Между небом и землей

Холодный зимний воздух за несколько минут наполнил собой всю комнату, врываясь в теплое пространство сквозь приоткрытое окно. От легкого сквозняка тюль плавно двигался то вперед, то назад, словно белый парус корабля на ветру. Однажды Юлий видел такой настоящий, когда путешествовал со своим подопечным по морям, и это воспоминание, почему-то, очень стойко засело в памяти. Вообще ангел довольно часто замечал в обычных современных вещах какие-то до жути родные и потаенные знаки из прошлого. Ловил себя на мыслях о том, что помнит тех людей за которыми присматривал, помнит их имена, дни рождения и даты смерти. Как бы ни старался забыть и выкинуть из головы — всё равно оставлял после каждого то самое семя привязанности к минувшему времени и векам. Он не мог иначе, и сейчас это сыграло с ним злую шутку. Потому что даже если придется бросить Руслана одного, Юлий никак не сможет вычеркнуть его из своей многовековой памяти, поставить жирный крест или просто найти нового подопечного. Уж лучше тогда сразу в ад. От этой мимолетной мысли ангел аж вздрогнул, будто почувствовал морозный ветер своим эфемерным телом. Положив голову себе на колени, Юлий тяжело вздохнул и сквозь пелену страха и встревоженности посмотрел на спокойное, впервые за пару недель, лицо Руслана. Парнишка был прекрасен, не похож на то стандартное человеческое представление о красоте и уж точно не вписывался в рамки обычности. Такой вредный, напыщенный и абсолютно неуправляемый, словно может в любую секунду горы свернуть. Этим он напоминал Юлию одного падшего ангела, о котором братья так часто любили говорить припеваючи о том, что непослушание и желание быть лучше других ни к чему хорошему не приводят. Но кого-кого, а его это совершенно не волновало. Зачем тот настоящий Люцифер, сидящий у себя в аду на троне, если рядом всегда был свой собственный змей искуситель, совершенно живой и, кажется, разбирающийся в грехотворении не хуже самого дьявола. Ведь ангел перестал бояться чертей, как только увидел сколько их может быть в глазах смертного человека. Протянув руку к растрепанным волосам на макушке парня, Юлий прошелся насквозь пальцами по темным прядям и грустно улыбнулся. Ему не впервой трогать людей даже не в силах коснуться их плоти, но сейчас — это казалось просто нереально несправедливым. Хотелось ощутить на подушечках пальцев шероховатую поверхность припухлых губ, колючие пучки ресниц, легкую трехдневную щетину и выпирающие острые ключицы, которыми можно было любоваться вечность. Только вот, в обличии ангела можно было лишь смотреть, но руками не трогать, как будто экспонат в галерее искусств. Исправить это мог человеческий сосуд. Тот, который стоял сейчас напротив окна и смотрел куда-то вдаль, разглядывал верхушки многоэтажек и наблюдал за тем, как мелкие снежинки залетали через форточку в гостиную и тут же таяли не достав земли. Парень пришел сюда где-то час назад и всё это время тупо пялился на разные углы комнаты, будто искал что-то потерянное. А потом потер ладонями глаза и устало вздохнул, приоткрывая окно, чтобы подышать свежим воздухом и проветрить голову. Всем им троим было нелегко, все оказались зажаты в невидимые тиски и не могли выбраться оттуда не потеряв чего-то важного. Руслан — рассудок, Онешко — гордость и право выбора, а Юлий — крылья и статус на Небесах. Ангел медленно поднялся с края дивана, на котором просидел почти целое утро, и расправил огромные крылья, края которых тесно вжались в стены комнаты. Этот мир по-прежнему был мал и нелеп для таких как он, но так просто взять и взлететь туда в небо не позволяла, отчего-то внезапная, земная гравитация и ещё кое-какие расставленные Тушенцовым ловушки. «Я в западне» — тихо проговорил Юлий, смотря на то, как мелкие перышки осыпаются на грудь Руслана и тают на ней, превращаясь в блестящие искорки. Подойдя ближе к Онешко, ангел осторожно коснулся его плеча и прошептал в самое ухо особым, неподвластным пониманию законов физики, голосом, заставляя ничего не подозревающего парня дернуться на месте от испуга и схватиться за невидимую руку Юлия на себе: — Сейчас я совершу огромную ошибку, — сервизы и стеклянные дверцы шкафчиков задребезжали и зазвенели, словно город окатило землетрясение в четыре балла, — на которую ты добровольно дал согласие. — Ладно, — хрипло согласился Юлик, чувствуя необъяснимый страх и предвкушение чего-то очень странного, — если это только поможет хоть кому-нибудь из вас, — он кинул через плечо мимолетный взгляд на спящего Руслана и кивнул головой. — Я клянусь, — люстра над головой начала неестественно сильно раскачиваться, а лампочки хаотично мигали, словно гирлянды на новогодней елке, — что делаю это в последний раз. А в благодарность проси всё, что хочешь. — Ты и так спас мне жизнь, большего и не нужно. Ангел хотел рассказать про то, что это было сделано чисто в корыстных целях и что на месте Онешко мог оказаться любой прохожий, но он молчит и решает долго не тянуть. Привычно мягко и свободно вселяется в его тело и, наконец, глубоко вдыхает на полную грудь, ощущая себя по-настоящему живым. Мешковатая одежда, влажные после душа волосы и запах шампуня приятно греют душу, потому что вот оно - настоящее блаженство в дешевой подарочной бумаге, вот то ради чего он готов потом пройти все круги ада, потерять крылья и стать демоном. Настоящее безумие, в настоящем мире из атомов и клеток. Плавно опустившись босыми ногами на пол, Юлий резко развернулся от окна и подошел к дивану. Упершись одной рукой об его спинку, ангел навис над спящим парнем и вплотную приблизился к умиротворенному лицу. Теплое дыхание опалило пол щеки и губы, разгоняя по организму гремучую смесь из паники и желания. Но какого именно «желания» — всё ещё было до конца не известно. Едва заметно поцеловав Руслана в лоб, Юлий мягко улыбнулся, приподнимая только уголки рта, и заговорил уже привычным красивым басом, желая разбудить парня. — Пора встречать солнце. Тушенцов пошевелил ногами под одеялом и не сразу открыл глаза, моргая и пытаясь понять, где же он находится. Встретив знакомое лицо напротив, парень недовольно нахмурился и зарылся головой под подушку, обещая встать как только сможет нормально соображать. — Ты не понял, Руслан, — тон ангела стал твердым и слегка похожим на тот, которым он разговаривал с Онешко пару минут назад, отчего Тушенцов резко приподнялся на локтях, нос к носу сталкиваясь с Юлием, — это я. Взгляд парня бегал с одного предмета в комнате на другой, хаотично ища за что можно зацепиться, но никак не хотел останавливаться на, до невозможности, спокойном ангеле. Он предугадал, как это могло выглядеть в человеческом понимании: глупым сном или иллюзией после пережитого стресса, поэтому решил действовать решительно. Схватив Руслана за затылок, Юлий прикрыл глаза и интуитивно нашел чужие губы, плавно целуя их. Было мягко и очень странно, словно касание к пушистому облаку на Небесах. Такие ощущения нельзя почувствовать будучи неосязаемым существом, поэтому ангел наслаждался моментом сполна. И если честно, в прошлый раз тоже хотелось ответить на поцелуй, но почему-то засевшие в мозгу принципы не могли этого позволить. А сейчас плевать хотелось на все законы. Просто плевать. — Ого, — удивленно протянул Тушенцов, едва они перестали целоваться, — я, блять, ты себе не представляешь, как рад. Широкая искренняя улыбка появилась на его припухшим ото сна лице и окончательно растопила все льдинки в душе Юлия. Он почувствовал радость, почувствовал прилив энергии и сил. Словно стал прежним смертным парнишкой в распахнутой на груди рубахе и румяными щеками. Было великолепно снова это ощутить на себе. Поудобней устроившись на диване, ангел притянул, все ещё слегка ошарашенного, Руслана ближе к себе и крепко обнял. Тушенцов тут же прижался к широкой груди и скрестил свои ноги за спиной Юлия, будто показывая этим, что больше никогда его не отпустит. — Ты молился вчера, — прошептал ангел, целуя Руслана в шею, очень невинно и ласково. — Да, помню в первую нашу встречу ты просил меня это сделать, — хмыкнул парень, ощущая, как по позвоночнику будто прошлась слабая волна электричества. — Я не знал, как это правильно делается, но почему-то был уверен что меня услышат. — Я всегда тебя слышу. Всегда, Руслан. Юлий снова примкнул к губам парнишки, и тот податливо приоткрыл рот, простонав в ответ что-то непонятное. Правая рука плавно переместилась с его плеча ниже и ангел переплел их пальцы вместе, скрепляя в замок. Дыхание, почти не нужное для существования в облике небесного хранителя, абсолютно по-человечески сбилось, не оставляя в легких кислорода. Лихорадочно нащупав край футболки Юлия, Тушенцов потянул её вверх, заставляя снять вещь полностью. А потом он ахнул и замер с широко открытыми глазами, пялясь на голую грудь и накаченный торс, будто на восьмое чудо света. — Божеправый, — выпалил парень, прикрывая нервный смешок ладонью, — какой же ты ахуенный. — Это не я, — с легкой усмешкой проговорил ангел, — это Онешко. На самом деле, мое тело невозможно описать ни одним людским языком. Да что там, даже мы сами не знаем, как это правильно описывать. — Мне не важно, как ты выглядишь, хоть трехголовым мужиком с нимбами, единственное важно, что ты здесь со мной, — Руслан невесомо провел кончиком носа по щеке Юлия, а затем опустил взгляд вниз и криво улыбнулся, — а ещё у тебя нихуево так стоит. Ангел удивленно выдохнул, когда рука Тушенцова накрыла его пах, а вторая огладила живот и плавно проникла за резинку домашних штанов. Схватив парня за подбородок, Юлий серьезно посмотрел ему в глаза и спросил: — Ты действительно этого желаешь? — Да, — прошептал тот, закусывая нижнюю губу, — с тобой я желаю всего и сразу. Медленно кивнув головой, ангел убрал руку от лица Руслана и позволил ему делать то, что считает нужным. А сам расслабился и сполз спиной на диван, чувствуя, как на бедрах появляется лишняя тяжесть. Голова туманно соображает, сбоят и тормозят мысли, а ещё по телу повсюду такая приятная дрожь, что в ней раствориться хочется. Тушенцов быстро избавляется от своей кофты, запутывается в шнурках спортивных штанов и очень тяжело дышит, словно до этого пробежал стометровку. Его глаза блестят и излучают странные эмоции, заставляя мелкие волоски по всему телу вставать дыбом. Он двигается чуть назад, садясь на колени и целует Юлия в пупок. Наспех находит чужие ладони и хватается за них, как за спасательный круг. Сегодня они будут тонуть покруче, чем Титаник. Ангел тихо стонет, стискивая своими пальцами, пальцы Руслана, почти до хруста. Но тому всё равно уже, что там творится за пределами этого блаженного возбуждения. Прекратив выцеловывать торс Юлия, он резво приближается к его лицу и снова целует, мокро и слишком пошло. Освобождает одну руку и забирается ею в штаны ангела, а сам тесно прижимается пахом к его бедру и громко стонет в поцелуй. Они делают это грязно, скомкано и неправильно. Сталкиваются лбами, путаются ногами в не заправленном одеяле, но всё равно получают разрядку, шепча имена друг друга. А потом Тушенцов обессилено валится сбоку и утыкается лбом в плечо Юлия, желая, чтобы ощущение после оргазма никогда не пропадало. — Это, — нерешительно начинает ангел, — это было так странно. Я уже и не помню, каким должен быть секс. — О, так я у тебя не первый? — Наигранно обиженно спрашивает Руслан, целуя его горячую кожу на плече. — Когда-то и я был простым человеком. Давно, очень давно, — задумчиво говорит Юлий. — Но я рад осознавать, что смог разделить с тобой такое блаженство. — Блаженство, значит? Что ж, надо собой гордиться — я почти переспал с настоящим ангелом и он меня похвалил. Юлий неожиданно, для себя самого, громко захохотал, чувствуя выступающие перед глазами слезы. «Всё-таки это того стоило» — подумал он, обнимая парня за талию. — Что будет дальше? — Руслан смотрит из-под намокшей челки и ждет ответов. — Не знаю, — расслабленно отвечает ангел, закрывая глаза. И впервые врет ему, потому что знает, что дальше для него ничего хорошего не будет. Ведь разгневанный Дмитрий уже собирает отряд архангелов и вместе со снежной бурей спускается на Землю, чтобы наказать согрешившего собрата.