Между небом и землей

Монотонный голос эхом расходился по огромной зале, теряясь где-то под потолком. Позолоченная люстра, свисающая над алтарем, дарила приятный мягкий свет от несколько десятков парафиновых свеч. Но он ни на один процент не смог бы переплюнуть тот, что Юлию пришлось увидеть возле границы адской пропасти. Его отвел туда Дмитрий, за шкирку спустил на землю, а сам аккуратно опустился около остро заточенных, морскими волнами, скал. Красно-оранжевое пламя, куски пепла и серный газ, медленно поднимающиеся с самого дна, причудливым изображением отражались в светло-голубых глазах архангела, и Юлий понял, что тот хотел ему этим поступком сказать. Если ангел ещё хоть раз позволит себе вольность, вроде той, что допустил пару дней назад, то незамедлительно распрощается с домом и навсегда лишиться возможности видеть дневной свет. Ужасная перспектива, худшая из всех возможных. Поэтому пришлось покорно кивнуть, заверив Дмитрия в серьезности намерений слушаться его слов, и поспешно покинуть место, от которого каждое перышко на крыльях становились дыбом. Чтобы хорошенько подумать и покопаться в глубинах своей души, Юлий решил посетить костел. Обычно ему было всё равно какой именно вере принадлежал храм, лишь бы люди в нем по истине свято верили в Всеотца, но сегодня захотелось посидеть на лавочке вместе с прихожанами, послушать приятную музыку органа и выученные наизусть проповеди священника. От этого становилось спокойней, все насущные проблемы исчезали, оставляя после себя лишь сероватую полосу неуверенности и создавали иллюзию умиротворения. Хотя, на самом деле, у Юлия перед глазами до сих пор горело адское пламя, а где-то в глубинах его свечения пробирался образ напуганного Руслана. Он тогда так быстро сбежал, что ангел даже не успел последовать за ним, да и это было бы лишним. Вместо этого Юлий остался невидимой тенью стоять позади Онешко и наблюдать за его нервными движениями головой и изучением содержимого карманов пальто. Последнее, что увидел ангел, перед тем, как покинуть Землю и уткнуться в мягкое розовое облако, было озадаченное выражение лица парня, когда он осознал, что телефон и кошелек с деньгами остались нетронутыми. А вот Руслана увидеть у него так и не получилось, но скорее всего просто не захотелось. Не из-за презрения или отвращения, нет — из-за собственного страха. Впервые за свое долгое бессмертное существование Юлий понял, что не знает, во что впутался. Новые чувства, словно липкий мед обволакивали разум и не давали мыслить правильно, поэтому и казалось, что того причудливого «правильно» и вовсе не бывает. Но оно есть и оно кричало, что поцелуй с парнем это грех, а особенно поцелуй со своим подопечным, через другого человека. Из этого получается, что Юлия уже давно должны были за шкирку выкинуть в самую глубокую адскую пропасть и навсегда забыть это оскверненное имя. А вот почему его всё ещё держали на Небесах и позволяли и дальше присматривать за смертным — ангел не знал. Он просто решил, что разберется с этим позже, когда Руслан окончательно забудет своего кареглазого спасителя-преследователя и будет воспринимать всё как дурацкий причудливый мираж из прошлого. Не больше не меньше. Сейчас ангелу хотелось лишь послушать молитву и попытаться не бросать умоляющие взгляды на Распятие, словно в темных неживых глазах, каждому уготован ответ на нужный вопрос. Отец ему не ответил, не заслужил, наверное. Юлий повторив действие священника и остальных прихожан, сложил руки в молитвенном жесте и прикрыл веки. Просьбы, вопросы, благодарности — он слышал сотни голосов в своей голове, но не имел права ответить ни на одну из них. Кроме той, что сиреной ревела голосом Руслана. Резко открыв глаза, ангел поднялся со скамейки и, на прощание оглядев разноцветные расписные витражи, покинул костел. Взлетев вверх, Юлий попытался интуитивно найти, где находится его подопечный и уже через пару мгновений оказался возле него. Ощущения не обманывали: Руслан действительно молился, стоя на коленях в грязном снегу перед воротами небольшой церкви. На улице было темно и горел только один фонарь, откидывая причудливую тень парня на стену маленького продуктового ларька. Юлий вздохнул и положил свою ладонь на макушку Руслана, чувствуя под пальцами мокрые пряди волос. А потом он снова закрыл глаза и со всей силы ухватился за тоненькую ниточку человеческого сознания, и уже без помех мог услышать о чем молится парень. — … Не бросай меня на полпути. Прошу, не оставляй меня биться кулаками о стены и не знать в какой момент, своей никчемной жизни, я окончательно рехнулся, — Руслан на секунду остановился, чтобы тяжело выдохнуть, — настолько сильно рехнуться, что аж поверил в твои байки. Юлий ловил его эмоции и прятал в укромное место, где-то у себя под сердцем, если у таких как он оно вообще было. Руслану хотелось помочь, хотелось заслонить его своими огромными крыльями и показать всему миру, что этого ребенка нельзя трогать. Но вот чего хотел сам «ребенок» ангел мог только догадываться, полагаясь на свой многолетний опыт проведенный с разнообразными людьми. Жаль, ни один из них не был похож на Тушенцова.  — Мне кажется, что и сейчас ты меня слышишь, — тихо всхлипнул Руслан, зарываясь рукой в холодный снег, — стоишь, как всегда, позади и смотришь, смотришь на меня идиота, своими сучьими глазами. Будто действительно знает обо мне всё, подумал Юлий, наблюдая за тем, как парень рухнул спиной на землю и начал плавно двигать руками по поверхности снега. У него не получилось, того самого идеального снежного ангела, но Руслан не расстроился и лишь грустно улыбнулся, боковым зрением замечая неровные края «крыльев».  — Пожалуйста, в последний раз встреться со мной, хоть в теле Юлика, хоть в любом другом, мне не важно, — продолжил бормотать Тушенцов, безнадежно разглядывая в небе черные тучи, из-за которых жители города не смогут увидеть ярких звезд.  — Эй, с тобой всё в порядке? — Юлий, отвлекшись на валяющегося в снегу Руслана, уже совсем позабыл о том, что они находились среди улицы рядом с церковью и любой прохожий мог заметить что-то подозрительное. Но почему-то хитрая судьба решила, что этим любым прохожим должен быть именно Онешко. Он стоял в свете фонаря с накинутым на плечи рюкзаком и держал в руке телефон, с болтающимися где-то внизу наушниками. Внимательно всматриваясь в темную фигуру незнакомого человека, парень склонил голову чуть в сторону и прищурил глаза. А потом резко выдохнул и попятился назад, то открывая рот в попытке что-то сказать, то закрывая его.  — Я-я, — запнулся Онешко, беспомощно сжимая свой телефон в кулаке, — я помню тебя. Тогда в подворотне, мы же…  — Ты не Юлик, да? — Руслан бесцеремонно перебил его, приподнимаясь на локтях повыше. Это точно был не он. Тот же голос, то же лицо, волосы, фигура, но ощущения совершенно другие. Тушенцов не знал, как это объяснить, чтобы не показаться самому себе ещё более сумасшедшим, поэтому просто смотрел и чувствовал одинокую слезу на своей щеке.  — Почему же — Юлик. Юлик Онешко, — представился парень, осторожно ступая ботинками в глубокий снег. — А тебя как? — он протянул раскрытую ладонь к Руслану и слабо улыбнулся, ожидая пока тот не ухватиться за неё.  — Руслан, — с минуту поразмышляв, Тушенцов всё же принял его помощь и не без трудностей поднялся на ноги, оказавшись с Онешко лицом к лицу. — Ну что же, Юлик который не совсем Юлик, приятно познакомиться.