завладел этим другим пространством вокруг себя единолично. На орденце были темные брюки, свитер, темно-серая походная мантия, расклешенная от пояса и бойцовские грубые ботинки, Гарри мельком уделил внимание внешнему виду парня, так как взгляд приковало лицо. — То есть, я могу спросить о тебе у Дамблдора? — пробормотал мальчик, загипнотизированный снисходительной улыбкой, оттенившей вопрос. — Просто я молчал эти три месяца, не хотел тебя подставить, думал написать в письме, но… что-то там другие темы все забивали… — У Дамблдора ты можешь спросить все, что пожелаешь, это твое право, — секундное дежа-вю прервало ласковое касание к щекам Гарри, взгляд зеленых глаз неотрывно следил за ртом говорившего. — Тем более, что о нашей встрече летом Дамблдор и так уже знает. — Все знает? — Все это что, Гарри? — мальчик полуприкрыл веки, будто расплавившись от его ласк, ощущая как пальцы Герберта ворошат волосы на затылке, а вторая рука скользит от щеки к шее. — Подробности, — выдохнул Гарри, словно в полусне, стараясь наскрести в себе хоть каплю самоконтроля. — Подробности? — Да, той ночи, — Гарри был так бесконечно рад снова его видеть, что даже не мог разобраться почему так трудно соображать. — А, — кивнул Герберт Тоиди и убрал свои руки, мигом заложив их себе за спину. — Да, возможно. Некоторые подробности точно не уклонились от его внимания. Гарри немного опомнился. О, Господи! — Дамблдор знает некоторые подробности гарриного свободного времяпрепровождения? Но, — возможно — слишком обтекаемый ответ. Вот, обтекаемо или скорее обтекающе — как раз подходящие слова для определения состояния избранного, однако чувство стыда пересилило ненадолго. — Я хочу, чтобы ты знал, — начал быстро говорить Гарри в оправдательной манере: — у меня так не постоянно бывает! Я хотел сказать — я обычно так с людьми не знакомлюсь, у меня такое не каждый день и так не с первым встречным… — Гарри, я бы очень удивился, если бы ты сказал, что у тебя так каждый день и с первым встречным происходит, — засмеялся Герберт Тоиди. И опять этот смех, и снова в дрожь — Гарри ослепляла его улыбка, но беспокойство усилилось. По крайней мере Герберт Тоиди не поднял на смех намерений мальчика оттрахать его бедро через одежду, что вспоминалось с блаженным содроганием и ускорившимся дыханием, но непомерная тяжесть сомнений злила Гарри. Конечно, у гриффиндорца же только значка с переливающимися буковками «девственник» не доставало. Будь он хоть трижды мальчиком-победившим-смерть, избранным, — чем он, Гарри Поттер, сумел бы заинтересовать молодого человека, состоявшегося мага с такой сказочной наружностью? Гарри почувствовал себя жалким сопляком, надеясь хотя бы развлечь орденца своей неопытностью. — Ты смеешься надо мной? — спросил юноша. Герберт Тоиди как раз отошел проинспектировать коридор и уставился на вход в теплицу, но обиженный тон Гарри мгновенно вернул ему вид ответной полной печали. — О, нет, что ты! — приблизившись, парень открыто посмотрел Гарри в глаза, он выглядел раненным. — Я даже не смел подумать, что так все обернется и ты найдешь что-то привлекательное во мне. По правде говоря, меня это ввергает в панику. — Шутишь что ли? Герберт, в панику? Тебя? Молодой колдун резко укутал мальчишку в объятьях, неожиданная нежность вкупе с его искренностью совершенно лишили Гарри всякого здравого рассудка. Когда горячие губы прижались к гарриному виску, мальчик сладко всхлипнул и дернулся бедрами вперед. Это было ужасно. Опять он так ведет себя! Руки плавно скользили по его спине. Они стояли так меньше минуты, а в штанах уже начался пожар. Юный гриффиндорец совсем забыл кто он и где находится. Маневры его таза и рук все больше напоминали половой акт, он дышал так, что почти отталкивал своей грудью грудь Герберта Тоиди, который тем временем уткнулся в ворот рубашки Гарри и влажно поцеловал шею, срывая очередной стон с уст мальчишки. — Тебе лучше вести себя тише, потому что сюда идет первый курс, — парень чувственно прошептал около уха Гарри, видя округлившиеся глаза, продолжил: — нас не видно. На нас маскирующие чары. Их заглушающий и скрывающий эффект не позволит не видеть, не слышать нас. А еще их действие распространяется и на тебя, но только пока ты держишься за меня. На секунду Гарри пронзило изумление — Герберт Тоиди наколдовал все это без палочки? Потом он будто одеревенел, держась за плечи молодого колдуна и выглядывая в проем, мимо которого дружненькой шумной шеренгой шел факультет первогодок, болтая и восхищаясь лианами в коридоре. К счастью, малышня поплелась в другое отделение с партами для записи теоретического материала — соседняя дверь — сразу за ними проскакала мадам Спраут. Присутствие посторонних людей, учителя и учеников, отгороженных от них пленочной перегородкой возмутительно взбудоражило Гарри, и будто зная это, Герберт Тоиди вытянул заправленную в брюки гаррину рубашку и притянул его к себе за талию. Ощущать чужие руки оголенной кожей поясницы было для Гарри чем-то нереально возбуждающим и мальчик отзывчиво прогнулся, крепко сжав плечи сказочного создания и подтянувшись на носочках, чтобы уткнуться носом и вобрать запах медных волос. Герберт наклонился, куснул косточку ключицы Гарри, тут же целуя шею, спускаясь ладонями на ягодицы и притягивая еще ближе толкающиеся в него бедра. Стоило все это проделать — юный маг уже не справлялся с головокружением и своими судорожными стонами, шов брюк впивался в корень члена, создавая чудовищное давление. — Итак, златоцветник или бессмертник, по-научному «асфоделус», широко применяем в зельеварении и целительной магии, — мадам Спраут повелела ученикам открыть учебники. — Кто мне назовет в каких зельях используется корень асфоделя? Гарри со свистом выдохнул почти весь воздух из легких, когда рука Герберта Тоиди каким-то образом переместилась вперед, а пальцы охватили безумно ноющую мошонку подростка. Бедра начали быстро толкаться в эту раскрытую ладонь, он обвил шею парня своими тонкими руками, вскинув руки вперёд, зарываясь пальцами в волосы, как давно мечтал. Некоторое время Гарри не понимал, что вообще побудило его летом тискаться в одежде с едва знакомым парнем, теперь это показалось ему не то что бы обычным действием, но вполне закономерным воздаянием за ожидание следующей, то бишь нынешней встречи. И вместо стыда, разве что буднично урочная атмосфера, контрастируя со всем происходящим, добавляла трепета, мальчишка отчаянно старался достичь разрядки, уперев свои бедра в край стола, к которому они с Гербертом незаметно подошли, и позволив своим коленям раскинуться в стороны, облокотившись о столешницу, откинув голову назад, открывая свое горло, словно молодой колдун действительно был вампиром и спешил полакомиться кровью избранного. Гарри почти лег спиною на стол, целиком отдавшись ощущениям скользящих по нему рук, изучающих тело под одеждой, расстегивающих его ремень и пуговку ширинки, губам, немного болезненно целующим шею, протяжно спускающихся ниже, растягивая ворот пуловера, жаркому дыханию и языку, полоснувшему его горло, отчего гриффиндорец громко всхлипнул и мог только молить о другом поцелуе. — Гарри, я прошу тебя, тише, тсс, — попутно успокаивал Герберт Тоиди своего юного страдальца. — Эти чары очень хрупкие, я ими давно не пользовался, я не знаю насколько хорошо они удерживают звуки сейчас. — Поцелуй, пожалуйста, — навзрыд стонал мальчик, чувствуя, что ощутив его губы на своих, смог бы очень скоро кончить. Герберт Тоиди задрал серый пуловер школьника, оголив тому живот, кожа быстро покрылась приятными мурашками, которые молодой маг принялся развратно сцеловывать, облизывать некое подобие мальчукового спортивного пресса, проникать языком в дырочку пупка. Раздался треск молнии на брюках, но Гарри уже понимал, прогибаясь в страстных судорогах, что до члена он не успеет дотронуться. Лишь только слегка приспустившая гаррины штаны рука нырнула сбоку в отверстие его трусов, чужие пальцы обхватили его юношеское достоинство — будто вселенная обрушилась ему на голову. Все тело вдруг замерло, спина выгнулась дугой, наслаждение заставило его ахнуть, наверное, как девочка, но в тот же миг Герберт Тоиди сгреб его в объятья и закрыл рот рукой. У Гарри перед глазами носились оранжевые звезды, золотые снитчи и все тонуло в опустошении, прежде чем он понял — что произошло и что происходит. Монотонный голос на дальнем плане сознания стих и в коридоре послышались шаги? Мадам Спраут вошла в отделение теплицы, посмотрела на стол, где сидел Гарри, а рядом стоял Герберт Тоиди, будто сквозь них, недовольно к чему-то принюхалась, зато, увидев защитные перчатки на поверхности стола, гневно высказалась: — Вот кто так делает? Сколько раз говорить — класть перчатки в ящик, — и с этими словами, взяв перчатки, преподавательница ушла обратно к первогодкам. Гарри мучил сдавленный смех, он даже не заметил, что Герберт Тоиди уже применил очищающее заклинание и море в трусах мальчишки самостоятельно высушилось. Затем парень застегнул гаррину рубашку сверху и завязал красно-золотой галстук, пока тот заправлялся и подтягивал ремень. Они наверняка создали много постороннего шума, Гарри создал. Осознав это, гриффиндорец захотел извиниться. Ну, еще за свои эгоистичные повадки тоже, особенно когда Герберт Тоиди так заботливо промокнул пот со лба Гарри белым платочком с вышивкой и чмокнул его в щеку, прошептав: — Ты опять не уточнил, куда тебя целовать, я импровизировал. — Это так странно, так все мгновенно, — оправдательным тоном начал Гарри. — Это нормально в твоем возрасте, успокойся. — Ты вейла? — Что? Ах, да боже упаси, — улыбнулся Герберт, беря юношу за руку и уводя по коридору теплицы на выход, осторожно ступая по гальке. — Вампиры, вейлы, какой-то ужас… Недавнее удовлетворение сменилось опять тревогой, он по-прежнему не знал человека, держащего его ладонь в своей. Некая отстраненность пугала. — Тебе это нравится? Все, что между нами? Ты сейчас уйдешь? — спросил Гарри, выходя на свет божий. — Просто ты принимаешь это, как должное? Мы теперь увидимся еще, да? Я, знаешь ли, ору, а ты так спокоен. Может ты так самоутверждаешься, заставляя других дрожать от желания? Что это? — Я чувствую то же, что и ты, Гарри, — повернулся парень, завладев лицом юного мага, чтобы их глаза встретились, произнеся глубокомысленно и разжевано: — я тону в прекрасном, сладком сне от близости с тобой, и лишь моя сила превышает мое желание, к тому же… я тренировался вести себя тихо. — Мы все еще под чарами невидимости? — Герберт Тоиди кивнул, Гарри не хотел показаться занудой, но: — поцелуй меня в губы. Гриффиндорец бы сам проявил инициативу, но разве он со своим одноразовым опытом мог чем-то удивить этого сказочного орденца? Оттого что вид парня сделался задумчивым, Гарри стало совсем грустно. Однако, в следующие же секунды, Герберт Тоиди приник своими губами к гарриным, прижимаясь так крепко, что уже ничто не могло бы их разделить. Губы были податливыми, мягкими, Гарри открыл рот шире, встретив язык, проникший внутрь, он коснулся кончиком своего языка, и внутри все будто истлело, поглощая жаром тело. Юный волшебник качнулся вперед, принимая вызов, язык проходил глубже в полость, ответно переплетаясь с ним снова и снова. Вскоре Гарри мог воспринимать только биение собственно сердца, в ушах гудел шум, в паху все пульсировало. Внезапно, Герберт Тоиди прервал поцелуй и чуточку отстранился. — У тебя на сегодня уже нет уроков? — приличия ради спросил молодой маг. — Есть, — обреченно буркнул мальчик.