Neither right nor wrong

Когда Ким Сокджин, хороший друг, прекрасный бывший одноклассник, классный хён, интересный парень, знакомством с которым можно гордиться, и предмет воздыхания младшего брата лучшего друга слишком отменно трахает Мин Юнги раком на кровати своего младшего брата, Юнги даже левым пальцем правой ноги не думает о последствиях. Он На-сла-жда-ет-ся, с большой буквы. Когда Юнги кончает (на кровать, боже упаси Тэхёна узнать) со сладким стоном и одновременно со старшим, чувствуя жар внутри и снаружи, он всё еще не думает о последствиях. Он пьян. Они пьяны. Не то, чтобы сильно, но оба пренебрегли принципом «не-трахаться-с-друзьями», и оба получили удовольствие. И это главное. Наверное. А еще смогли в принципе добраться до квартиры четы Кимов, без самих Кимов (старший не в счет). У Юнги сводит мышцы на ногах, он дрожит после оргазма и тяжело дышит в подушку, которая пахнет Тэхёновым ментоловым шампунем, шоколадом и молоком (кто-то хомячит по ночам). Но ему в целом плевать. У него секс случается не часто, и прям сейчас он может точно заявить, что это был самый лучший в его жизни. Сокджин исчезает внезапно. Юнги чувствует тепло в районе таза еще пару минут после оргазма, а потом скользит на бок, никем не придержанный. Вот тут звенит первый звоночек. Ему становится резко холодно и некомфортно. И он уже почти начинает ненавидеть весь мир и Сокджина в частности, но старший возвращается. Он приносит воду и полотенце. Поит Юнги, затем пытается вытереть, но вскоре бросает дело и просто укладывается рядом, поглаживая черные короткие волосы на чужом затылке. Юнги уже на грани сна чувствует теплые сильные руки и всё еще любит мир и…жить в частности. Утром они решают, что один-раз-не-пидорас (на самом деле два, но тсс), и забывают это. А еще решают никому не рассказывать. Всё же младший брат лучшего друга/близкий друг младшего брата только на последнем году в старшей школе и очень юн. Ну и между ними будет океан. В прямом смысле. Через три дня Сокджин улетает дальше учиться в Америку. Собственно, это были проводы. Юнги кусается, что ему параллельно, но провожает Сокджина в аэропорт вместе с Намджуном и Тэхёном. Младшие (особенно Тэ) сопли пускают на плечи старшего, как сильно будут скучать. Юнги на прощание жмет ему руку и кротко улыбается, желает «не проебись там» и машет ладошкой в окно. Всё идет свои чередом: занятия, встречи с друзьями, припадки вдохновения, студия. О Сокджине он вспоминает в основном, когда Тэ или Намджун восторженно рассказывают, как их брату круто учиться в Америке или по ассоциациям. О том случае, только если дрочит. Ладно, ему это действительно понравилось, но он (каждый из них) осведомлен, что Сокджин это цель Чонгука и покушаться на него нельзя. Пусть так и будет, Юнги без разницы. А к середине сентября Юнги с Хосоком и Намджуном под ручку где-то проебывается (по поводу Дня рождения Кима). Не конкретно, но близко к тому. Неожиданно Юнги уходит блевать после третьей или четвертой рюмки водки. У него неприятно тянет внизу живота и ноги подкашиваются. От крепкой выпивки он отказывается — себе дороже, выпивает что-то из легкого. А через час выясняется, что водка была палёной. Намджун, Хосок и еще какой-то парень травятся в один унитаз. Кто-то из местных дает Юнги косяк. От косяка блевать не тянет, но тянет от чужих рук на талии и языка на шее. Но Юнги ничего не предпринимает, даже когда в его задницу упирается чужое возбуждение. — Не часто встречаю на тусах таких как ты. — шепчет незнакомец. «Таких как ты» — не таких как Хосок и Намджун (и Сокджин). Юнги не думает, что это у него на лбу написано, но эта фраза определенно бесит и следующие действия совершает немного назло и потому что не трезв (последнее отмазка для себя). У Намджуна и Хосока на такой случай обычно срабатывает какой-то необъяснимый маячок. Практически в любом состоянии, в любом месте, в любое время они отгонят от жопы Юнги лишние приключения, даже если он сам будет не против. Но сегодня всё идет по пизде. Не очень прям сильно. Юнги как-то слишком резво и умело утягивают куда-то, но он успевает достать презерватив и всучить его незнакомцу, на что получает недовольно-удивленный ох. Его очень быстро трахают в одной из комнат у стены, даже не закрыв дверь. Потому что пару раз кто-то заглядывает, и один даже пытается присоединиться. Парень не просто не успевает кончить, он даже не возбуждается. Движения сразу грубые и резкие. У Юнги неприятно тянет внизу живота, ему больно, и он зол. Но незнакомец быстро спускает и лезет целоваться. Юнги на дрожащих ногах старается от него уйти, шлет его куда подальше и с трудом возвращает штаны на место. Немного не по себе становится, когда его придавливают к стене за основание горла. Но тут (аллилуйя) прибегают Хосок с Намджуном. Они сразу прописывают незнакомцу в табло и уводят друга из комнаты. Пару минут Юнги под охраной младших находится в ванной, приводя себя в порядок. А потом с гордо поднятой головой уходит. Потому что это был хозяин хаты — их выгоняют. На улице Хосок и Намджун трезвеют, а вот Юнги начинает ловить отходники. Он ненадежно балансирует на бордюре и, сам себе удивляясь, рассказывает, как они с Сокджином учились в одном классе и в пятнадцать лет первый раз поцеловались на крыше школы. Намджун знает, Сокджин тогда пришел домой такой довольный, что только мертвый не заметил бы, что что-то произошло. Хосок удивляется, уточняет у Намджуна и вроде окей. Не то, чтобы он имел/имеет какие-то планы на Юнги, но Хосоку обидно. Ведь это он лучший друг и бро на веки вечные, и именно с ним они должны были экспериментировать. Хосок источал ревность и неприязнь к Сокджину вплоть до средней школы. А потом выяснилось, что хён-то хороший и братья у него классные. Особенно тот самый мелкий, с милой мордашкой. Домой тем не менее они не идут. Выпивают в баре. От пива Юнги вроде неплохо, но неприятное чувство тошноты и боль не проходят. И опять едут к кому-то на квартиру. Юнги пьет пиво и много курит, от всего остального его тошнит. Наконец оказавшись дома, он отрубается и пропускает все пары на следующий день. Староста в лоб говорит о посещаемости и ее влияние на успеваемость. Хосоку его староста говорит то же самое. И у одного Намджуна звенит с утра будильник. Следующие две недели Юнги честно ходит в университет, делает домашнее задание, отвечает на семинарах и записывает почти все лекции. На переменах они сидят в столовой или курят около одного из входов в универ. К концу сентября Юнги пишет неплохой текст, прогуливая несколько пар и потом судорожно переписывает домашнее задание у кого-то из одногруппников. Не спит пару суток, делая минусовку. А затем блюет от кофе. Странным это становится, когда Юнги тошнит в туалете кафе, где Чимин, Тэхен и Чонгук его «выгуливают». Потому что, «твое лицо такое бледное, что в глазах рябит». Юнги заминает этот факт и как ни в чем не бывало возвращается к столику, на всякий случай ничего из еды не заказывая. Парень списывает всё на то, что переутомился. В конце концов, он не спал толком последние три дня и питался через раз лапшой быстрого приготовления. Через еще неделю или около того Юнги задумывается о чем-то и не замечает, как выкуривает три сигареты подряд. Он делает это между пар у одного из входов в университет без пальто. А потом очень вяло и тяжело тащится в туалет, где выблевывает, кажется, свою душу. У Юнги дрожат руки, бледнеет лицо, немеет кожа и пот градом. Это стремно. Потому что похоже на интоксикацию, но он выкурил всего три или четыре (даже не заметил) сигареты. У него никогда не бывает интоксикации после такого количества. Следующие полчаса он честно готовится к смерти, но всё обходится. И Юнги даже возвращается на пару. Но потом всё равно сваливает домой. Юнги мастерски не находит связи между всеми этими случаями. Он старается не пропускать университет, но в середине октября всё равно сидит почти двое суток в студии с Намджуном, а потом до четырех утра пишет злоебучие конспекты. До преподавателя они не добираются, потому что у Юнги большая проблема, которую он на самом деле до слез боится и от которой бегал, как антилопа ото льва, вместо того, чтобы принять и начать решать. Утром перед третьей парой наконец выспавшийся Юнги стоит перед зеркалом в ванной комнате и рассматривает сбоку свой живот, который увеличился, несмотря на то, что парень продолжает жрать через раз и часто не пойми что. Сначала парень старается его втянуть, но он всё равно остается больше чем должен. Потом трогает со всех сторон на пробу, но ничего такого не чувствует. Юнги гонит от себя все мысли и стремительно собирается в аптеку. Он покупает тест на беременность, игнорируя вздохи какой-то бабушки. Боже, да неужели он действительно так болезненно выглядит, чтобы суметь забеременеть? Тест на кровь. Необходимо взять немного крови из вены. Это оказывается сложно. У Юнги руки трясутся, и сам он весь дрожит. Через десять минут попыток у него получается. А через минуту тест показывает положительный ответ. Его развозит в сопли в следующие же мгновение. Вот теперь он конкретно проебался. Очень вряд ли из этого выйдет что-то хорошее. Определенно точно Юнги не готов. Он конечно кичится своим возрастом и исходится на философский пиздеж о жизни, но он не сможет вырастить ребенка один. Два часа он как потерянный бродит в собственной квартире и стабильно каждые пару минут пытается закурить, но останавливает себя. На нем теперь ответственность не только за себя. Вообще, ответственность не только на нем. Самое страшное, что Юнги не уверен в отцовстве. Он не знает имя последнего человека, который с ним был и, уже не уверен, в использовании презерватива. Он точно помнит, что отдал его незнакомцу, а воспользовался он им или нет — Юнги понятия не имеет. Если это его ребенок, он тут же бежит и делает аборт. НО. Если отец — Сокджин? Сокджин, который в другой стране, до которого целый океан. Сокджин, с которым они с первого класса, которого он знает так же хорошо, как Хосока. Сокджин, который заботливый и добрый. Сокджин, который ни разу не дал понять Чонгуку, что не заинтересован в нем! И тем более не делал знаков внимания Мину, бОльших чем кому-то ещё из них. Юнги совершенно не знает, что делать. Он понимает, что, наверное, правильно — пойти и сделать аборт (на который у него нет денег). И никому не говорить. Его ситуация начинает казаться жутко смехотворной. Он умудрился залететь либо от человека, с котором толком поговорить не может, либо от незнакомца. А, и у первого — большое светлое будущее в другой стране и невинный, блюдущий верность Чонгук. К родителям он точно не будет обращаться — они переехали из города, сообщив Юнги об этом смс-кой! А друзья миллион раз говорили ему быть осторожней на пьянках. Хосоку нельзя говорить о беременности — побьет, а если узнает, что неизвестно от кого, еще сверху добавит. Чимин… Юнги просто не хочет видеть презрение в его глазах. Чонгуку точно нельзя знать кем может оказаться отец, а значит и Тэ — обязательно проболтается. Намджун тут же сообщит Сокджину, а Юнги не уверен, хочет ли чтобы тот знал или нет. Конечно, это правильно с одной стороны, но с другой — парень боится отказа и аборта. Он совсем не против выносить ребенка именно Сокджина. Да. Юнги сидит дома и игнорирует все попытки друзей с ним связаться. Пишет в их общую беседу, что будет спать и всем отъебаться от него. Ему совестно, что есть вероятность того, что он трахался с какими-то левым парнем, будучи беременным ребёнком Сокджина. Он зол на себя, что допустил возможность беременности в принципе. И Юнги ненавидит, что не сможет скрыть проблему и разобраться с ней самостоятельно. К вечеру немного успокаивается и записывается на платный прием к гинекологу на завтрашний день. В десятом часу он идёт в магазин и покупает немного нормальной еды. Обидно, что часть он в итоге выблевывает.