Pazienti amorevoli

      Так прошла неделя, Чону становилось с каждым днём всё скучней. Ему хотелось разнообразия в общении, но остался только один интересный собеседник — Ви.       Чон держался до вечера, но силы иссякли. В 21:37 Чонгук принимает ответственное решение: попробовать завести разговор. Приняв и обдумав все детали, Чон спросил:  — Откуда ты? Как и раньше, ответа он не услышал, хотя надо признать очень сильно хотел.       Прошла ещё одна неделя с момента попытки завести разговор. Для Чона она выдалась скучной и пустой. Впрочем, винить его нельзя, в психбольнице действительно делать нечего, особенно когда ты умственно здоров, в отличие от других! Однако, ночью, когда в больнице практически не было персонала, в палате наших героев раздается звук падающего мешка с картофелем. Чон быстро встаёт со своей койки, включает свет и видит картину: кровать Ви пуста, а на полу в конвульсиях валяется виновник шума. Ви, заметив Чона, начал показывать на тумбочку и умирающим, хриплым голосом пытался говорить: «…таблетки. Быстрей…» Но Чонгук, как оказалось, человек, сука, умный. Он неспешно подошёл к Ви, склонив голову над ухом страдающего, прошептал: «Я тебе дам таблетки, но взамен, ты будешь отвечать на любые мои вопросы. Окееей?» Ви из последних, явно слабеющих сил, кивнул, стоит заметить, что выбора у него не было. Кто знает что творится в голове Чона. Чон не стал медлить, и с максимально возможной скоростью открыл второй ящик и взял красно-белый спасительный пузырек, открывая рот Тэхену, засунул таблетку. После чего, спустился на первый этаж и позвал врачей. Спешить спасать Ви никто не собирался, но, к нашему счастью, они его всё-таки спасли, можно сказать, вытащили с того света!       На следующее утро Ви выглядел гораздо лучше, ещё бы ему так не выглядеть, ведь Чон принес таблетки вовремя. Чонгук проснулся раньше своего соседа и вместо того, чтобы привести себя в порядок, лежал на кровати, вспоминая «веселую» ночку и думая: «Не забыл ли он то, что обещал.»       Во время раздумий Чона проснулся и сам объект раздумий. Он не стал ждать удачного случая и сразу же серьезным, низким голосом выдал: — Спасибо… Чон онемел, не только от того, что Ви произнес слово без его помощи, но и от того, что голос Тэхёна проник во все самые темные уголки сердца Чона и осветил их собой. Сказать, что Чону понравился его голос, это не сказать ничего! Такое с Чоном было только однажды, когда он впервые услышал свою маму. Неудивительно, что он залип, смотря в потолок и прокручивая голос Ви раз за разом у себя в голове. «И кто тут ещё умственно отсталый?». Именно так, с улыбкой, Чон комментировал эту ситуацию, рассказывая своей дочке.       Но вернёмся к реальности: Чон, лёжа на кровати, уже какую минуту, наконец-то подал признак жизни, произнеся: — Не за что На этом и закончился весь диалог на сегодняшний момент. Чону надо было всё обдумать, поэтому он встал, оделся и молча ушел, оставив Ви в одиночестве.       Вернувшись вечером, Чон не увидел в палате Ви, поэтому он, ложась на кровать, придумывал свой вопрос, вспоминая очаровательный голос Тэхёна. Через час мучительных раздумий, в малоосвещенной палате, появилась фигура Ви. Не сказав ни слова, он лег на кровать и уставился на горящую лампочку. Собрав силы в кулак, Чон, ничего лучше не придумав, произнес вопрос: — Почему ты ни с кем не разговариваешь? Вспоминая прошлую ночь, Ви не имел морального права молчать: — В детстве, когда мне было лет семь-восемь, я очень много играл с соседскими детьми — Джунги и Бичем. Они были братом и сестрой и являлись мне лучшими друзьями, также они были единственными моими друзьями. Однажды, когда мы гуляли, я заметил на теле Бича ссадины, на мой логичный вопрос: «Откуда они?» внятного ответа я так и не услышал. На следующий день, нас позвал их отец, поиграть в новую игру. Улыбки с лиц моих друзей сразу пропали, но это меня не остановило, и мы втроём шли за отцом. Он привел нас в гараж, где построил в шеренгу, достал старую видеокамеру Sony и поставил её напротив нас, на штатив. «Снимайте с себя одежду. Сейчас будем снимать кино!» — с усмешкой приказал он. Бич, не выдержав, побежал к родному отцу и начал, что было сил, бить в живот, на большее не позволял рост. Отец же не стал церемониться, отвесил тяжёлой рукой пощечину. Бич от силы удара отступил на пару шагов, а потом, смирившись встал с остальными и разделся. В этот момент я понял откуда ссадины у Бича, он просто защищал свою сестру. Как только мы сняли с себя одежду, «отец» грубо приказал ебаться. Как ты уже мог догадаться, этот нелюдь был педофилом. В таком «кино» я снимался на протяжении трёх месяцев, но однажды он спалился со своими кассетами перед соседями. Они и доложили на него в полицию. Как оказалось у Хона, так звали отца Бича и Джунги, умерла жена. Он долго переживал, впал в депрессию, выбраться из этого состояния ему помогли только кассеты с детской порнографией. Боюсь представить, сколько отснял этот изверг фильмов без моего участия. Джунги и Бича сослали в детский дом, больше о них я не слышал. Моя больная матушка, земля ей пухом, узнав об этом, не выдержала и померла. Меня также сослали в детский дом, но как только мне исполнилось восемнадцать лет, комиссией было принято решение, отправить меня лечиться сюда, так как я ни с кем не общался. Я не могу и не хочу никому доверять…